Случаи реинкарнации в древних религиях
Древние индусы, верившие в реинкарнацию, рассказывали о череде воплощений своих главных богов – Шивы, Вишну и др. Древнейшее же литературное произведение, повествующие о цепи перерождений человека, правда необычного, связано с Гаутамой Буддой. О перерождениях и деяниях Будды идет речь в сказаниях, созданных примерно в III в. до н. э. В индийской литературе древности был даже специальный жанр, повествующий о перерождениях. Он так и назывался – «перерождения» (санскр. или пали – джатака).
Обретя просветление под священным деревом бодхи, принц Гаутама вспомнил все свои прежние рождения в подробностях и повествует в форме притч о них своим ученикам, чтобы наставить в вере, сострадании, смирении и прочих добродетелях и помочь идти по пути просветления собственным примером. Он приходил в мир каждый раз в новом воплощении – в виде бога или человека, даже в теле животного[45] . Во всех перерождениях Будду отличают мудрость и сострадание, великое милосердие и доброта, негневливость и терпение.
В 29-й джатаке рассказывается, как Будда пришел в мир в теле сказочного восьминогого оленя шарабхи, одним своим примером праведной жизни наставлявшего в добродетели всех существ, живущих окрест: «В некой отдаленной лесной местности, где не встретишь человека и не услышишь человеческого голоса, служившей пристанищем стад различных диких животных, густо заросшей кустарниками и деревьями, подножия которых тонули в зарослях травы, где не проезжало ни колесо колесницы или телеги, ни нога путника не ступала, очерчивая дорогу или рубеж, где земля была неровная от глубоких ложбин, муравейников и ям, жил Бодхисатва в облике шарабхи, одаренный силою, быстротою, большим и очень крепким телом прекрасной окраски. Вследствие его великого сострадания в его сердце не было коварства против живых тварей; он питался только травою, листьями и водой; в силу своей удовлетворенности он всей душой наслаждался жительством в лесу, как жаждущий уединения отшельник, и украшал собою эту лесную местность. В животном облике он человеческим разумным духом обладал и, как подвижник, сострадательным ко всякой твари был. И жил в лесу уединенно, словно йог, одной травой довольствуясь». Чем больше сострадания и милосердия проявляет человек при жизни, тем больше в последующем рождении ему дается сил и возможностей эту добродетель обратить во благо всему живому. Шакра – буддийский аналог древнего Индры-воителя. В теле Шакры-громовержца, повелителя богов, Будда разбил полчища демонов (28-я джатака) тем, что во время великой битвы приказал повернуть вспять свою боевую колесницу, видя страдание существ, гибнущих в аду сражения. Демоны, напуганные величием и милосердием Шакры, бежали.
Его сущность проявляется и в поведении, и даже в облике существ. Так, родившись в мир оленем Руру, Будда имел поистине царственный облик (31-я джатака): «Бодхисатва однажды родился оленем Руру с гладкой шерстью, похожей по цвету на расплавленное золото. Его прекрасное тело сверкало, как каплями, чудесными оттенками различных драгоценных камней: рубинов, сапфиров, изумрудов, ляпис-лазури. У него были огромные кроткие глаза, темные и блестящие, а кончики рогов и копыт переливались мягким блеском, словно сделанные из драгоценных камней».
В 72-й джатаке, поучая своих сподвижников о грехе неблагодарности, Бодхисатва, т. е. «просветленный» (санскр.) рассказывает, как однажды явился в мир в теле великого слона: «Давным-давно, когда в Варанаси царствовал Брахмадатта, Бодхисатва возродился в образе слона и жил в Гималаях. Только вышел он из утробы матери, как был уже весь белый, словно слиток серебра, глаза его были как драгоценные камни, как пять божественных лучей, рот – словно красная ткань, а хобот – как серебряная цепь, украшенная каплями красного золота. Ноги его были гладкие и блестящие, как будто покрытые лаком. Словом, все десять совершенств обрела его достигшая вершин красота природы. Когда этот слон вырос, то все восемьдесят тысяч гималайских слонов собрались вокруг него и сделали его своим вожаком. Но увидел он в стаде грех, удалился от своих собратьев и стал жить один в лесу. Из-за его добродетелей прозвали его "добродетельный царь слонов"». Добродетельный слон спас однажды в лесу человека, а тот, неблагодарный, требовал со слона все новых и новых благодеяний, пока сама земля не выдержала и не поглотила его, забрав еще при жизни в ад.
В 37-й джатаке, рассказывая о своем рождении в образе куропатки, Будда учит почитать старость, поскольку старость – это мудрость. Мудрая куропатка, в теле которой обреталась в ту пору личность Будды, обезьяна и слон жили в древние времена у подножия Гималаев, около старого огромного баньяна. Они постоянно ссорились друг с другом и однажды решили, что необходимо определить, кто из них старше по возрасту – пусть он и станет их предводителем. Долго спорили звери, кто ж из них старше, пока куропатка не сказала: «Когда-то, давным-давно, росло поблизости огромное баньяновое дерево. Я питалась его плодами и как-то раз, облегчаясь, вместе с пометом обронила на этом самом месте баньяновое зернышко. Из него-то и выросло потом это дерево. Так что я помню баньян с тех пор, когда его и на свете не было, стало быть, я старше вас всех». И, почитая старость и мудрость куропатки, обезьяна и слон объявили ее своим духовным наставником: «И все трое в последующей жизни строго придерживались пяти заповедей, оказывали друг другу знаки внимания, почитали друг друга и в речах своих были вежливы. И оттого что поступали так, с окончанием земного срока все трое возродились на небесах».
В 313-й джатаке Бодхисатва предстает перед учениками великомучеником древности, который учил людей терпению, величайшему среди буддистских добродетелей. Великий царь, услышавший о нем, решил проверить, действительно ли святой человек терпелив. Он велел бить его кнутами, отрубить ему уши, кисти рук, нос, но так и не дождался ни единого проявления гнева. Святой лишь благословлял царя, говоря, что его терпение живет не в теле, а в сердце и поэтому физические мучения не в состоянии заставить его гневаться на людей. Царь был поглощен адской бездной, а его военачальник, проявивший сострадание к Бодхисатве, возродился позднее в теле одного из любимых учеников Гаутамы Будды.
Рождаясь человеком, Будда часто, демонстрируя проявления закона кармы, попадал в тела представителей высшей знати и высших каст – брахманов, аристократов, царей. Ведь, не греша в прошлой жизни, человек имеет возможность получить все земные блага в последующей. Но и в этом случае роскошь, власть, богатство, сопровождавшие инкарнации Будды с самого детства, не сумели сбить его с пути просветления. Так, например, возродившись однажды в теле великого правителя народа шибийцев (32-я джатака), он не поддался искушению и не посягнул на честь жены своего ближайшего советника, хотя и полюбил ее всем сердцем за неземную красоту. Ведь царь, учит Будда, не должен нарушать своих великих обязательств перед народом. Любая нравственная оплошность царя ведет к погибели всего народа: «От поведения царей зависит благо и несчастие народа».
Наконец, в одной из последних канонических джатак (545-й) рассказывается уже не о перерождениях Бодхисатвы, но о самой цепи перерождений, устами женщины толкуется закон кармы. Великий царь Агнатий, победитель народов, однажды вопросил мудреца о дхарме каждого человека. И мудрец ответил, что каждый пусть свершает что пожелает, ведь не существует никакого великого закона, награждающего праведников и наказующего злодеев.
Лишь судьба, которую человек не может изменить своими поступками и в чьи игры не может проникнуть своим жалким разумом, решает, в какое тело вселится он в последующем рождении, ни учитывая ни его заслуг, ни его преступлений. Царь, услыхав эти слова, решил: да будет так! Он забыл о добродетели и перестал заботиться о своем народе, увлекаясь лишь поиском новых и новых наслаждений. Но царевна Руджа, любимое дитя царя Видехи Агнатия, повествует своему отцу, погрязшему в пороке, о собственной череде превращений:
«Я помню семь своих рождений,
Предшествовавших этой жизни,
И о семи грядущих знаю».
Если человеку кажется, что закон кармы не наказывает его за прегрешения в прошлой жизни и не вознаграждает за добродетель, то пусть подумает: для человека годы жизни – длительный срок, а для богов, которые мерят время тысячелетиями, – быстролетные мгновения.
Грех всегда учитывается законом кармы и проявляется в последующих рождениях. Так, рассказывает Руджа, она была мужчиной и много грешила, но в следующей жизни все же перевесили чашу весов ее благие деяния и она обрела благое рождение в семье богатого торговца. Но грехи сохранились, «словно огонь под слоем пепла», и затем целых 5 жизней она расплачивалась за распутство, возрождаясь то в «аду стенаний», то в телах нечистых существ – холощеным козлом, самцом-обезьяной, которому вожак стаи откусил мошонку в драке, волом, таскающим день-деньской ярмо, наконец, человеком, лишенным пола. И лишь теперь она вновь начала путь восхождения к просветлению, окончания которого достигнет через 7 долгих рождений. Принцесса делает вывод:
«Неисчислимые рожденья
Влекут поступки за собою,
И ни благое, ни дурное Деяние не исчезает.
Кто хочет быть всегда мужчиной,
Остерегаться должен блуда,
Как человек, что вымыл ноги,
Обходит стороною лужи.
А если женщина захочет,
Мужчиной стать в грядущих жизнях,
Пускай супруга почитает,
Как апсара – богов владыку.
А кто желает благ на небе
И долгой жизни в горнем мире,
Пусть избегает прегрешений
И в мыслях, и в речах, и в деле,
Пусть дхарме следует прилежно,
От этого всегда есть польза,
Будь женщиной ты иль мужчиной».
Да что говорить о столь древних временах! Реинкарнация – это часть повседневной жизнь любого индуиста и буддиста, что отражается в календаре праздников, ритуалах, верованиях всех стран, где исповедуют эти религии. Например, в Непале, где к правоверным индуистам принадлежит до 90 % населения, а из остальных большую часть составляют буддисты, до сих пор существует культ живой богини.
В столице Непала, прекрасном и древнем Катманду, есть храм Таледжу, где живет богиня Кумари, т. е. «девственница». Древнее сказание гласит, что в далекие времена, когда люди еще были близки богам и те не гнушались общения с ними, прекрасная богиня любила говорить с раджой Непала. Она приходила к нему, и оба с увлечением играли в разные игры. Но человеческая природа несовершенна: внимание богини раджа принял за признаки любви и попытался однажды поцеловать свою небесную собеседницу. Та в гневе покинула его и поклялась больше никогда не появляться в Непале. Как раджа вымолил себе прощение, история умалчивает. Но спустя некоторое время богиня все же вновь стала являться страстному правителю Непала. Правда, чтобы не искушать его своей женственной красотой, она каждый раз воплощалась в теле девочки.
Выборы и посвящение Кумари – великий праздник для всей долины Катманду, независимо от вероисповедания. Считается, что богиня вселяется в девочку в возрасте около трех лет. Таких девочек отбирают священники-буддисты только среди семей касты шакья (священная каста, к которой принадлежал Гаутама Будда). Однако это не единственное требование: живая богиня должна соответствовать в общей сложности 32 признакам, среди которых то, что ни одной капельки крови не должно быть ею потеряно даже в результате обычной царапины и, естественно, благословление звезд. Ведь без этого в Непале не совершается ни одно мало-мальски важное дело.
Выбранные девочки проходят страшное испытание, которое не под силу и многим взрослым. На ночь всех их размещают во дворце Ханумана. Антураж комнаты, где проходит испытание, составляют статуи легендарных страшилищ и демонов. Света во дворце нет, и лишь несколько свечек горят в зале ночью. Пламя колышется, и чудища словно оживают, их тени пляшут по стенам. В полночь в комнату врываются наряженные в костюмы демонов люди. Они скачут вокруг малышек, завывают, кричат. И только одна девочка не пугается и бестрепетно смотрит на эти бесовские игрища. Это и есть Кумари.
Ее наряжают в красивое платье и, как маленькую куклу, украшают древними драгоценностями. До наступления половой зрелости девочка живет в монастыре Кумари Бахал, которому уже насчитывается более 300 лет. У нее есть подружки, но богиня вынуждена избегать обычных детских развлечений: ведь если она поранится, то с кровью потеряет и святость, и свое положение. А в некоторых случаях оно у живой богини даже выше королевского: в праздник Индры-громовержца, покровителя королевского дома Непала, король приходит к маленькой девочке за благословлением.
Кумари не ходит по земле: на великие праздники Непала, в которых она обязательно принимает участие наряду с королем, ее носят на носилках слуги. Поэтому ни о каком посещении школы речи идти не может. К Кумари может ходить частный учитель, но чтобы нанять его, нужны деньги, а их у девочки нет. И пищу Кумари ест не совсем обычную: для нее готовят без лука и прочих пряностей.
Когда начинается первая менструация, бывшая богиня возвращается в свою семью, и правительство Непала платит ей из казны что-то вроде содержания (в месяц 50 рупий). Если девушке посчастливится выйти замуж, ей обеспечено приданое. Но это случается редко. В Непале верят, что божественность остается в бывшей Кумари навсегда, и ни один смертный мужчина не может долго существовать рядом с той, в чьем теле жила великая богиня. И часто девушки уезжают из родной страны, сменив имя, иначе им так и коротать век в одиночестве. А тем временем во дворце Кумари живет уже новая богиня...
Идея реинкарнации во множестве случаев присутствует в древней китайской литературе, возникшей из слияния двух религиозно-философских течений – даосизма и буддизма. Например, история чиновника Цуй Янь-у (династия Суй, VI в.). Этот правительственный чиновник, находясь однажды по делу в небольшом городке, вдруг вспомнил, что жил здесь когда-то прежде, но был при этом женщиной. Он с радостью ехал по городу, узнавая места и в конце концов обнаружив дом, где жил в прошлом рождении. Здесь обитали уже другие люди, но, войдя в дом (ведь кто бы мог воспрепятствовать представителю императора!) почтенный чиновник Цуй обнаружил здесь место, где, будучи женщиной, спрятал золотые шпильки для волос и сутру «Цветок закона». Цуй вспомнил, что конец свитка, на котором была записана сутра, обгорел, и теперь, читая наизусть «Цветок закона», он никак не может вспомнить последних строк.
Когда слуги цензора продолбили стену в указанном месте парадного помещения, они обнаружили там тайник с обгоревшим свитком и шпильками для волос. Впрочем, подобная перемена пола при реинкарнации – явление в китайской литературе редкое.
Другая интересная история, нашедшая подтверждение и в наши дни, в исследованиях Я. Стивенсона, называется «Сын из семьи Ма». В нем рассказывается о том, как одна и та же личность трижды воплощалась к жизни в некоем селении. Одним из вещественных этому доказательств была отметина на теле человека: она кочевала с личностью из воплощения в воплощение.
Интересно, что реинкарнация являются непременной чертой простонародных сказаний о необычном, но не принадлежат к числу тем, часто затрагиваемых высокой литературой.
Одним из исключений является история Чжао, или Летящей ласточки, фаворитки императора династии Хань Чэн-ди, которая рассказывается в новелле писателя Цин Чуня, жившего во время правления династии Сунь (Х – XIII вв.).
Младшая сестра Чжао, также наложница императора, убивала всех детей, которых рожали ему прочие жены и наложницы. Обе сестры были бесплодными, и младшая, злодейка, не желала, чтобы к власти пришел кто-то не из их потомства. Император умер бездетным, и великая династия прекратила свое существование.
В одном из эпизодов служанка рассказывает императрице Чжао свой сон, в котором она беседовала об умершей уже сестре своей госпожи с императором, восседавшим на облаке, как божество. Император объяснил, что покарал злодейку, превратив ее в новом рождении в морскую черепаху, и та будет 1000 лет страдать от холода в ледяных водах Северного моря. И действительно, были свидетели, видевшие страдающую за свои преступления сестру императрицы в образе огромной черепахи: «Вдруг из какой-то пещеры выползла большая черепаха; голова ее была украшена яшмовыми шпильками. Втянув шею, она с тоскою глядела на лодку, скользившую по волнам...»[46] .
В новелле Пу Сунн-Лина (писатель второй половины XVIII в.) из сборника «Рассказы о чудесах из кабинета Ляо» рассказывается о некоем юноше по имени Цэди, который за короткое время, пока он спит на постоялом дворе, успевает умереть и пережить несколько воплощений, понести наказания за совершенные при жизни грехи. Ему снится, что разбойник отрубает ему голову топором и он испытывает адские мучения. Но вот сон кончается, а закон кармы уже вселил его личность в новое тело, и новая жизнь – расплата за все, свершенное при прошлой жизни: «Открыл глаза, посмотрел на себя – он уже младенец, да к тому же девочка. Посмотрел на своих родителей, – висят лохмотья, словно перья на крыльях перепелки, торчит рваная вата... Цэди понял, что он теперь дочь нищих <...> Четырнадцати лет ее продали студенту Го в наложницы... Однако жена студента была очень злая женщина и каждый день с плетью и палкой в руках заставляла ее работать, [за провинности] гладила раскаленным докрасна утюгом ее грудь и соски»[47] . В конце концов бедную наложницу обвинили в убийстве ее хозяина. Она кричала от страха и обиды и от этих криков проснулась – уже немолодой замужней женщиной, к которой пришел молодой сосед, желая разделить с ней ложе. Но урок, данный во сне, был усвоен, и женщина, решив, что не желает повторения ужаса, громко, на весь дом закричала. Молодой повеса убежал, и женщина продолжала доживать свой век, не греша.
И в Новом Завете встречаются примеры, которые толкуются исследователями в пользу существования различных воплощений одной и той же человеческой личности. Скорее всего, это отголоски более древних верований и убеждений человеческих, сродни древнейшим формам религиозности (анимизму, тотемизму). В главе 9 Евангелия от Иоанна рассказывается история слепого от рождения человека, которому Иисус вернул зрение. Слепой просил милостыню, когда мимо проходил Христос с учениками, и те своим вопросом, обращенным к Иисусу, показывают, что вера в существование кармического наказания и прежних инкарнаций человеческой души, которая может согрешить в ином рождении в ином теле, но нести наказание в нынешней жизни, процветала в то время на территории нынешней Палестины.