Эстафету от пионера-исследователя реинкарнации приняла психолог, детский психотерапевт Кэрол Боумэн. Она обратила внимание на детские фобии и задалась вопросом: почему ребенок чего-то боится? Может быть, его рассказы, от которых с такой легкостью отмахиваются окружающие взрослые люди, помогут врачу-профессионалу избавить его от навязчивых страхов и тем самым значительно облегчить социальную адаптацию и жизнь в обществе? «Страшная смерть в прошлом воплощении вызывает страхи в новом», ведь столько в жизни осталось незавершенным, да и негативная энергия (ненависть к убийце или окружающим, которые продолжают жить, страх смерти, ярость, вина и др.) умирающего слишком переполняют, – этот постулат был подтвержден еще исследованиями Стивенсона. Но, несмотря на скепсис окружающих, К. Боумэн занялась исследованиями возможностей избавить человека от комплексов и навязчивых страхов, переводя детские трагические воспоминания на уровень сознания.
К. Боумэн считает, что мать, прекрасно зная своего малыша, наверняка сможет отличить игровую реальность фантазии от прорывающейся в эмоциях реальности прошлых жизней. Детали здесь постоянны, не меняются, как в игре. Ребенок не может, вспоминая о прошлой жизни, что-то существенно изменять в той картинке, которую видит вдруг. Ведь это не игра, а жизнь.
Уж кто-кто, а Кэрол Боумэн знает об этом не понаслышке. Ее исследования начались с того момента, когда ее сын, которому было четыре года, вдруг испугался фейерверка. С мальчиком случилась форменная истерика, он выкрикивал что-то о том, что был убит, о вспышках кругом, жутком грохоте. Потом, успокоившись, он рассказал потрясенной матери, что вдруг вспомнил, что был солдатом (как потом удалось уточнить, участвовал в Гражданской войне в США между Севером и Югом 1861–1865 гг.) и как его убили. К. Боумэн заинтересовалась рассказом сына и развернула бурную деятельность, подняла архивы, изучила исследования реинкарнации, которые нашла, сама искала доказательства детской памятливости, проникающей даже в тайны прошлых жизней.
Среди случаев, описанных К. Боумэн, – история двухлетней Лии. Девочка, проезжая на машине по мосту через пропасть, смотрела в окно. Ее слова о том, что в похожем месте она когда-то умерла, обеспокоили мать, сидевшую за рулем, и та задала несколько осторожных вопросов. В ответ девочка изложила историю своей предыдущей смерти: машина, в которой она ехала, упала в воду. Последнее, что Лия могла вспомнить, – яркое солнце и мост где-то высоко в небе над ней.
Другая малышка получила однажды в подарок игрушечного пса. Она очень обрадовалась и назвала игрушку Мафф. Девочка потом рассказала родителям, что когда-то, когда она была мальчиком, у нее был такой же, но настоящий пес по кличке Мафф. Среди других устойчивых воспоминаний малышки – мать, которая всегда носила длинную до полу юбку; серые дома, стоящие рядом с железной дорогой. Девочка назвала также городок, где она жила – Хартфорд, и фамилию своих родителей – Бенсоны. В результате проверки выяснилось, что Бенсоны действительно жили в Хартфорде в конце XIX в. В церковных архивах Хартфорда сохранились упоминания о свадьбе, о рождении мальчика в 1875 г. и о его смерти 6 лет спустя.
По мнению К. Боумэн, родители обязаны обращать внимание на любые фантазии своего чада, даже если они кажутся им чудовищными и ужасными. Главное правило – продемонстрировать свой неподдельный интерес, но никак не показывать страха или раздражения. Как правило, это довольно трудно, поскольку воспоминания начинаются вдруг, ни с того ни с сего, в самый разгар увлекательной игры. Ребенок разразится горьким плачем, даже забьется в истерике, потому что на него напал страшный дядя с ножом, а мама, стоявшая рядом, не защитила. Пусть рассказ кажется выдумкой, нужно просто внимательно выслушать, стараясь понять, что же хочет сказать малыш. Второй важный момент: ни в коем случае нельзя прерывать поток воспоминаний, нелогичных с точки зрения взрослого, требуя объяснений и ответов на вопросы почему и зачем.
Иначе нежелание взрослых спокойно и серьезно обсудить с малышом возникшие в его мозгу картины может привести к серьезным проблемам. Так, в книге психотерапевта Х. Уэмбач[42] описывается случай с мальчиком Питером, одним из тех детей, коих принято называть неуправляемыми. Родители никак не могли с ним сладить, а в разговоре с доктором Уэмбач Питер, поняв, что ругать его тут не будут, рассказал о своей прежней жизни. Мальчик помнил, что раньше он был полицейским, и пытался делать то, что делал прежде, будучи взрослым мужчиной, – курить, пить, играть в баскетбол... Взрослым же его поведение казалось неправильным, и они пытались обуздать наказаниями столь странные повадки малыша. Очевидно, если мы примем феномен реинкарнации за реальное явление, что в данном случае эмоциональные и поведенческие отклонения у ребенка связаны с его повторным возвращением в жизнь, но уже в роли малыша, а не взрослого. Сознание, попадая в мир в новом теле, пытается защититься и использует для этого сведения, почерпнутые при прошлом рождении. Кстати, по мнению К. Боумэн, малыши нередко вспоминают и приятные моменты прошлого воплощения, говоря о любимых людях и домашних животных, добрых отношениях. Конечно, это может быть просто тоска по тому, чего ребенок лишен в жизни, но видит в жизни других – реальных сверстников или героев телевизионных передач, но так способны проявляться и эмоциональные следы прежних воспоминаний.
Если заметить признаки своевременно, то и от проблемы можно избавиться довольно просто. Существует 4 ярких признака того, что малыш продуцирует воспоминания из жизни своего прошлого воплощения:
1) он говорит очень настойчиво, уверенно; даже то, что родители пытаются отвлечь его внимание на другой предмет беседы, не сбивает ребенка. И недоверие окружающих не служит помехой, поскольку такого рода рассказы не рассчитаны на реакцию окружающих, как обычные детские выдумки вызывают на игру или приглашают вместе посмеяться. Ребенок словно просто констатирует одному ему известный и непреложный факт: со мной это случилось;
2) базовые детали таких воспоминаний не меняются с течением времени. Да, малыш может добавлять к рассказу все новые и новые подробности, вспоминая их или что-то додумывая, но главное остается неизменным;
3) ребенок проявляет в своих рассказах умения и знания, которыми не может владеть, поскольку в его реальном опыте он с ними просто не сталкивался. Так, например, маленький мальчик начинает рассказывать мельчайшие нюансы, связанные с рыбной ловлей или работой автомобильного карбюратора; или девочка в возрасте полутора-двух лет вдруг употребляет в своем рассказе название реального города, которое нигде прежде не могла слышать, и т. д.;
4) наконец, если малыш попал в совершенно новое для него пространство или жизненную ситуацию, но прекрасно знает, как ему себя нужно вести (например, впервые очутившись за рулем автомобиля, тянется ручонками к правильным кнопкам и рычагам, точно понимая, что нужно делать).
Другое направление, связанное с поиском доказательств реального существования реинкарнации, развивалось на основе метода гипнотической регрессии. Я. Стивенсон, которого можно назвать отцом научного изучения реинкарнации, как уже говорилось, этот способ отвергал. Однако, когда испытуемых стали погружать в гипнотический транс, выяснилось, что многие могут рассказать сведения о давно ушедших эпохах, причем точные и очень подробные. Люди называют даты и имена, названия, мельчайшие подробности событий обыденной жизни людей (рыбной ловли, кухни, сельскохозяйственных работ или военного дела), и получить эту информацию они ниоткуда не могли, поскольку историей не увлекаются (да и редко кто интересуется мелкими деталями из жизни старинных крестьян, фермеров, простого люда, кроме специалистов-историков). Подтверждения находятся в древних хрониках, архивах, в материалах археологических и этнографических экспедиций и т. д.
Другие научные исследования
Интересно, что практически одновременно с исследованиями Я. Стивенсона работал и Раймонд Моуди, автор нашумевшего бестселлера «Жизнь после смерти». Предметом его исследований были первоначально посмертные воспоминания пациентов, переживших клиническую смерть. Он частенько встречался со случаями, когда пациент рассказывал сведения, не имевшие отношения к существованию после смерти или картинкам своей прожитой жизни, но считал это болезненным проявлением наподобие бреда, возникшим под влиянием стрессовой ситуации – кратковременной смерти. Моуди не являлся приверженцем идеи реинкарнации, но однажды ситуация изменилась. Он ознакомился с результатами экспериментов, проводимых Дианой Денхольм, специализировавшейся на технике регрессивной терапии. Еще «дедушка» психоанализа Зигмунд Фрейд (1856–1939) совместно с доктором-психиатром Й. Брейером (1842–1925), разработал метод, называемый катартическим, т. е. очищающим. Переживания, испытанные человеком в раннем детстве и напрочь забытые сознанием, по мнению Фрейда, и являются причиной большинства душевных неприятностей во взрослом возрасте. Поэтому в состоянии гипноза пациент с помощью врача отправлялся в младенческие годы, где отыскивался тот самый проблемный момент, нанесший психическую травму. Иными словами, ему предоставлялась возможность еще раз, но уже в солидном возрасте увидеть и отрефлектировать болезненную ситуацию из далекого прошлого, тем самым снимая собственную зависимость от нее в настоящем.
Доктор-гипнотерапевт Денхольм использовала в своей работе именно этот метод, разработанный еще на рубеже XIX–XX столетий в Австрии. Она «окунала» пациентов в различные уже прожитые периоды их жизни вплоть до самого рождения, чтобы найти причину психических проблем, которые беспокоили их в настоящем.
Однако некоторых пациентов не останавливала крайняя, казалось бы, точка их существования, и они погружались еще дальше, рассказывая о событиях, с ними никогда в жизни не происходивших. Поскольку таких случаев накопилось достаточно, доктор Д. Денхольм пришла к выводу, что это явление не может быть признаком болезненной раздвоенности сознания, а скорее она столкнулась с воспоминаниями из прошлых жизней. Денхольм пришла к тем же выводам, что и Я. Стивенсон: психические отклонения, особенно различные фобии, могут иметь причину не в глубоком младенчестве, но в прошлой жизни человека. И она стала регулярно применять глубокую гипнотерапию с обращением к прошлым жизням в своей практике, ища истоки проблем, беспокоящих ее пациентов.
Кстати, стоит упомянуть и Ассоциацию терапии и исследования прошлых жизней, которая была создана, правда неофициально, весной 1980 г. в США. Пятьдесят два врача-гипнолога, практиковавшие в своей каждодневной работе с пациентами методику регрессивной терапии, собрались вместе и решили, что результатами, которые дают глубокие погружения в прошлые жизни, стоило бы заняться всерьез... Сначала энтузиасты просто коллекционировали сведения о прошлых жизнях, которые стекались к ним из разных уголков мира. Но сегодня эта Ассоциация регулярно проводит симпозиумы, публикует монографии, ежегодные каталоги работ в этой области, а раз в полугодие выходит журнал по вопросам науки о прошлых жизнях. Да и число членов Ассоциации значительно выросло, и они из многих стран мира.
Узнав о таких интересных результатах в работе практикующего гипнотерапевта, Моуди, как настоящий исследователь, решил проверить «глубокое погружение» на себе. В книге «Возвращение назад» (1990) он описывает свое путешествие в прошлые жизни, в которое он отправился под чутким руководством Дианы Денхольм: «Диана усадила меня в кресло и повела, медленно погрузив в глубокий транс. Позже она сказала, что я пребывал в нем около часа. В любой момент я осознавал, что я Реймонд Моуди и что меня ведет прекрасный гипнотизер. И в то же время я прошел назад через девять цивилизаций и увидел себя и мир в этих различных инкарнациях. Виденные мною эпизоды были удивительно знакомыми. По правде говоря, все это выглядело так, как если бы я вспоминал происходившее со мной в действительности. Одни сцены были фрагментарными, другие вполне завершенными и реальными настолько, что у меня возникало ощущение, будто я вспоминаю собственную жизнь, просматривая семейный фильм»[43] . Из названных Моуди девяти различных миров лишь два можно было точно идентифицировать. Судя по описанию, это был Древний Рим, в котором сам Моуди видел себя то военнопленным, то римским патрицием древнего рода. Другие миры и цивилизации не поддавались идентификации, поскольку не имели исторического контекста. И в описаниях Моуди очевидно, что такие воспоминания связаны обычно с жизненными трагедиями или, по крайней мере, с переломными моментами в судьбе. Чаще же всего, конечно, со смертью (своей или близкого человека) и с ожиданием смерти.
Он делает вывод: «Я осознал, что мои предположения о регрессиях в прошлые жизни как неком фокусе-покусе неверны. Я полагал, что если и увижу свою прошлую жизнь, то это будет что-либо из прочитанного или увиденного в кино. Но девять жизней, прожитых мною в гипнозе, оказались большим сюрпризом. По большей части они относились к временам, о которых я никогда не читал и которые не видел в кино. Испытанное мною ничего общего не имело с исполнением затаенных желаний. В конце концов, когда это я хотел напасть на мамонта или быть съеденным львом на представлении для публики? Регрессии не похожи ни на сны, ни на грезы. От них возникает ощущение, что это уже было: я как будто вспоминал, но никак не выдумывал. Однако в них есть кое-что, чего лишен действительный опыт. Находясь в регрессии, я мог видеть себя в разных перспективах. Например, часть ужасающей сцены со львом я наблюдал как бы со стороны, сверху, но в то же время я был и в яме. Эти изменения перспективы покрыты тайной, впрочем, как и другие вещи <...> работа с прошлыми жизнями изменила мою систему воззрений. Я больше не считаю эти опыты «странностями». Я считаю их нормальными событиями, которые могут случиться, за редчайшими исключениями, с любым, кто поддается гипнозу. По меньшей мере, они – глубокие откровения нашего подсознания. По самому большому счету, это – свидетельство жизни прежде жизни»[44] .
Но даже свидетельства такого авторитетного ученого, как Моуди, скептикам не хватает. Человеку необходимы реальные доказательства, которые можно, так сказать, пощупать, увидеть, а не просто осознать.