2) Снимаются с заду: волк, рысь, барсук, заяц и обыкновенно белка, так как эта съемка легче, а брюшко белки малоценно.
Пялка для мелких зверей
Пялка из двух кольев
Съемка с заду производится следующим образом: разрез делается от заднего прохода по ляжкам до пятки; зверь вешается за одну или обе задние ноги и шкура снимается, заворачиваясь к голове: у волка при этом раскраиваются передние ноги от локотков до пяток, у рыси передние ноги снимаются чулком и разрезаются лишь пальцы, у барсука кисти лапок отрезаются прочь со шкурой, ибо не имеют никакой ценности. С хвостом волка и рыси поступают так же, как с хвостом лисицы. У зайца лапки (пазанки) обрезаются еще на охоте и отдаются собакам, а если таковых не имеется, то бросаются; причина этому та, что отпазанченного зайца (с отрезанными задними лапками) носить и торочить к седлу удобнее.
Растягиваются для просушки все шкурки, снятые с заду, на пялках-рогульках; для небольших зверей – зайца и барсука – эти пялки делаются из раздвоившихся молодых деревьев, которые обрезают требуемой длины и выбирают достаточно толстые и широко разведенные. Для крупных – волка и рыси – пялки делают из двух кольев.
Растягиванье производится так. Надев вывороченную мездрой кверху шкуру на пялки, мордой задевают в месте соединения кольев и потом шкуру выправляют и натягивают, насколько это возможно, за задние ноги, которые в таком натянутом положении привязывают крепко бечевкой, каждую на той половинке пялок, на которой она находится. Только заячьи шкурки, натягивая, следует остерегаться разорвать, ибо они очень тонки и слабы; что же касается рысьих, барсучьих, а в особенности волчьих, то их следует натягивать изо всех сил, ибо они очень растяжимы и так крепки, что разве исключительный силач способен их разорвать. Впрочем, если шкура, даже волчья, при съемке где‐либо по неосторожности надрезана, то, натягивая, надо поглядывать на порез – от него как раз шкура начнет разлезаться.
Ко всему сказанному следует добавить, что шкуры упомянутых зверей, кроме зайца и белки, засушивать не годится. Распяленную шкуру сушат в избе зимой и на воздухе летом до тех пор, пока она, снятая с пялок, не будет садиться, то есть съеживаться; тогда ее выворачивают мехом кверху и вешают за мордочку никак не на солнце, от которого меха выцветают и портятся, особенно лисьи, куньи и хорьковые. Заячьи шкурки и беличьи засушивают, и они отдаются на выделку невывороченными.
3) Медвежья съемка. Медвежьи шкуры снимают различно, так что ни местность, то и своя особая манера съемки. Более известны следующие три манеры съемки этого зверя.
а) Съемка ковром. Шкура разрезается от нижней челюсти по горлу и груди до окончания грудной кости; отсюда разрез расходится надвое, каждый проходит вдоль живота к передней части окорока и вдоль окорока с внутренней стороны к лапе, именно к пятке. Кроме того, на высоте передних лап от грудного разреза шкура разрезается крестом и этим разрезом раскраиваются передние ноги, то же с внутренней стороны, до пяток. Затем шкура снимается, причем насколько возможно отделяется от нее мех. Когда шкура снята, то лоскут, образовавшийся с живота и висящий между задних ног, пришивается кромками между этих последних. Снятая таким образом шкура, хорошо вытянутая и просушенная, кажется особенно крупной, ибо хвост медведя приходится почти по ее середине.
b) Так называемая промысловая съемка. Шкура разрезается по прямой линии от нижней челюсти по горлу, грудной кости и даже посередине живота до хвоста; передние ноги раскраиваются так же, как при съемке ковром; с середины живота делаются разрезы к задним ногам, которые раскраиваются с внутренней стороны позади кости до пяток. Когда шкура снята, то кромки кожи с живота, которые соприкасаются позади хвоста между задних ног шкуры, сшиваются крепкими нитками частыми стежками; шкура натягивается и сушится.
с) Многие, не зная вышеописанных съемок, портят до известной степени медведей, обдирая их по-коровьи. Съемка эта известна каждому, почему излишне ее описывать. Портится медвежья шкура, снятая таким образом, потому, что ее невозможно натянуть для просушки как следует, и она неизбежно садится, то есть, просохнув, оказывается менее, чем должна бы была быть.
Для просушки медвежья шкура, как бы снята она ни была, натягивается в широкую четырехугольную раму, связанную из кольев. Чтобы натянуть шкуру равномерно, ее прошивают по кромкам толстой и крепкой бечевкой, которая после каждого стежка охватывает и соответствующую сторону рамы. Медвежья шкура сохнет весьма медленно, ибо она толста и покрыта салом. Для того чтобы удалить последнее, мездру натянутой шкуры ежедневно обильно посыпают смесью овсяной муки с просеянной золой, а через некоторое время соскребают эту посыпку, уже напитавшуюся жиром, деревянным ножом или обухом железного. Во время просушки необходимо ежедневно шкуру перетягивать к раме, ибо она, растягиваясь, отвисает и первоначальная натяжка ослабевает. Раму с натянутой медвежьей шкурой ставят или стоя – тогда непременно головой кверху, или кладут плашмя на какие‐нибудь подставки и в таком случае непременно мехом книзу.
Лося, козу, оленя снимают как коров и овец, и шкуры их сушат не растягивая, а просто расстилая.
Средства для усиления боя ружья
Осенняя, тем более зимняя стрельба более крепкой и сторожкой дичи требует от ружья более кучного, дальнего и резкого боя. Поэтому снаряжение патронов производится как можно более тщательно, заряд большей частью несколько увеличивается, и ружье должно быть непременно хорошо пристреляно. Многие этим не ограничиваются, а прибегают к различным приспособлениям, увеличивающим дальность и кучность снаряда, известных под общим названием концентраторов, так как их цель – сконцентрировать заряд дроби или картечи, не давая ему чрезмерно разлетаться в стороны.
Собственно говоря, простейшее средство к усилению боя, так сказать постоянный концентратор, мы уже имеем в чоке. Вес неудобства этой сверловки, наиважнейшего усовершенствования в охотничьем оружии, на которые указывают приверженцы цилиндра, не выдерживают критики здравого смысла. Цилиндристы говорят обыкновенно, что из чока нельзя стрелять пулей, что вообще стрельба из него крайне разрушительно действует на стволы и затвор и имеет последствием недолговечность ружья; наконец, что чок имеет чрезмерную, часто излишнюю, кучность и будто бы недостаточную резкость. На это можно возразить, что если пуля будет соответствовать калибру перехвата, то можно стрелять ею и из чока; притом когда же и кого же приходится бить пулей из гладкоствольного ружья? Во-вторых, обыкновенная стрельба из-под собаки даже требует уменьшенного заряда и настоящими зарядами из чока следует бить только по сторожкой и крепкой дичи, следовательно, вопрос о непрочности и недолговечности чоков отпадает сам собою: известны ружья с чоками, выдержавшие десятки тысяч выстрелов. Что же касается до меньшей резкости боя чоков, то это очевидная нелепость, так как дробь при полете из чока имеет большую начальную скорость, чем из цилиндра, и опыты берлинской испытательной станции в 1890 году показали, что чоки пробивают большее число листов, чем цилиндры. Говорить же об излишней кучности просто смешно, так как уменьшить разброс дроби можно очень легко весьма различными путями: употреблением тонкого пыжа на порох, толстого на дробь и более крупной дроби; уменьшением заряда дроби, перекладыванием слоев дроби кружками из толстой бумаги и т. д. до неаккуратного снаряжения включительно. Ухудшить бой ружья совсем другое дело, чем улучшить этот бой, и спорить об этом нечего, как и о том, что стрельба из чоков труднее, чем из цилиндров. Несомненно, что безукоризненный цилиндр дает с некоторыми концентраторами лучший выстрел, чем из чока, но, во‐первых, хороших цилиндров гораздо меньше, чем хороших чоков, затем не следует забывать, что приготовление различных дальнобойных снарядов требует большой тщательности и что эти снаряды дают постоянные хорошие результаты только в, безусловно, цилиндрических и чистых стволах.
Эту оговорку необходимо сделать перед описанием различных средств для усиления боя ружья по той причине, что огромное большинство так называемых цилиндров центрального боя, в сущности, высверлены с большим или меньшим напором, который, хотя и в меньшей степени, чем чок, парализует полезное действие всякого концентратора, более или менее сминая его на пути движения в стволе. Все концентраторы пригодны только для настоящих цилиндров, что надо иметь в виду всем охотникам, прибегающим к помощи различных чашечек, сеток, парашютов, концентраторов, заливаний и дальнобойных снарядов.
Главная цель всех этих приспособлений – как можно более уменьшить трение снаряда о стенки ствола и деформацию дробин. Поэтому к числу средств к усилению боя ружья, правда, в незначительной степени, следует отнести даже промасливание картечи и крупной дроби, давно практикуемое индийскими охотниками-англичанами. Смазывание дроби вместе с правильностью формы ее уменьшает трение и вместе с тем свинцевание, но оно не должно быть чрезмерным, так как в таком случае (как и при обильной смазке пыжей и стволов) часть пороховых газов должна тратиться совершенно непроизводительно и бой может не только не улучшиться, но даже ухудшиться. Прежде чем промасливать дробь, советуют ее вымыть с мылом и высушить; на фунт дроби достаточно 2–3 капель прованского масла. Нечего и говорить, что дробь должна быть согласованною, то есть соответствовать калибру ствола.
Самое простейшее средство для того, чтобы увеличить кучность и дальность полета дроби, заключается в надрезании патрона. Вероятно, многим охотникам, стрелявшим из очень старых папковых гильз, доводилось замечать, что когда при выстреле отрывалась передняя часть патрона, то дробь летела очень далеко и кучно, иногда пулей. Некоторые охотники поэтому стали нарочно подрезывать верхнюю половину патрона и иногда достигали необычайных результатов. Опыты Журнэ показали, что для этого, во‐первых, необходимо, чтобы ствол был совершенно чист и даже смазан; во‐вторых, что при стрельбе из чока скорость движения снаряда сильно уменьшается (более чем на 10 %) и, следовательно, это простое приспособление в чоках мало применимо; в‐третьих, что можно до некоторой степени при всей капризности боя надрезанных патронов регулировать этот бой положением (и глубиной) надреза. Если, например, надрез будет сделан ниже порохового пыжа, то снаряд прилетает (правда, не всегда, но большей частью) пулей; чем выше надрезана гильза, тем меньшая часть дроби сохранит кучность во время полета. Таким образом, каждый охотник имеет возможность в случае необходимости обойтись без помощи каких‐либо концентраторов. Например, ему неожиданно пришлось встретить стаю дроф, гусей или уток, к которым нельзя подойти менее как на 100 шагов. Надрезав патрон с крупной дробью и взяв притом значительно выше цели (целя в дальних из стаи), он все‐таки имеет некоторые шансы убить одну или даже несколько птиц. Полагать надо, что к этому способу не стоит прибегать, если патронник будет с уступами или даже соединен со стволами очень крутым конусом, и что наилучшие результаты может дать в этом случае ружье без патронников.