Лоуренс БлокПоймал – отпустил[47]
Порыбачишь с мое – узнаешь хорошие места. Есть такие места, где удача сопутствует тебе много лет подряд. Вот ты туда и отправляешься в благоприятный момент и благоприятное время года. Сообразно обстоятельствам подбираешь снасти, правильную насадку или блесну, пытаешь счастья. Нет клева – долго не засиживайся. Ищи другое место.
Он ехал на своем тяжелом внедорожнике по автостраде, не покидая правого ряда, держа ровный темп – на пять миль в час ниже лимита. Перед съездом с трассы снимал ногу с педали газа, высматривал тех, кто ездит автостопом. На этом отрезке четыре точки, где они буквально в очередь выстраиваются – студенты ловят попутку до дома, или до другого кампуса, или куда их там несет. Их множество, и каждый направляется по своим делам – разве важно, куда или зачем?
Он ехал на север, четыре съезда миновал, на пятом свернул, проехал под эстакадой и въехал по пандусу на другую автостраду. Еще четыре съезда в южном направлении, снова поворот, снова наверх; ну а теперь на север.
Спешка ни к чему.
Студенты стояли у каждого съезда, но он ни разу не тормознул. Хотел было, но всякий раз что-то подсказывало ему, что лучше проехать мимо. Девушек сегодня хватало, одна другой соблазнительнее: джинсы в обтяжку, не скованные лифчиком груди, но, похоже, все они ехали с парнями или другими девушками. Одиночки, что попадались на пути, были мужского пола. А мальчики его не интересовали. Он хотел девушку, девушку, которая путешествует сама по себе.
Лука 5:5. Наставник! Мы трудились всю ночь и ничего не поймали.
Иногда катайся хоть целый день, и никаких резонов для остановки – разве чтобы заправиться. Но истинный рыбак никогда не подумает, что тратит время впустую, даже если всю ночь ловил и ничего не выловил. Истинный рыбак терпелив и в ожидании заполняет разум воспоминаниями о былом улове. Позволяет себе припомнить во всех подробностях, как необычайная рыба взяла насадку и попалась на крючок. И задала ему жару.
И аппетитно скворчала на сковородке.
Когда он затормозил, девушка подхватила рюкзак и заторопилась к машине. Он опустил стекло, спросил, куда ехать, а она ненадолго замялась – как раз на столько времени, чтобы всмотреться в его лицо и заключить, что опасаться нечего. Назвала городок, до которого было миль пятьдесят на север.
– Без проблем, – сказал он. – Могу доставить прямо к воротам.
Бросила рюкзак на заднее сиденье, сама села рядом на переднее. Закрыла дверцу, пристегнулась.
Сказала, что страшно благодарна, он ответил в подобающем духе и присоединился к потоку машин, движущемуся на север. Что она в нем рассмотрела, смерив испытующим взглядом? – гадал он. Что уверило ее в его нормальности?
Лицо у него было незапоминающееся. Черты обычные, среднестатистические, откровенно говоря, заурядные. Ничто в глаза не бросается.
Когда-то, давным-давно, он отрастил усы. Думал, так будет выглядеть солиднее, а оказалось – несуразно. Смотришь и гадаешь: что это такое над губой? Он не сдавался, ждал, что когда-нибудь привыкнет, но однажды осознал, что не свыкнется с усами никогда. И сбрил их.
И вновь обрел свое лицо, которое не держится в памяти. Непримечательное, неопасное. Безобидное.
– А-а-а, вы рыбак, – сказала она. – Мой папа тоже обожает рыбачить. Один-два раза в год уезжает на выходные с друзьями, привозит полный холодильник с рыбой. У него специальный рыбацкий мини-холодильник. А мама должна ее чистить. Целую неделю дом воняет рыбой, кошмар.
– Ну, от этой проблемы я избавлен, – сказал он. – Я ловлю рыбу и тут же отпускаю.
– Значит, не везете домой полный холодильник?
– У меня даже холодильника такого нет. Раньше был. Но со временем я понял: в рыбалке мне больше всего нравится сам процесс, и гораздо проще и легче, если в финале поединка снимаешь рыбу с крючка и осторожно возвращаешь в воду.
Она немного помолчала. А потом задумалась вслух: а нравится ли это им?
– Рыбам? Интересный вопрос. Трудно выяснить, что нравится или не нравится рыбе. И может ли вообще рыбам что-то нравиться. Можно предположить, что в момент борьбы за жизнь рыба острее, чем обычно, ощущает себя живой, но хорошо это или плохо, если взглянуть глазами рыбы? – Он улыбнулся. – Когда они уплывают, – продолжил он, – мне кажется, они рады, что спаслись. Но возможно, я только фантазирую. Откуда мне знать, что чувствуют рыбы?
– Да, наверно, это никак не узнаешь.
– Но один вопрос не выходит у меня из головы. Становится ли этот опыт для них уроком? В следующий раз они ведут себя осмотрительнее? Или так же жадно хватают крючок другого рыбака?
Она призадумалась.
– Наверное, рыбы остаются рыбами.
– Да-да, – отозвался он, – я тоже так думаю.
Она была хорошенькая. Специализировалась по бизнесу, спецкурсы брала в основном по английской литературе, потому что с детства любит читать. Волосы у нее были рыжевато-каштановые, прекрасная фигура: пышная грудь, широкие бедра. С такой фигурой хорошо вынашивать детей, подумал он, и она родит троих или четверых, и с каждой беременностью будет набирать вес, а похудеть так и не сможет. И ее личико, уже чуть пухловатое, сделается тупой коровьей мордой, а искорки в глазах погаснут.
В былые времена ему бы захотелось оградить ее от такой судьбы.
– Ну что вы, – сказала она, – я могла бы и у поворота сойти. Это же для вас огромный крюк.
– Не такой большой, как вам кажется. Вы на этой улице живете?
– Ага. Просто высадите меня на перекрестке…
Но он довез ее до самых ворот коттеджа. Подождал, пока она заберет рюкзак, позволил преодолеть половину пути до калитки и только затем окликнул.
– Послушайте, я с самого начала хотел у вас кое-что спросить, но боялся испортить вам настроение, – сказал он.
– О чем вы?
– Неужели вы не нервничаете, когда садитесь в машину к незнакомым людям? Или вы думаете, что это безопасно?
– Ну, – сказала она, – ну-у… вообще-то все так ездят.
– Понятно.
– И пока со мной ни разу ничего не случалось.
– Девушка едет одна…
– Вообще-то я обычно с кем-нибудь договариваюсь. С каким-нибудь парнем, в крайнем случае с девушкой. Но на этот раз… ну-у-у…
– Вы решили рискнуть.
Она широко улыбнулась:
– И все хорошо кончилось, правда?
Некоторое время он не говорил ни слова, вперив в нее цепкий взгляд. Потом сказал:
– Помните, мы с вами о рыбах говорили?
– О рыбах…?
– Что чувствует рыба, когда попадает назад, в воду. Извлекает ли она урок.
– Не понимаю.
– Не все рыбаки придерживаются принципа «поймал – отпустил», – сказал он. – Пожалуй, вам стоит зарубить это себе на носу.
Она так и застыла, разинув рот, а он взял и уехал.
Отправился к себе домой, смакуя финальную сцену. Всю жизнь он жил в доме, где родился, и последние десять лет, с тех пор как умерла мать, хозяйничал в нем единолично.
Заглянул в почтовый ящик: полдюжины конвертов с вложенными чеками. У него было свое дело – изготовление искусственных мушек для рыбалки; почти час он провел, упаковывая посылки для клиентов и оформляя чеки для похода в банк. Он зарабатывал бы больше, если бы принимал заказы не по почте, а через интернет-магазин с возможностью платежей по кредитным картам. Но денег на жизнь ему требовалось немного, и он считал, что хлопоты с нововведениями ни к чему. Каждый месяц он помещал в одних и тех же журналах одну и ту же рекламу, и старые покупатели снова делали заказы, а приток новых помогал свести концы с концами.
Сварил макароны, разогрел мясной соус из банки, нарубил листьев салата, спрыснул оливковым маслом. Поел на кухне, вымыл посуду, посмотрел по телевизору новости. Когда новости закончились, отключил звук, оставив картинку, и стал думать о девушке.
Он отдался фантазии, на которую она его вдохновила. Дорога в глуши. Рот заклеен куском скотча. Она сопротивляется. Обе ее руки сломаны.
Раздеть ее. Засадить во все дыры поочередно. Причинять ей физическую боль в качестве приправы к ужасу.
И прикончить ножом. Нет, задушить голыми руками. А еще лучше – надавить плечом на горло, навалиться всем телом, перекрыть воздух.
До чего же приятно, волнительно, какая сладостная разрядка! И теперь все кажется абсолютно реальным – точно так все и было.
Но ничего не было. Он оставил ее у ворот, пальцем не тронул, только намекнул, что могло бы случиться. А поскольку ничего не было, то нет и холодильника с рыбой, которую нужно чистить: не надо избавляться от трупа, уничтожать улики, нет даже чувства сожаления, которое исподволь портило ему удовольствие в других, близких к идеалу, случаях.
Безупречный вариант: поймал – отпустил.
Придорожный кабак назывался «Тоддл-Инн», но так его никогда не именовали. Все говорили «Бар Роя», в честь того, кто держал бар почти пятьдесят лет, пока его печень не забастовала.
Ему самому такая кончина вряд ли грозит: к алкоголю он всегда был равнодушен. Сегодня, через три дня после того, как он довез студентку до ворот ее дома, ему вздумалось прошвырнуться по барам. Четвертую остановку он сделал у «Роя». В первом баре он заказал кружку пива и отпил два глотка, второй покинул вообще без заказа, а в баре номер три выпил почти полный стакан кока-колы.
У «Роя» пиво наливали из кег. Он подошел к стойке и заказал кружку. Когда-то он слышал английскую песню, из которой запомнил только:
Здесь в пинте пива – полпинты воды,
Все вина – в одной бочке.
Если уж брать, то лучше бери
Трактирщикову дочку.
Пиво и верно было разбавленное, ну и ладно: пиво его не занимало, ни хорошее, ни плохое. Но кое-что интересное тут имелось – как раз то, что он искал.
Она сидела за стойкой неподалеку и что-то пила из бокала на тонкой ножке, внутри лежала долька апельсина.