Ее глаза наполняются слезами, и она заключает меня в объятия.
– Скорее, пока не остыло! – повторяет Бри.
У меня фантастические подруги. Каждая по-своему, но обе беспокоятся за мое счастье.
13Дезмонд
Наши головы наполнены мечтами, но зацикливаемся на самых невозможных.
Тридцать три градуса.
Столько показывает термометр, висящий у входа в раздевалку. Это значит, что снаружи будет по крайней мере на три, а то и четыре градуса выше.
Чувствую, как под каской и формой по коже течет пот.
Это один из самых важных матчей чемпионата. Шестой тур первого круга. Мы встречаемся с одной из самых агрессивных команд дивизиона, застывшие в напряжении.
Оглядываю товарищей. Мы сидим плечом к плечу на деревянных скамейках, которые того и гляди вспыхнут. Тренер объясняет последнюю игровую схему. Все сконцентрированы на игре, которая стартует через пару минут.
Нас страшит не чемпионат, не «Колорадо Буффалос», наш сегодняшний соперник, а факт, что мы прекрасно знаем, сколько агентов и скаутов следят за нами. От этого мы словно на иголках: осознавая, что сейчас строим или разрушаем профессиональную карьеру.
Возможно, мне тоже стоило бы подумать о запасном плане для будущего, но пусть немного и упустил его из виду, так сильно желал всего этого, что прямо сейчас размышлять о других вариантах кажется просто неуместным.
«Ты – неудачник, как и твой отец, щенок. В твоих венах течет наша кровь. Ты проклят, Дез!»
Да пошла ты, мама! Это не так. Это моя мечта, и я буду сражаться за нее зубами и когтями.
Когда тренер заканчивает напутственную речь, мы встаем, опускаем забрала шлемов и выстраиваемся в ряд, чтобы выйти наружу и поприветствовать зрителей.
«Роуз Боул» в Пасадене – огромный стадион, который, когда заполнен, а это происходит всегда, не слишком помогает успокоить нервы, но мы здесь, чтобы победить, и готовы это сделать.
Когда выходим на поле, солнце ослепляет и знойный ветер пробегает по телам.
Не замечаю, как проходят предстартовые минуты, погрузившись в обычный предматчевый ритуал, для которого собираемся в круг.
Семь судей располагаются на своих местах, и команды занимают стартовые позиции. Это – моя родная стихия, и я сейчас здесь: с ясным умом, настоящий и сконцентрированный. Игрок соперника напротив меня скалится, чтобы запугать меня, и кто я таков, чтобы лишать его удовольствия? Я скалюсь в ответ и подмигиваю ему.
Увидим, кто прорвет оборону, придурок!
Главный судья встает сзади меня и дает свисток о начале матча. Томпсон тут же пасует на Нельсона, и я продираюсь вперед, усмиряя и обрушивая на землю стену из мускулов, что возникает передо мной. Преодолеваю ярд за ярдом, будто в меня вселился дьявол. Два игрока преследуют меня, уклоняюсь от них и оказываюсь возле зачетной линии, готовый занести тачдаун. Нельсон бросает мне мяч, и я без проблем ловлю его и приношу первое очко команде под невероятные овации зрителей.
Тип по фамилии Флинн (прочитал на его майке), что ухмылялся мне перед стартовым свистком, проходит мимо и задевает плечом.
Какого хрена…
Позволяю ему пробежать дальше. Игра остановлена, и если отреагирую на его выходку, то рискую схлопотать удаление с поля.
Затем поднимаю забрало на шлеме, чтобы вдохнуть воздух, и в этот момент замечаю ее. Крошечную темную точку, озаренную длинными волосами медового цвета. На ней серая майка с длинными рукавами и черные джинсы.
Она прижимает руки к груди, наши взгляды встречаются, и мне не хватает воздуха. Конечно же, не из-за забега, который только что сделал: Анаис всегда была способна впитывать воздух, которым дышал. Затем отвожу взгляд немного правее в сторону, где кто-то изо всех сил пытается привлечь мое внимание. Цветное пятнышко: Виолет, на которой, наоборот, разноцветный топ и ярко-синяя мини-юбка.
Посреди ее рыжих волос выделяется прядь, снова розовая. Виолет машет, и я улыбаюсь из-за ее эмоциональности. Она – единственная, кто в состоянии развеселить без лишних усилий.
Свисток главного арбитра возвращает к игре. Занимаю место и бросаю взгляд на Томпсона, показывая, чтобы он пробивал защиту и бежал к последнему ярду.
Нам без особых проблем удается продвинуться. Соперники делают жесткие захваты, и судьи, кажется, не намерены считать это нарушениями, однако, к счастью, мы куда проворнее. Перехватываю бросок Родригеса и тут же пасую на Томпсона, который может смело заносить второй тачдаун.
Толпа в экстазе, а противники выглядят все более разъяренными.
Несколько раз они делают больно. Флинн решает полностью отдаться цели размазать меня, и я отражаю каждый удар, рыча в ответ.
Ему удается кинуть меня на землю, и от удара каски в грудь перехватывает дыхание. Он сыграл грубо, и зрители гудят на трибунах.
Проклятый бульдозер!
Поднимаюсь на ноги и, несмотря на то что отчаянно хочу найти глазами Анаис среди зрителей, остаюсь сконцентрированным и не выключаюсь из игры.
Первокурсники Прескотт и Вилльямс вспахивают ярд за ярдом, и пусть, возможно, соперник и самая злая команда чемпионата, финальный результат 27:20 в нашу пользу. Однако мы испытали на себе столько грубых приемов, что ковыляем с поля будто ветераны после боя.
– Ты был великолепен, Вэрд.
Томпсон идет навстречу и хлопает по плечу.
– Спасибо, босс. Ты тоже не сплоховал.
Жест уважения от капитана возвращает в те времена, когда другой капитан хотел любой ценой выставить меня из команды.
Все меняется. Задаюсь вопросом, остался ли Брайан Милс все тем же придурком и есть ли еще что-то между ним и Анаис. Впрочем, прошел ведь целый год. Куча вещей может случиться за один проклятый год.
Ревность, которую, как считал, удавалось сдерживать глупым безразличием, сейчас возвращается, чтобы сжать нутро и разозлить меня.
Поворачиваюсь к трибунам, но Анаис больше нет на месте, как и Виолет.
Они испарились.
Возвращаюсь в раздевалку с командой, и мы еще немного продолжаем праздновать победу.
Когда отхожу от товарищей, чтобы забрать вещи из шкафчика, ко мне подходит тренер.
– Вэрд!
– Да, мистер?
– Парень, ты провел отличную игру.
– Спасибо, тренер.
Он улыбается, и его лицо перестает быть угрюмым и становится по-отечески приветливым.
– Они наблюдают за тобой. Хочу, чтобы ты это знал.
Вот это новость. Мне хотелось запрыгать от радости по всей раздевалке.
– Не разочаруй меня.
– Ни в коем случае.
– И ничего не говори товарищам. Не хочу, чтобы в команде были трения, – уведомляет он, прежде чем повернуться и уйти.
– Будет сделано.
С усилием подавляю радостный крик и понимаю, что первой, с кем хотелось бы поделиться этой новостью, является Анаис. Это выводит из равновесия, но слишком возбужден, чтобы долго раздумывать над слабиной.
Боже! Я попал на карандаш агентам. Это фантастика!
Наконец, смываю под душем пот и усталость. На мне остается только приятный запах победы и старая надежда, которая теперь обретает более отчетливые очертания.
Пока одеваюсь, засовываю руку в сумку и натыкаюсь на кепку Зака. Ношу ее с собой на каждую игру. Она мой талисман. На самом деле невероятно, сколько всего разного представляет для меня эта кепка. Иногда она – мучитель, что-то типа орудия для пыток, но сейчас, дотрагиваясь до нее, словно благодарю Зака.
– Снаружи полно фанаток, – восклицает Лиам.
– Как всегда, – пожимает плечами Йен. – За весь год ни разу не видел столько девчонок, теперь не знаю, куда глядеть.
Он прикалывается над этим, но прав.
Девчонки сохнут по спортсменам, так что часто приходится принимать самые разные подарки: трусики, лифчики, мягкие игрушки с приколотыми телефонными номерами… предложения секса. Многочисленные и разнообразные. От перепихона в раздевалке команды до обслуживания в убогой ванной комнате кампуса.
Парни хотят продолжить отмечать победу в баре. Я разбит, но мы заслужили выпить пива, а мне определенно есть что отпраздновать, помимо выигранного матча, так что соглашаюсь.
– Эй, подождите меня! – кричу в спину Томпсону и Шерману, которые уже прихватили по две девчонки на каждого.
– Лиам, Йэн, подо… черт!
Натыкаюсь на Виолет, которая неожиданно возникает снаружи раздевалки и тут же, обхватив меня за шею, прилипает губами к моему рту.
Кидаю сумку на пол и сжимаю мягкие бока Виолет, наслаждаясь ее запахом и клубничным вкусом, который заставляет представить, что сейчас нахожусь в объятиях моей девушки. Свист товарищей пробивается в туман мыслей, и я медленно отлипаю от губ Виолет.
– Привет, чемпион.
Она улыбается и бросает торжествующий взгляд на девчонок позади меня.
– Привет, малышка. Тебе нравится заставлять их кусать локти от зависти, а?
А затем вижу ее, стоящую лицом к входу в коридор для спортсменов. Сноп света обволакивает сзади, и в его лучах она смотрится худее, чем есть на самом деле. Она выглядит почти как призрак, одетая во все темное. На ней кофта с длинными рукавами, которую ненавижу, потому что знаю, что они означают. У нее бледное лицо, наполовину скрытое волосами. Она наблюдает за нами, нервно теребя руки. Свет бьет в глаза, поэтому не могу разглядеть выражение лица.
Затем она пятится.
Один шаг, два, три. Поворачивается и убегает.
– Она здесь из-за тебя?
Голос Виолет заставляет меня вздрогнуть.
– Может быть.
– Тебе нужно проверить, как она? – спрашивает Виолет с искренним беспокойством, и я еще сильнее ценю ее за это.
– Нет.
Глубоко вздыхаю, потому что я – трус, который в действительности хотел бы побежать за Анаис и положить конец абсурдной ситуации единственным способом, который известен: снова скрыться в ней, чтобы увидеть, являемся ли мы все еще теми Дезом и Анаис. Однако боюсь, что она снова украдет душу. Не могу позволить ей приблизиться к себе. Не раньше, чем увижу ее более сильной. Настолько сильной, чтобы больше не причинять самой себе зла. Настолько сильной, чтобы не рассчитывать на других, двигаясь вперед. Так что обязываю дождаться этих изменений и молюсь, чтобы они произошли.