– Но тогда почему никто больше не звонит? – непонимающе сказал Андрей.
– А ты что, наших людей не знаешь? – спросила я. – Никому неохота ни с чем и ни с кем связываться, тем более с милицией. Ты думаешь, Людмила гражданским долгом руководствовалась? Да она на меня хотела посмотреть, чтобы потом всем знакомым хвастать. Автограф хотела заполучить на статье. Чтобы я потом ее упомянула. Но ведь таких не так уж и много. Масса людей журналистов терпеть не может. Надо радоваться, что хоть опознали этого типа.
– Но почему Алла Креницкая ничего не сообщила?
Я напомнила про ее «любовь» к еженедельнику, в котором я работаю: пересказала Серегин рассказ. Она меня не читает, и ей еженедельник просто не мог попасться в руки. Более того, мы не представляем, как они поддерживали связь с Толиком. Откуда она может знать, что его убили? Может, наоборот, мучается, что он не подает о себе вестей. Не исключено даже, что сюда приезжала. Кто ее тут мог видеть? Любопытная Людмила днем на работе. А в квартиру Алла могла и не попасть. Мы же не знаем, есть у нее ключи или нет. Кстати, следов взлома на двери Толика я не заметила.
– А если убила она? – посмотрел на меня Андрей. – И папашу ангелом она шарахнула?
– Но отпечатки-то на нем Елены Сергеевны!
– В тоненьких перчаточках. И Аллочка оказывается единственной наследницей. По крайней мере папашиной части акций фирмы, приносящей, по моим сведениям, весьма неплохой доход. Квартира, несколько машин, загородный особняк. И все это Аллочкино. А если ко всему этому прилагается еще и два миллиона долларов наличными? Как думаешь, можно за такое богатство прикончить папу и любовника, а маму с мужем упечь в тюрьму?
Я молчала, судорожно размышляя. Но ведь Аллочка же – дура набитая. На нее разок взглянешь, думаешь: откуда берутся такие не обезображенные мыслью лица?
Андрей словно угадал мои сомнения.
– Юлька, – сказал он, – она ведь вполне могла просто играть роль набитой дуры. Поехали-ка лучше к ней. Поговорим с девушкой, а там, если будет не очень поздно, еще и в Выборг смотаемся. Тебе завтра рано вставать?
Я призналась, что уже второй день собираюсь лить слезы, выпрашивая у начальника Крестов разрешение на свидание с Серегой. Андрей расхохотался и даже без особой просьбы с моей стороны обещал посодействовать – в обмен на мою помощь органам. Он без труда выяснит, у кого находится Серегино дело, и поговорит со следователем, который явно заинтересован побыстрее спихнуть лишнюю головную боль. Я назвала Андрею фамилию следователя, которую узнала от адвоката. К сожалению, приятель ничего не мог про него сказать, но все равно обещал помочь.
Глава 17
Аллочку решили не предупреждать о нашем скором прибытии и приехали без приглашения. В дверь звонили долго и упорно, но никто не открывал.
– И куда это она подевалась? – спросил Андрей, не ожидая получить ответ, затем стал звонить к соседям.
Дверь нам открыла девица, которую я назвала бы отошедшей от дел фотомоделью.
Ее лицо с трудом просматривалось под чем-то красно-зеленым (как оказалось, фруктовой маской против увядания кожи), причем на лбу преобладал красный, на шее зеленый, нос и щеки были покрыты смесью упомянутых цветов. Ногти покрывал непонятный состав серовато-синего цвета, судя по всему, служащий их укреплению.
Андрюха уставился на обнаженную грудь модели. Вернее, она была не совсем обнажена: грудь покрывал густой белый крем (я, признаться, вначале подумала, что это натуральные сливки), но нам вскоре сообщили, что это последнее достижение косметологов (название фирмы, скажу честно, слышала впервые), способствующее увеличению груди без операции. Надо каждый день наносить на тело и три часа ходить обнаженной. Андрюха сглотнул. Я подумала, что не видать мне большого бюста, поскольку выделить столько времени каждый день на его увеличение я все равно не смогу, ну если только найду себе нефтяного или на худой конец газового магната.
Нас провели в комнату и усадили на диван. Я спросила, не может ли хозяйка ответить на несколько наших вопросов. Мы, собственно говоря, прибыли, чтобы их ей задать.
– Валяйте, – благосклонно разрешила хозяйка, снова поворачиваясь к зеркалу. Теперь у нее в руке вместо помады оказалась очень дорогая бритва.
У Андрюхи прорезался голос, и он поинтересовался, не боится ли она просто так открывать дверь незнакомым людям.
– Так я девушку вчера здесь видела, – ответила модель. – Даже дважды. Днем я у окошка сидела – знаете, для здоровья нервной системы нужно хотя бы по часу в день смотреть вдаль.
Андрей украдкой наступил мне на ногу. А модель рассказывала, как они с супругом проснулись ночью от создаваемых шумов и на пару отправились к системе видеослежения, установленной ими для наблюдения за лестничной клеткой.
– Вы оба в милиции работаете? – уточнила модель.
Я была вынуждена представиться.
– Ой, так это вы и есть?! – Хозяйка улыбнулась. – Как это я вас сразу не узнала?!
Хозяйка поведала мне, что давно желала посмотреть на меня во плоти, но никак не могла собраться доехать до нашей редакции. Подозреваю, что появление этой девицы у нас в редакции парализовало бы работу всех наших отделов, и очередной номер вышел бы в свет с опозданием. Если бы вообще вышел.
– Хотя, – продолжала щебетать модель, – какая нормальная женщина будет на других баб смотреть? Я мужчинами интересуюсь в первую очередь. До баб мне дела нет. Так что, Юля, если бы я сразу на вас хорошо посмотрела, конечно, узнала бы. И вчера только скользнула взглядом. А так…
Соседка Креницких осмотрела меня критически.
– Что скажете? – спросила я. – Может, что посоветуете?
– На экране в вас больше стервозности. И, судя по статьям, она из вас так и прет. Это хорошо. Так и надо. Настоящая женщина должна быть стервой. Поэтому я и хотела познакомиться с вами лично. Стерва стерву всегда поймет. А вот сейчас я на вас смотрю… Вы гораздо мягче.
И меня, и Андрея очень заинтересовало желание модели со мной познакомиться. Мне почему-то казалось, что после «Курочки Рябы» и «Колобка» она держала в руках только журналы мод, но уж никак не наш еженедельник. Но оказалась не права.
Нам продемонстрировали целую подшивку. Андрей опять наступил мне на ногу.
– Мне очень приятно, что вы читаете мои статьи, – пролепетала я (а хозяйка квартиры, судя по цитатам и ссылкам, их в самом деле читала), – но я как-то не ожидала…
– Чего? – удивилась она. – Я – коренная ленинградка, как и вы. Мне интересно читать о событиях в нашем городе. И о московских суках я думаю то же самое, что и ваши репортеры. Модели из Питера точно так же трудно пробиться, как и певцу, и автору, и репортеру.
Вот уж с кем не ожидала единства мнений, так с супермоделью… Но очень порадовалась и прониклась.
– А вы под своей фамилией пишете или это псевдоним? – поинтересовалась модель.
– Под своей.
Потом модель поведала нам, почему у нее вдруг возник интерес к моим статьям.
Проживающие в соседней квартире мама с дочкой Креницкие, которые обычно расходились во мнении с соседкой (по всем вопросам), после бракосочетания Аллочки устроили ритуальное сжигание на костре одного из выпусков еженедельника «Невские новости».
Ритуал был совершен во дворе, под окнами родной квартиры. Соседи с первого этажа даже пожарных вызывали, заметив мамашу с дочкой за странным занятием, от которого их пытались оторвать папаша с новоявленным мужем. Модель, как и многие соседи, выскочила во двор, чтобы выяснить, в чем дело.
Креницкие и пояснили, что добиваются от мужа и зятя полного разрыва с порочным прошлым. Порочным прошлым оказалась связь с журналисткой. Со мной. Все соседи, которые раньше о существовании моей особы даже не подозревали (тогда я еще не появлялась на телеэкране), немедленно заинтересовались. Большинство стали постоянными читателями нашего еженедельника – хотя бы ради того, чтобы позлить Елену Сергеевну, никогда не пользовавшуюся особой популярностью по месту прописки. Так мне теперь спасибо надо сказать маме с дочкой за бесплатную рекламу?
Андрей тем временем спросил, как идея ритуального сожжения еженедельника вообще могла прийти в чью-то голову. Я хотела встрять и напомнить, что это были головы мамы и дочки Креницких, так что не следует судить о них по себе, но модель не дала мне сказать ни слова.
Елена Сергеевна с Аллочкой ходили то ли к гадалке, то ли к ясновидящей, то ли к знахарке – соседка не помнила, к кому именно, хотя следовало обращаться к психиатру. По словам консультантки, лучше бы, конечно, было сжечь на костре что-то из моих личных вещей, но поскольку доступа к моим вещам у них не было, они решили воспользоваться одной из моих статей.
– А с какой целью? – не понимал Андрей.
– Да чтобы своего мужика от чужой бабы отвадить. То есть от вас, – посмотрела на меня модель. – Любовный отворот называется.
– Как думаешь, признают Елену Сергеевну вменяемой? – спросила я у Андрея.
– Признают, – ответил Андрей. – Хотя ей место только в Скворцова-Степанова.
Затем Андрей обратился к хозяйке квартиры и задал вопрос, ради которого мы, собственно говоря, ей и позвонили. Не в курсе ли она, куда поехала Алла? Не смотрела ли супермодель вдаль для здоровья нервной системы, когда Аллочка отбывала из дома?
Оказалось, что смотрела, и нам сообщила, что Аллочка загрузилась в купленный папашкой на день рождения новенький джипик «Сузуки» и укатила в неизвестном направлении. Случилось это событие примерно в час дня, как раз когда модель пила свою первую чашку кофе.
– Кофе, конечно, выводит из организма ряд важных микроэлементов, – с грустью добавила модель, – но у меня очень низкое давление и без кофе я не могу. Хотя, конечно, приходится себя ограничивать.
«Да уж, без микроэлементов тебе не прожить», – подумала я.
Андрей спросил, считает ли модель возможным убийство Павла Степановича Креницкого его женой.
– Ага, – кивнула она.
– А дочерью? – не отставал Андрей.