Он и не подозревал, что ей известно о его местонахождении.
В тот день она вновь поставила перед ним свои условия. Она не представляла себе жизни без Лайонела. Но она никогда бы не согласилась покинуть Джерома, особенно после того, как тот перенес увечье, спасая ей жизнь. В итоге любовники договорились: они будут встречаться, когда выпадет такая возможность, но только на нейтральной территории. Когда у Урсулы появится официальная причина оказаться в подходящем месте, она даст о себе знать, и если время позволит, то они устроят себе свидание.
Ну а между встречами они общаться не будут, насколько длительными бы ни выдались перерывы. А если кто-либо из них поймет, что его чувства остыли, то партнер примет угасание страсти без споров и возражений.
Конечно, все это в первую очередь касалось Урсулы.
Правда, они оба полагали, что их тайный роман не продлится долго. Что рано или поздно Урсула избавится от влечения к Лайонелу, вновь полюбит Джерома или Лайонел встретит кого-нибудь еще. А может, он изживет свою любовь к Урсуле или они оба устанут от трудностей, и их отношения постепенно увянут.
Однако любовь продолжалась. Обычно встречи происходили раз в год, в выходные. Иногда дважды в год. Были периоды, когда они не виделись по нескольку лет кряду.
При каждом свидании Урсула говорила, что оно, вероятно, должно стать последним, потому что все дается ей слишком тяжело. Она очень нервничает, беспокоится и боится, что ее сердце не выдержит.
В общем, каждую свою встречу они воспринимали как последнюю. Это ничуть не походило на обыденную близость брака.
У Лайонела были мимолетные связи, но ни одна из тех женщин и близко не могла сравниться с Урсулой. Он пытался отрешиться от того факта, что она замужем за другим, и ему это редко удавалось. Урсула однажды попыталась объяснить Лайонелу, что секс с Джеромом это совсем иное биологическое действие, нежели с ним… дескать, это лишь трение и влажность, и удовольствие, которое она получает, связано с однообразностью и быстротой акта. Секс с Джеромом был математикой. С Лайонелом – физикой. Джером стеснялся своей культи и настаивал на том, чтобы всегда выключать свет. Но бедняга забывал о том, что обоих скрывала темнота.
Урсула как-то раз призналась Лайонелу, что, если она случайно попадет в аварию и ей, к примеру, отрежет голову, муж вряд ли сумеет опознать ее обнаженный труп на столе коронера. Зато Лайонел знал ее во всех подробностях, снаружи и внутри. Она жила своей жизнью под маской, которую снимала, лишь находясь в его обществе.
А с Лайонелом все получилось наоборот. Он мог сорваться с места в любую минуту, и потому, стоило ему получить весточку от Урсулы, предлагавшей ему встретиться в Праге, Буэнос-Айресе или Токио – он незамедлительно оказывался там. Когда он видел ее, то проявлял себя с наилучшей стороны: никогда не расслаблялся и был чрезвычайно внимательным, романтичным и как бы бесхитростным. Но расставаясь с ней, Лайонел тоже снимал маску и нырял в работу, не думая о последствиях с этической точки зрения.
Итак, Лайонел посвятил свою жизнь двум целям: созданию машины времени и ожиданию звонка или телеграммы от Урсулы. В его жизни не было иных сколько-нибудь значимых отношений.
Он позволил Урсуле стать для него всем на свете, но это означало, что его важнейшая для него связь ограничивалась несколькими днями в году.
Шли десятилетия, и временная договоренность словно заполонила окружающее пространство.
Но однажды ситуация изменилась кардинальным образом.
Машина времени была наконец-то готова к испытанию.
113
Важнейший научный эксперимент в истории цивилизации был строго засекречен.
2 февраля 2002 года, в два часа две минуты, Лайонел включил машину времени и приготовился послать себя на шестьдесят секунд в прошлое. Он не знал, что могло бы произойти, если бы он материализовался в том же физическом пространстве, где находился минуту назад – да и не хотел узнавать, поскольку это не привело бы ни к чему хорошему. Поэтому Лайонел перестраховался и построил в качестве «приемной камеры» герметизированный контейнер, поместив его на расстоянии семи миль от лаборатории, – в своем особняке в Шек-О.
Эксперимент удался. Лайонел провел в прошлом целую минуту и благополучно возвратился в настоящее. Из своей лаборатории он переместился к себе в дом, где часы показывали два часа одну минуту, и вновь материализовался в лаборатории – уже в два часа три минуты. Промежуток в шестьдесят секунд он сделал намеренно – чтобы поддержать свое хронологическое старение. Лайонел стал на одну минуту старше, но провел это время в прошлом. На эксперимент он не только не пригласил наблюдателей, но даже не стал делать никаких записей, чтобы зафиксировать кульминационный момент в своей жизни.
Позднее он заметил за собой некоторые странности. Например, у Лайонела появилось навязчивое ощущение дежавю, наподобие попытки вспомнить адрес, по которому он жил в детстве. А его волосы буквально пропитались соленым озоновым запахом, от которого он никак не мог избавиться. Однако в остальном чувствовал себя прежним.
Гений совершил космический прорыв в истории человечества. И застрял на месте, поскольку для завершения плана ему требовался последний элемент, который он не мог изобрести, а именно – моя скромная персона.
Лайонел ждал, когда я появлюсь у двери его особняка.
Как и многие из высокоэффективных технических творцов, Лайонел мог достичь невозможного. Но повторяю, у него не было четкого плана действий, и оставалось лишь набраться терпения и снова затаиться в убежище, не имея представления о том, когда же ожидание закончится. Тогда-то Лайонел и начал думать о возможном – хотя бы о том, как использовать машину времени в своей частной практике.
На протяжении тридцати четырех лет Лайонел не связывался с Урсулой первым, но тогда, повинуясь порыву, он перехватил инициативу. Они договорились встретиться в гостинице близ Неаполя. Переступив порог номера и увидев Урсулу, он понял: это конец. Она больше не могла так жить. Она приехала, чтобы попрощаться.
И вот, когда они лежали рядом в постели и свет закатного солнца вливался в комнату сквозь открытое окно, – он рассказал Урсуле о своем достижении.
План они придумали вместе.
Урсула безумно боялась, что Джером узнает об их отношениях и восстановит против нее Эмму. Ее дочь была великим умолчанием Урсулы и Лайонела. Они говорили практически обо всем, кроме очевидного арифметического соотношения, связанного с происхождением Эммы. Урсула вела двойную жизнь, запутавшись между своими же ипостасями: одна – преданная жена и мать и вторая – страстная и совершенно не удовлетворенная обыденной жизнью любовница-интеллектуалка.
Но разум Урсулы требовал, чтобы отцом Эммы был Джером.
Появление машины времени решило множество организационных проблем их общения при жизни в разных полушариях. Они сделали так: Урсула должна была отправиться в какое-то уединенное место – неважно, где, – и включить частотный маяк, который сконструировал для нее Лайонел. Если на протяжении определенного периода времени, скажем, трех часов, не возникало никаких помех, Урсула выключала маяк и отправляла Лайонелу сообщение с указанием своих пространственно-временных координат.
Стоило Урсуле послать сообщение, как у нее появлялось воспоминание (как будто темпорально внедренное в ее мозг), что эти часы она провела с Лайонелом. А он появлялся, как только включался маяк. Свидание могло произойти где угодно. В крупном отеле, в маленькой гостинице, но также и в ее рабочем кабинете и даже в ее собственной спальне. Конечно, они соблюдали осторожность, хотя у них был лучший козырь на свете – время, и они могли не особо волноваться.
А поскольку они были учеными, пунктуальность давалась им без труда.
Таким образом они провели более десяти лет, встречаясь по несколько раз в неделю, и это были самые счастливые годы для Лайонела Гоеттрейдера. Иногда он думал о том, что, посетив самого себя в прошлом, он мог бы изобрести машину пораньше – и они с Урсулой могли бы сполна насладиться своей любовью (ведь тогда они были бы еще не слишком старыми и не нуждались бы в дополнительном количестве фармацевтических стимуляторов, дабы обладать друг другом). Но позже Лайонел отвергал такие теории как неблагоразумные, опасные и глупые.
Он был скрупулезным и осмотрительным гением.
И вдруг сигнала от маяка не последовало целую неделю. Две. Три.
Сперва Лайонел занервничал: ведь если раньше они могли не видеться друг с дружкой в течение года, а то и двух лет, то теперь-то он привык видеть Урсулу едва ли не каждый день!
Но Лайонел привык ждать.
Он провел в ожидании большую часть своей жизни.
Приблизительно через месяц он узнал, что Урсула умерла.
114
Лайонел погрузился в глубокую депрессию. Все утратило для него смысл. Он не на шутку усомнился в том, что я когда-нибудь появлюсь. Вероятно, путешествия во времени, которые он совершал, чтобы быть с Урсулой, исказили реальность. Наверное, тот, кого он надеялся увидеть, никогда уже не появится.
После шести месяцев пребывания в тревожной летаргии Лайонел придумал новую стратегию. Она никуда не годилась с научной точки зрения, не блистала гениальностью, но Гоеттрейдера не волновали такие детали.
Когда не стало Урсулы, исчезла и та маска, которую он носил в ее присутствии, ушло в небытие его лучшее «я». Остался лишь тот Гоеттрейдер, которым он был без нее.
В последний раз они виделись накануне того дня, когда Урсула потеряла сознание у себя на кухне, и Джером немедленно отправил ее в больницу.
Шесть дней спустя Урсула умерла на глазах у собственной дочери.
Лайонелу следовало принять жизненно важное решение. Он мог использовать маяки, которые Урсула установила для него в прошлом, чтобы вернуться и попытаться вылечить ее рак до того, как появились метастазы. Но это означало бы очередную трансформацию в жизни Урсулы, которая и так претерпела изменения.