– Нет, мне не нравится бильярд. – Фейт непреклонна. – Ты можешь сыграть с Анаис.
– Анаис, что скажешь? – Брейден нетерпеливым голосом переключается на меня.
– Я не так хороша, однако из тех, кто не сдается до самого конца, – сердито откликаюсь и наклоняюсь так, чтобы оголить вырез на майке, смерив взглядом Дезмонда, который встает в паре с Виолет.
Затем подхожу к бильярдному столу, пока Брейден укладывает шары в черный треугольник.
– Проиграющий платит за пиво? – предлагает он.
– Согласен, – слегка осипшим голосом откликается Дез.
В глубине души надеюсь, что такую реакцию вызываю у него я, виляя перед ним ягодицами.
Меня совсем не волнует ни Виолет, ни то, что она может подумать. Приходя сюда, я не подписывалась, что буду уважать все, что происходит между ней и Дезом. Против всякой логики и без крохи уважения к самой себе, наоборот, хочу напомнить ему о том, что было между нами.
Мы начинаем игру, и я, как предупреждала, не выказываю особых способностей. Умудряюсь загнать в лузу лишь белый шар и разочарованно гляжу на Брейдена.
– Готовимся платить.
Пытаюсь разрядить обстановку. Одновременно с этим наблюдаю за Виолет, которая играет намного лучше меня.
Каждый раз, когда шар закатывается в лузу, она требует у Деза поцелуй, и он, кажется, поглощен ею. Их сопричастность друг другу продолжает, словно змеиный яд, проникать в мою кровь. Испытываю то же ощущение, что и в вечер на празднике команды. Оно парализует меня и причиняет проклятую боль.
Мы проигрываем поединок и выплачиваем ставку.
– Я хочу реванш, – восклицает Брейден, который заметно охмелел. – Но на этот раз поменяемся командами. Я не хочу играть вместе с Анаис.
– Эй, – одергиваю его.
– Прости, Ана, но это правда, – отзывается Брэд. – Нужно сбалансировать команды. Я буду играть с Виолет, а ты с Дезом.
Если бы Брейден не был так разгорячен, подумала бы, что он нарочно придумал это.
Дезмонд в ответ пожимает плечами, но Виолет эта идея не слишком по нраву, и она наконец-то демонстрирует, что не настолько бесхребетна, как может показаться.
– Команду-победительницу не меняют. Забудь об этом, Брэд.
– О, ну же! Ты сильна, и он силен. У нас нет ни единого шанса, – не унимается Брейден.
Я могла бы поменяться местами с Томпсоном или Шерманом, но они уже тоже заняты второй партией.
– Я отказываюсь снова проигрывать.
Брейден скрещивает руки на груди, и Аарон приходит к нам на выручку, вручая свой кий.
– Замена! – восклицает он, подмигивая мне. – Я сыграю с Анаис.
Я хотела бы отказаться, потому что с меня хватит этого фарса, но это означало признать поражение не только в игре.
Дезмонд не дурак и понял бы это, кроме того, хочется отправить ему одно послание.
– Иди выигрывай. А мы тут как-нибудь справимся.
Пока Дезмонд опрокидывает бокал с пивом, Аарон пытается научить меня нескольким бильярдным трюкам. Для этого он вплотную подвигается ко мне, из-за чего чувствую себя неуютно, однако беглый взгляд на Дезмонда заставляет принять этот короткий урок без лишних раздумий. Дез кипит от ревности, и я мысленно записываю очко в свою пользу.
Так ты поймешь, как я себя чувствую каждый раз, когда она касается тебя.
Он понимает все до запятой. Конечно, он это понимает. И, кажется, это его веселит. Мне же, наоборот, совсем не весело.
В кармане Аарона начинает вибрировать телефон, отчего вздрагиваю.
– Прости, – улыбается он, – нужно ответить, вернусь через минуту.
В тот же самый момент Виолет говорит Дезу, что ей нужно сходить в уборную.
– Мы вас ждем.
Остаемся практически наедине, учитывая, что остальные увлечены партией, а Фейт и Брианна наперебой болтают со знакомыми девчонками, которые ходят в спортзал вместе с нами.
– Ты плохо держишь равновесие.
Дезмонд совершает несколько шагов по направлению ко мне. Он двигается осторожно. Даже слишком осторожно. И это начинает раздражать меня.
– Теперь ты со мной разговариваешь?
– Нет никаких проблем, чтобы поговорить с тобой, я делал это и раньше. Не веди себя как маленькая девочка, Анаис.
– Это я веду себя как девочка?
Я на тропе войны, но каждый синапс в мозгу приходит в короткое замыкание, едва Дез берет меня за талию и наклоняет к бильярдному столу.
– Наклонись. Вот так…
Он наставляет меня. Его голос звучит сипло, а руки лежат на моих и пальцами касаются моих браслетов.
– Расставь ноги шире. Ты должна сама понимать, когда обретаешь равновесие. Наклонись чуть вперед.
Его рука ложится на мою спину, и прикосновение обжигает.
– Не так сильно, Анаис, – поправляет он, шепча в ухо.
– Я поняла.
Еле слышно бормочу, околдованная его присутствием до такой степени, что перестает волновать, где мы находимся и видят ли нас сейчас друзья. И, конечно же, мне плевать на Виолет, которая с минуты на минуту вернется из туалета.
Поворачиваю голову к Дезу, и наши лица оказываются вплотную друг к другу. Тону в его глазах, которые горят желанием и поражением. Затем он тянет за один из браслетов и с досадой щелкает по коже.
Прошлое обрушивается на меня, и я не могу остановиться. Прижимаю свои губы к его рту. Дезмонд задерживает дыхание. Он не подается назад, так что смелею и провожу языком по его губам.
– Анаис…
Дез даже не оглядывается по сторонам, и я уверена, что в эту минуту он забыл о Виолет.
Дезмонд крепче ухватывает меня за бока.
– Хватит, – умоляющим голосом бормочет он, – отойди от меня.
– Попробуй сам, – провоцирую я, и, вероятно, моя улыбка выводит его из себя.
Он отходит с каменным лицом. Снова чувствую себя униженной его отказом. Оглядываюсь. Наши друзья все видели: Бри раздосадована, Брейден с Фейт, напротив, довольны. Виолет с Аароном еще не появились. Остальные… мне без разницы, что подумают товарищи Деза по команде.
– Очко в мою пользу, – заключаю я о произошедшем и о нас, не способных ни сблизиться, ни жить друг без друга. Мы связаны, но сегодня эта цепь становится кандалами. И они не ведут к свободе.
– Это что, поединок?
Дезмонд распрямляет плечи.
Скрещиваю руки на груди. Краем глаз замечаю Виолет, которая ждет рядом с моим столиком.
– Не знаю, а это он?
Тыльной стороной руки Дез проводит по своим губам, и я чувствую, как тону.
– Анаис, ты источаешь яд.
Снова. Опять эти слова.
Он произносит их тем же тоном, что и в тот вечер.
Несмотря на попытку стереть рукой мой вкус со своих губ, Дезу это не удается, и он начинает облизываться, будто в действительности хотел бы попробовать его снова.
– Яд со вкусом клубники. Когда-то он тебе нравился.
– Да, как ваниль или мед.
Мой запах. Мой шампунь. Он все помнит.
– Но теперь у меня аллергия на все это, они токсичны.
Я умираю.
– Ви, дорогая?
Дез зовет Виолет, и она, как покорный щенок, бежит к нему, бросая на меня враждебный взгляд.
– Пойдем домой? – глядя ей в глаза, спрашивает Дезмонд. – Мне нужен душ.
Он хочет смыть мой запах. Он медленно убивает меня, и я позволяю ему это делать перед лицом его новой пассии.
Слезы неудержимо текут по лицу, достигнув щек, прежде чем успеваю их остановить.
– Анаис?
Аарон подходит ко мне, но я словно в трансе, узница собственной боли.
– Ана! – На этот раз слышу оклик Бри, которая берет меня под руку и бросает злобный взгляд на Деза. – Вэрд, проваливай отсюда.
Даже его товарищи по команде находятся в замешательстве, пытаясь понять, что происходит.
Игнорирую Аарона и Бри. Игнорирую всех. Вырываюсь из рук подруги и выбегаю из бара.
Пусть идут к черту Дезмонд и мое глупое сердце, которое до сих пор не хочет признаться, что потеряло его.
Поднимаю глаза к небу. Теплый воздух не приносит расслабления. Пытаюсь дышать, чтобы успокоиться, и одновременно с этим думаю, что ненависть и любовь – две стороны одной медали. Чем больше кого-то любишь, тем сильнее можешь возненавидеть его. Думаю, что любовь подобна дикому зверю, который способен разорвать тебя в клочья. А еще взгляд того, кого ты когда-то любил, ощущается как нож в сердце.
Спустя пять дней все еще зализываю раны и не выхожу из комнаты, где валяюсь на кровати с раскрытым учебником по психологии на животе, однако в мыслях то и дело воскрешаю встречу с Дезом.
Он был рядом, и я снова чувствовала на себе его полный желания взгляд другим, переполненным обидой, и это скинуло меня в пропасть, которой всегда являлись наши отношения.
Яд. Для него я источаю яд.
Он окунул меня в правду, будто в кипящую смолу, и причинил боль.
Потому что он прав, но мы оба ошиблись. Все споры и склоки заставили нас потерять голос разума. Достаточно было чаще говорить друг с другом и сражаться за наше счастье. А теперь он с Виолет и, кажется, по-настоящему дорожит ею. Не похоже, что она нужна ему только отвлечься. С ней у него есть что-то подобное нашим отношениям. За эти дни я это поняла.
Я теряю его.
И это была моя вина.
Это все еще моя вина.
Только со временем мы осознаем ценность людей, которые входят в жизнь. Время позволяет измерить чувство и потребность в них. И только когда мы кого-то теряем, то осознаем с абсолютной ясностью, какое зло учинили, заставив человека уйти, ведь воспринимали его присутствие как нечто разумеющееся и поверив, что, несмотря на дрязги, можно превратить агрессию в ласку.
Два стука в дверь отвлекают от мысленного самобичевания. Фейт с каскадом черных кудряшек и улыбкой на лице врывается в мою комнату. Она слишком радостная, и я знаю почему.
– Фейт Монтгомери, твое довольное личико говорит само за себя, – шутливо заявляю я.
– О! – протягивает подруга, приблизившись к моей кровати и рухнув в нее. – Я так счастлива, Анаис!
– Вижу!
Улыбаюсь, но, очевидно, Фейт слышит в моем голосе страдание, которое не способна скрыть даже улыбка, и тут же становится серьезной.