<...>
Через некоторое время он собирается с мыслями и постепенно привыкает к своему новому положению. Он замечает, что он обладает телом, но совсем иной природы и с совсем другими свойствами, чем то физическое тело, которое он покинул. Вскоре с ним происходят другие события. К нему приходят души других людей, чтобы встретить его и помочь ему.
Он видит души уже умерших родственников и друзей, и перед ним появляется светящееся существо, от которого исходит такая любовь и душевная теплота, какой он никогда не встречал. Это существо без слов задает ему вопрос, позволяющий ему оценить свою жизнь, и проводит его через мгновенные картины важнейших событий его жизни, проходящие перед его мысленным взором в обратном порядке.
В какой-то момент он обнаруживает, что приблизился к некоему барьеру или границе, составляющей, по-видимому, раздел между земной и последующей жизнью. Однако он обнаруживает, что должен вернуться обратно на землю, что час его смерти еще не наступил. В этот момент он сопротивляется, так как теперь он познал опыт иной жизни и не хочет возвращаться. Он переполнен ощущением радости, любви и покоя. Несмотря на свое нежелание, он тем не менее каким-то образом воссоединяется со своим физическим телом и возвращается к жизни. Позднее он пытается рассказать обо всем этом другим, но ему трудно это сделать ... ему трудно найти в человеческом языке адекватные слова для описания этих неземных событий. Кроме того, он сталкивается с насмешками и перестает рассказывать другим людям. Тем не менее пережитые события оказывают глубокое влияние на его жизнь и, особенно, на его представление о смерти и ее соотношении с жизнью»[59] .
Остановимся подробнее на картинах прошлого, которые вдруг проносятся перед мысленным взором. По сути, этот пункт является универсальным и не зависит от того, насколько близок к смерти был человек. Моуди описывает даже случаи, когда человек испытывает похожие ощущения в состоянии стресса или истощенный длительной болезнью. Различия бывают лишь в частностях. У большинства людей картины прошлого демонстрирует светящееся существо, которое одновременно с этим наставляет человека и помогает найти ответ на собственный вопрос: «Готов ли ты к смерти? Все ли ты сделал, что должен был, в своей жизни?».
Механизм демонстрации – это механизм воспоминания. Правда, обычно в человеческих воспоминаниях действует ассоциативный принцип отбора эпизодов и информации. В случае посмертного и предсмертного воспоминания картины появляются в четком хронологическом порядке, начиная с моментов раннего детства (у кого-то – это 2 года, у других – 5 лет и позже). Скорость демонстрации предельно высока. Некоторые даже не воспринимают это как скорость, а просто говорят, что вся жизнь прошла перед ними за единое мгновение. При этом все отмечают необычайную, кинематографическую четкость картин прошлого: «Надо сказать, что этот обзор, всегда описываемый как некий экран видимых образов, несмотря на его скорость, оказывается невероятно живым и реальным. С этим согласны все опрошенные мной свидетели. В некоторых случаях рассказывают, что картины были цветными, трехмерными и даже движущимися»[60] . И, следует добавить, эмоциональными. Не наблюдается ничего похожего с переживаниями людей, погружающихся в прошлое под воздействием ЛСД (см. описание экспериментов С. Грофа), где воспоминания привязываются только к ярким в эмоциональном плане (в основном негативным) моментам. Если вы помните, именно негативные эмоции в далеком прошлом, вплоть до прошлых рождений, являются причинами психических проблем и отклонений в настоящем.
Отбор событий в показ также весьма варьируется: кто-то видит всю жизнь целиком до самых незначительных деталей давно забытых событий, кто-то – лишь самое главное, существенное. Но обязательно присутствуют воспоминания двух разновидностей – о годах учения (первые жизненные уроки, школа и т. д.) и примеры общения с другими людьми, уроки любви и дружбы: «Во время просмотра светящееся существо как бы подчеркивало, что в жизни самыми важными являются две вещи: научиться любить других людей и приобретать знания»[61] .
Наконец, следует отметить, что в случаях, собранных Р. Моуди, ни разу не наблюдалось воспоминаний из прошлых жизней. Сам Моуди встретился с такими вещами позднее, и только увлекшись практикой гипнотической регрессии. Конечно, это не является аргументом в пользу ни доказательства, ни опровержения существования реинкарнации: «Ни один из исследованных мною, – пишет Моуди, – случаев не указывал на то, что перевоплощение имело место. Но следует иметь в виду, что ни один из них не исключает такой возможности <...> Необходимо также упомянуть о том, что тибетская «Книга мертвых», в которой весьма подробно рассказывается о этапах посмертного существования, говорит о том, что перевоплощение имеет место значительно позже, то есть уже после тех событий, о которых рассказывают обследованные мною лица»[62] . И действительно, ведь совершенно не известно, что именно происходит с нематериальной составляющей тех людей, которых не удалось реанимировать. Как об этом прекрасно сказано у Омара Хайяма:
Жизнь уходит из рук, надвигается мгла, Смерть терзает сердца и кромсает тела, Возвратившихся нет из загробного мира, У кого бы мне справиться: как там дела[63] ?
Есть и косвенные подтверждения тому, что рассказывают люди, пережившие клиническую смерть. Это, конечно, свидетельства врачей, удивленно вспоминающих, как едва пришедший в себя пациент, которого признали умершим, во всех подробностях описывает процесс реанимации. Слова вернувшихся часто могут подтвердить и их родственники. Например, у Моуди описывается случай с некоей девушкой, которая «умерла» на операционном столе. Когда она поняла, что покинула физическое тело и получила новое, обладающее иными возможностями, она прошла сквозь стену своей палаты туда, где сидели ее безутешные родственники. Потом она описывала сестре, как та плакала, причитая: «Не умирай, Кэти, пожалуйста!». Другой человек сумел подробно рассказать отцу, кто вынес его тело из дома, кто был рядом и что делал, как люди были одеты.
Другие похожие свидетельства Р. Моуди, увлекшись темой жизни после смерти, находил в литературе разных эпох, культур, народов, стран. Автор книги «Жизнь после смерти» цитирует тексты Нового Завета, пересказывает эпизоды из «Республики» Платона, Тибетской книги мертвых.
Можно не верить в умозаключения древних философов и ученых, можно не верить одному человеку, который описывает подобный опыт. Но таких людей набирается довольно большое число. И если многие не говорят открыто о собственных посмертных ощущениях, то этому виной непонимание, неприятие со стороны окружающих. Подводя итоги своей работе и отвечая на многочисленные вопросы, не фантазирует ли он ради дешевой славы и привлечения внимания к своему имени, Раймонд Моуди пишет: «Я убежден, что огромная масса материала лежит скрытой в памяти людей, имевших подобный опыт. Но они из боязни быть объявленными «сумасшедшими» или фантазерами никогда не рассказывали об этом никому, кроме одного-двух близких друзей или родственников. Кроме того, общественный обскурантизм в отношении событий, связанных с предсмертным опытом, как будто заранее исключает такого рода феномены из сферы психологических исследований»[64] .
Одним из вопросов, которые неизбежно возникают при прочтении этой удивительной книги, является: «А были люди, о которых пишет автор, с историями которых он работал, действительно мертвы?». Отвечая на него, Р. Моуди пытается дать наиболее емкое определение смерти и объяснить, что же это за состояние, в котором какое-то время находились его респонденты.
Однако давайте попробуем разобраться. Очевидно, что однозначно ответить на заданный вопрос нельзя. Если мы остановимся на одном из двух вышеназванных общепринятых представлений, то, следуя за приверженцами первого (помните: смерть как смерть сознания?), мы должны ответить нет. Ведь сознание-то было живо, личность чувствовала, переживала, мыслила, пыталась принимать решения и т. д. Если же говорить, что смерть есть смерть физического тела, но продолжение жизни души, то, конечно, все испытуемые были мертвы.
Определим критерии смерти тела. Итак, для начала следует решить вопрос о времени, по истечении которого врачи констатируют клиническую смерть. Здесь существует довольно точный критерий: через 5 минут после остановки сердца лишенные притока кислорода клетки головного мозга начинают умирать. Поэтому часты случаи, когда реанимированный по истечению этого срока человек становился умственно-ущербным: ведь мозгу был нанесен непоправимый урон. Но в медицине – науке чисто эмпирического характера – все решает не средняя величина, а опыт, т. е. каждый индивидуальный случай.
Хорошо, отведенные 5 минут прошли, врач озвучил время смерти. Теперь начинаются проблемы, относящиеся к области не медицины, а семантики. И Р. Моуди, среди научных интересов которого числится языкознание и философия языка, останавливается подробно на разных определениях смерти. Дело в том, что даже во врачебной среде нет единого, для всех приемлемого определения этого явления.
Что же такое смерть с медицинской точки зрения?
Самый древний из существующих вариантов ответа вполне логичен: смерть – это отсутствие видимых аппаратурой признаков жизни, т. е. сердце перестает биться, происходит остановка дыхания, падает артериальное давление падает «до нуля» и т. д. Таково и определение клинической смерти, взятое из энциклопедического справочника: «состояние, при котором отсутствуют видимые признаки жизни (сердечная деятельность, дыхание), угасают функции центральной нервной системы, но сохраняются обменные процессы в тканях. Длится несколько минут...»