– Проклятие, давай помедленнее. Я на каблуках, – осекаю Деза, когда он заталкивает меня в пустой кабинет.
– Ты собираешься дать шанс этому придурку? – накидывается он на меня.
– Позаботься о себе, Анаис, – передразниваю его вчерашние слова. – Ладно, Дезмонд, послушай, это мой способ позаботиться о себе.
– Ты не понимаешь, что он хочет затащить тебя в постель?
– Может, и так, но это больше не твое дело, или я ошибаюсь?
– Отлично!
Он почти рычит и надвигается на меня, отчего инстинктивно пячусь, прислоняясь к закрытой двери.
Дезмонд обхватывает мою голову и наклоняет свое лицо к моему.
– Вижу, ты нашла в себе смелость отвечать, Анаис.
Прищуриваюсь и пытаюсь не дышать полной грудью, чтобы не вдохнуть его запах, который, как обычно, ударит в голову.
– Да, когда-то я была трусихой, Дез, но больше не та девчонка. Ты продолжаешь видеть меня такой, но я изменилась.
Возможно, черт возьми! Но предпочту откусить себе язык, чем признать, что страхи никуда не делись.
– Из нас двоих теперь трус – ты.
Его глаза вспыхивают гневным огнем.
– Забери назад свои слова.
Меня заводит провоцировать его, потому что он хочет меня. Он может развлекаться с Виолет и самообманываться, что она представляет нечто другое, по сравнению с тем, что было между нами, но хочу выпустить наружу огонь, который тлеет под углями, и сделаю все для этого.
– Они, – цедит он сквозь зубы, оголяя мои руки, – это они делают из меня большего труса, чем ты, или все наоборот, Анаис?
– Нектаринка. Так меня ты называл.
Подло бить по слабостям, и я не доставлю ему удовольствия увидеть, как заплачу.
Дез сжимает губы, а затем с напором целует меня до тех пор, пока не поддаюсь, позволяя проникнуть в мой рот.
Он пожирает меня.
Дез берет все, верша языком заклинание, и мое тело кричит в ответ. Оно хочет принадлежать ему.
– Я люблю тебя. Ты не можешь пользоваться моими ранами, чтобы отстранить от себя, – с трудом произношу, когда он дает передышку.
– Мы совершили черт знает что, Анаис. Я должен был увидеть, чем этим шрамы были на самом деле. Ты обманула меня и продолжаешь это делать.
Теперь в его голосе звучит нота отчаяния. Дез смягчает тон, хотя смысл слов прознает словно острые шипы.
– Это неправда.
– Разве? Я не сумасшедший, Ана.
Отстраняюсь, показывая руки:
– Скажи, что они означают для тебя?
– Твои провалы. Страхи, любовь, в которой нуждалась и не получила. Желание причинить себе боль, чтобы не чувствовать другую боль. А сейчас скажу тебе, что это, – Дез указывает на себя, а затем на меня, – ошибка, и знаешь почему?
Трясу головой, но уже знаю, что он скажет.
– Мы любили друг друга, надеясь, что приспособимся, но любовь имеет более сложную структуру. Можно вместе справляться с любой проблемой, зная, что если один упадет, другой поможет ему подняться, но ты приклеилась ко мне, требуя, чтобы я нес тебя на спине, а я позволил тебе это.
Дез обхватывает мое лицо руками, и его прикосновение становится нежным.
– Я был счастлив, Нектаринка. Благодарным за возможность быть воином, который сражается с твоей болью. Мне это нравилось. Больше меня ничего не волновало. Тебе нужно было спастись, а у меня была потребность спасти и почувствовать, что кому-то важен. И тот факт, что ты была этим «кем-то», заставил меня сойти с ума…
Мне нечего ответить.
– Потому что наконец-то я любил человека, который любил меня.
Он задыхается и, не отрывая глаз, смотрит на неконтролируемое движение своей груди.
– Ты осознаешь, насколько нездоровым все это выглядит? Любовь не может быть только нуждой. Она не может быть настолько безумной. Ты понимаешь это?
Ощущение, что он проверяет меня. От моего ответа зависит, предоставит ли он возможность. Читаю это в его глазах, понимая, что он хочет ее мне дать.
По-прежнему молчу, размышляя над каждым словом, а также эмоциями, которые пробегают по его лицу и задают ритм сердцу.
Всё так. Наша любовь была чем-то нездоровым, но также она была огромной, насыщенной и такой глубокой, что утянула на дно, пусть мы и держали ее в руках. Мы не можем потерять ее.
– Поехали со мной в Лас-Вегас?
– Что?
Он прав, когда говорит, что наши отношения не были здоровыми, поэтому хочу начать все заново с самих основ. С момента, когда мы встретились, прежде чем стать безумием друг для друга.
Нам нужно сделать шаг назад.
– Когда Фейт и Бри узнали, что я не хочу возвращаться домой, они купили билеты. На День благодарения у тебя пауза в тренировках, поехали с нами.
– Не знаю, хорошая ли это идея…
– Поехали. Со. Мной. Начнем все заново как друзья, Дез. Прошу. Никаких требований. Никаких драм… Никакого секса. Будь моим другом.
Однажды уже просила его об этом, и результат был ужасен, но теперь надеюсь, что он согласится. Мне стоит хорошо разыграть карты.
Дез задумывается над предложением. Боже, он на самом деле думает об этом, так что повышаю ставки:
– Всего лишь два дня. Я не утащу тебя от Виолет надолго.
– Я не думаю о ней, но знаешь, что меня выбешивает?
Он бросает на меня злой взгляд:
– Что ты прекрасно осознаешь, что ни одна другая девушка никогда не сможет быть тобой. Посмотри на себя!
Не подчиняюсь и вместо этого пристально гляжу на него:
– Я лучше посмотрю на тебя. Дез, ты просто упрямишься. Ну и какая от этого польза, если мы все равно не сможем находиться далеко друг от друга?
– Я смог продержаться целый год. С чего ты взяла, что я не смогу снова?
Дез прав, однако разум застыл от его слов о Виолет, и хотелось скакать от радости, однако это выглядело бы весьма жалко.
– Тогда собирай сумку и поехали с нами. Не бойся. Будь моим другом. Дай возможность показать, что я изменилась.
Его взгляд зажигается.
– Я поищу билет.
Дез отстраняется и направляется к выходу. Он смотрит куда-то за мое плечо, и на мгновение испытываю страх, что он сейчас передумает.
– Значит, друзья, Анаис?
Закусываю губу, чтобы сдержать радостный крик.
– Друзья, Дез.
– Тогда я приглашу и Виолет, – ангельским тоном сообщает он, и злость от слов заставляет сделать глупость.
– Отлично! Потому что я собиралась пригласить Аарона.
Этот обман не приносит никакой выгоды. Дез даже не сбавляет шаг, выходя из аудитории с расслабленным видом.
Когда за ним закрывается дверь, чувствую, как энергия захватывает меня. Гляжу на порезы, дотрагиваюсь до них и понимаю, боже, конечно же, понимаю, что дорога к выздоровлению будет долгой. Это зависит только от меня и желания помочь себе. Я не могу надеяться, как ждала и требовала в прошлом, что Деза будет достаточно, чтобы заполнить пустоты, из-за которых себя режу.
Невозможно по-настоящему кого-то любить, если не любишь самого себя. Сейчас это осознаю и надеюсь, что осознание наконец-то к чему-то приведет.
Хватаю мобильник и ищу в контактах номер, на который звонила всего лишь пару раз. Не удалила его, хоть и хотела это сделать каждый раз, когда он попадался на глаза.
– Здравствуйте, кабинет доктора Джексон.
– Да, добрый день… – Голос слегка дрожит, и я прокашливаюсь несколько раз. – Меня зовут Анаис Керпер. Я хотела бы записаться на прием.
17Дезмонд
Иногда случается так, что ты находишь половину собственной души. Ту самую, которая бьет тебя по лицу любым недостатком, но без которой будешь чувствовать себя неполноценным.
Выключаю комп и смотрю по сторонам. Уже оплатил билет, и теперь не остается ничего другого, как достать небольшой чемодан на колесиках, который, должно быть, затолкал в шкаф.
Брейден следит за каждым моим движением.
– Ты ведь не выкинешь какую-нибудь фигню?
С того момента, как он узнал об этом путешествии, он не дает покоя, но я увиливал от темы, потому что, по правде говоря, особо нечего сказать.
– Кто знает, черт возьми? – отзываюсь немного раздраженным и безразличным тоном. В действительности внутри меня бушует буря.
Вообще не представляю, что может случиться в Лас-Вегасе.
Задаюсь этим вопросом с момента, как оставил Анаис в кабинете. Правда в том, что иногда случается так, что ты находишь половину собственной души. Ту самую, которая бьет тебя по лицу любым недостатком, но без которой будешь чувствовать себя неполноценным.
Все беспокойство, которое превратил в панцирь из ненависти и льда, возможно, было обязано всему этому. Факту, что без Анаис чувствовал себя неправильным и потерянным.
Она хочет, чтобы мы были друзьями. Возможно, я смогу это.
Гляжу на кепку Зака и решаю засунуть ее в чемодан, однако, если хочу по-настоящему начать заново с Анаис, мне нужно освободиться от цепей.
Отстраиваются после урагана, но не до него. А наш ураган, без сомнений, уже позади. Теперь мы должны любым способом жить дальше. По одиночке или вместе.
– Прости, дружище, – шепчу, чтобы Брейден не смог меня услышать.
Оставляю кепку на кровати. Затем хватаю чемодан и кладу на кровать, принимаясь запихивать в него одежду.
– Возьми что-нибудь стильное. Ты едешь в Лас-Вегас, а не на послематчевую вечеринку.
На мгновение задумываюсь. Брейден прав. Впервые с того момента, как Анаис пригласила меня, чувствую, как дрожу от возбуждения. Будто сумел снова ухватить часть того, что она давала маленькими кусочками. Того, что заставило в нее влюбиться.
Беру пару рубашек и кидаю их в чемодан. Это верх моего понимания элегантности.
– Значит…
Брэд хочет знать больше.
– Ничего не значит.
Смотрю на него свирепым взглядом и лгу.
– Она сказала, что подруги подарили ей это путешествие, и предложила присоединиться к ним.
– Да-да…
– Она предложила мне стать друзьями. Брейден, тебе не понять…
Натыкаюсь на скептическое выражение лица приятеля.
Замечаю его разочарованный вид и качаю головой.