[7], растворяющий и опустошающий традиции и убеждения, идеологии и религии, идентичность и общность народов всей планеты».
Так где побывали мудрецы? Есть множество мнений. Иные толкователи полагают, что наши герои не покидали помещения, где находились.
Что же означает «Пардес»?
Фруктовый сад?
Или земной рай?
Или Ган Эден, где пребывают души праведников?
Или небеса, куда поднимаются посредством произнесения небесного пароля – Имени?
Из четырех букв?
Из двенадцати?
Из семидесяти двух?
Или третье небо?
Или седьмой чертог?
Или все семь чертогов духовного мира?
Или глубины мудрости?
Или все уровни постижения Текста?
Или тайную доктрину?
Или восхождение в высшие сферы?
Или нисхождение к Колеснице?
Или космический храм?
Или святилище?
Или святая святых?
Или высшее сознание?
Или последнюю из десяти сфирот – Шехину?
Свет?
Божественное присутствие?
Что бы то ни было, тот мир (Пардес) простирается за занавесом. Элиша, сын Авуи, слышал из-за небесного занавеса: «Возвратитесь, шалые дети <…> все, кроме Ахера!»
Тут не грех вспомнить и нашу золотую Адель.
Позвал ли голос из-за занавеса? Или нет? Но прекрасная дама собралась в путь. Проводником в потусторонний мир вызвался быть художник Густав Климт. Или, вернее, его нанял на эту работу муж нашей героини фабрикант Фердинанд Блох-Бауэр. Но в процессе «деланья» живописец – «привратник небесных чертогов» – запамятовал небесный пароль.
И золотая Адель навсегда осталась на границе миров.
В картине венского эстета.
Много вопросов, на которые нет ответов. И не следует их искать. А то, гляди, наломаем дров, «порубим посадки». Этому нас и учит притча «о четырех мудрецах, вошедших в Пардес». Остается только комментарий. Ибо нам доступно лишь одно знание, одна истина, которая начинается словами: «Шма Исраэль!..»
Микеланджело Буонарроти
Моя знакомая, обладательница нетипичной женской фигуры, рассказала, как однажды в Коктебеле загорала в укромном местечке на пляже, сняв лифчик. Двое местных мальчишек забрели в укромное местечко. Один другому громко прошептал на ухо: «Глянь, мужик с сиськами лежит!».
В юности я рассуждал: как необычно, как интересно Микеланджело изображал женщин. Удивлялся тому, что никогда в жизни ничего подобного не встречал.
В картине Микеланджело Буонарроти «Святое семейство» из галереи Уффици в центре произведения располагаются: Мария, младенец Иисус и Иосиф. На втором плане, слева и справа от святого семейства, мы видим две группы обнаженных юношей. Юноши прекрасно знают друг друга. По всей видимости, у них есть имена, фамилии, прозвища. Молодые люди переговариваются друг с другом. Флиртуют.
Свои игры, свои счеты.
Возможно, и с автором произведения.
Что делают обнаженные юноши по соседству со Святым семейством? Гиды и справочники уверяют нас, что молодые люди символизируют старый мир. Старую веру.
Почему не руины, как было принято в те времена, а именно флиртующие компании голых парней ассоциируются в данном случае с дохристианской эпохой?
У иудеев однополая страсть осуждалась. И однажды, как мы знаем, увлечение себе подобным полом закончилось плачевно.
Содомом и Гоморрой.
Что это за старый мир?
Мир мужеложества?
А новый мир?
Гетеросексуальных отношений?
В таком случае симпатии художника явно на стороне язычников.
На что, кстати, указывает все творчество великого мастера.
Микеланджело изображал мужскую вселенную.
Качков. Атлетов.
Сверхчеловеков Ницше.
В Сикстинской капелле в «Страшном суде» Иисус предстает перед зрителем поражающим воображение культуристом.
Не духовная, а физическая мощь выходит на первый план.
Анатомический атлас.
Женщины существуют в этом пространстве в силу необходимости. Для соблюдения приличий. Но и их, как правило, представляют мускулистые мужские особи в женском обличье.
Трансвеститы.
Эзопов язык для тех, кто «в курсе».
Исключением является лишь образ Мадонны.
Когда же Микеланджело раздевает женщину, последняя подчас оказывается чудовищем.
Так выглядит написанная с ненавистью покидающая Эдем Ева из фрески «Грехопадение и изгнание из рая» свода Сикстинской капеллы.
Здесь змей-искуситель предстает в виде женщины с драконьим хвостом.
Кстати, Томмазо Мазаччо, изображая тот же сюжет «Изгнание из рая» в церкви Санта-Мария-дель-Кармине, выписал Адама тщательно и убедительно, в то время как тело Евы изобразил весьма схематично. Впечатление, что автор не вполне был знаком с предметом. И лишь догадывался, «что к чему».
А вот еще один пример женоненавистничества Микеланджело – скульптура «Ночь» из гробницы Джулиано Медичи. Груди «Ночи» скульптор изваял сокращенными в мышечной судороге. Уродливее эту прекрасную часть женского тела никто не изображал.
Даже обнаженная грудь семисоттридцатилетней старухи Евы в сюжете «Смерть Адама» Пьеро делла Франческа (из цикла фресок истории «Животворящего креста» в базилике Сан-Франческо в Ареццо) не вызывает подобного отвращения.
Бедро «Ночи» также изуродовала до неузнаваемости судорога, превратив в отталкивающий фрагмент плоти. При этом конвульсии тела никак не отразились на спокойном лике фигуры аллегории.
Кажется, будто женское тело бьется в судорогах само по себе, независимо от прекрасной головы.
«Ночь» – самая многотрудная, самая законченная, доведенная до блеска мрамора скульптура во всем ансамбле мемориальной часовни рода Медичи при флорентийской церкви Сан-Лоренцо.
Одной из безусловных вершин творчества Микеланджело и духа человеческого вообще (да простит меня читатель за высокопарный стиль) являются скульптуры «Пленников» из собрания Галереи Академии изящных искусств во Флоренции, опередившие развитие культуры на века.
Скульптуры как будто и не принадлежат эпохе кватроченто.
Сотворенные с немыслимой для своего времени свободой, это скорее модернистские экзистенциальные высказывания XIX–XX веков.
Исполненные трагизма и внутренней драмы, фигуры в каменном капкане, пленники судьбы.
Над героями витает проклятье, рок, кафкианский фатум. Богооставленность.
Немой рев – слышится-видится в ауре этих шедевров.
Ню
Мне попался в руки журнал «Польша». Листая, я наткнулся на фотографию голой девушки со спины. Под картинкой стояло название «Весенний акт». Воодушевившись, я быстро срисовал девушку. Мне показалось этого явно недостаточно. Силой творческого вдохновения юный художник-исследователь проник в глубь пространства и в волнении смело взглянул на девушку спереди. Создав вторую версию «Весеннего акта», я припрятал альбом. Моя старшая сестра Люся обнаружила криминальный тайник и пригрозила рассказать родителям.
В царской России фотографировать ню было запрещено. Дело это приравнивалось к порнографии. Виновнику грозила тюрьма. Тем не менее, рискуя свободой, иные смельчаки занимались незаконным творчеством. За этими бесценными дагеротипами нынче гоняются коллекционеры.
В 1934 году классика русской и советской фотографии, участника многих международных выставок, мастера изображения обнаженного тела Александра Гринберга посадили на три года, обвинив в изготовлении порнографии.
В 60-е годы французское издательство Hachette выпустило в карманной серии две книжечки с репродукциями картин Амедео Модильяни. Одна – с портретами. Вторая – с обнаженными. Немногочисленные «выездные» граждане, вернувшись из-за границы, несли в букинистические магазины купленные с целью перепродажи книжечки Hachette. Строгие товароведы с портретами принимали, а с обнаженными отвергали, соответственно указаниям свыше.
В поездах по вагонам сновали подозрительные личности и, притворяясь глухонемыми, предлагали купить на выбор: самодельный альбомчик с отретушированными портретами полуразрешенного Сталина или набор мутных фоток, с которых на пассажиров из кустов взирали малопривлекательные запрещенные голые тетеньки с распущенными волосами.
В 1968 году Никиту Хрущева, посетившего выставку, приуроченную к тридцатилетию образования Союза художников, среди прочего шокировала «Обнаженная» Роберта Фалька. Которую в народе тут же окрестили «обнаженной Валькой». Вслед за Никитой Сергеевичем Вальку осудила и советская пресса: «Подобный „шедевр“ может вызвать только возмущение!»
В Московском отделении Союза художников имелся так называемый цех натурщиков. Творцам прекрасного – членам Союза художников, – как на невольничьем рынке, предлагали солидный альбом с фотографиями голых женщин на выбор: блондинки, брюнетки, толстухи, худышки, грудастые… Член МОСХа мог ткнуть пальцем и сказать, как герой из фильма Данелии «Мимино»: «Ларису Ивановну хочу».
В художественных институтах рисование обнаженной натуры было неотъемлемой частью профессионального художественного образования.
Ситуация была двойственная. Ханжеская.
С одной стороны, «Даная» Рембрандта или та же «Даная» Тициана легитимно висели в Государственном Эрмитаже. Мол, классикам, тем более почившим в бозе, можно. Типа, «нетленка».
С другой – на современных выставках обнаженки не проходили худсовет.
В 1984 году у художника Аркадия Петрова открывалась персональная выставка в зале на улице Вавилова. Министерские дамы, пришедшие накануне вернисажа осуществлять цензуру, приказали снять с экспозиции картины с изображением ню. Чтобы ублажить чинуш и исправить положение, художник за ночь пририсовал трусы своим донецким красавицам. Проблема была снята. Выставка открылась.