Рискую и касаюсь его руки. Дез ничего не говорит и продолжает молча идти, в то время как мокрая челка спадает на его глаза, и капли дождя украшают и без того идеальное лицо.
Мы практически промокли до нитки. Мне холодно, и я дрожу. Дез останавливается, и я вместе с ним. Он хлопает ресницами и пристально смотрит на мое дрожащее тело, а затем снова поднимает взгляд на лицо.
Не говоря ни слова, берет меня за руку, и мы продолжаем путь.
Когда, наконец, входим в его общежитие, не знаю, что меня ждет. С одной стороны, надеюсь, что мы окажемся одни, с другой – что Брейден будет на месте. Возможно, он знает, что делать в таком случае. Брэд знает Дезмонда лучше меня, по крайней мере что касается прошлого. Уверена, что все, что случилось сегодня, берет начало именно там.
Однако, как только Дез понимает, что в комнате никого нет, кажется, расслабляется.
Тут же направляется к окну и раздвигает жалюзи. Надавливает сначала руками, затем лбом, на оконное стекло. Снаружи ветер качает деревья, и над всем угрожающе нависает мрачное небо. Дождь ручьями течет по залитому стеклу.
Замерев, наблюдаю за Дезом, который, по-прежнему прерывисто дыша, отрывается от окна и идет в ванную. Все еще стою не шелохнувшись, не способная произнести даже слово.
Хочу, чтобы Дез пришел в себя.
Не приходится долго ждать, когда он вернется. Он снял футболку, и его взгляд изменился. Дез по-прежнему все еще немного растерян, но выглядит так, словно вернулся, чтобы предать меня огню.
– Как ты справляешься с болью, Анаис?
– Что? Почему ты меня об этом спрашиваешь?
Он кладет мне в руку лезвие бритвы, которую, должно быть, принес из ванной. Едва не вскрикиваю.
Затем поворачивает ко мне обнаженное плечо.
– Сделай это. Прошу. Вылечи мою боль.
– Нет.
Отшатываюсь и растерянно гляжу ему в глаза. Он не может просить меня об этом.
Его глаза блестят так сильно, что спрашиваю себя, почему он не заплачет и не выплеснет то, что его убивает.
– Прошу тебя, малышка. Вылечи мою боль. Сделай это другой болью. Я схожу с ума.
Его нужда – моя необходимость, так что прищуриваюсь и пытаюсь не обращать внимания на яростное биение сердца.
– Мы могли бы поговорить вместо этого. Дез… я…
– Сделай, ради небесной любви. Помоги мне, прошу!
Помоги мне!
Сокрушенная мольба заставляет сделать это. Беру лезвие и смотрю на Деза. Внезапно осознаю, что все это неправильно. Я не помогу ему этим.
– Дез…
– Нектаринка, прошу тебя…
Он дрожит. Его глаза наполнены страданием, которое способно уничтожить того, кто в них смотрит.
Лезвие едва не выпадает у меня из руки. Его плечи, наоборот, замерли в ожидании. Приближаю бритву к его коже и надавливаю острием.
– Сделай это!
Его голос – сплошная мольба о помощи, и я, вся в слезах, поддаюсь.
Давлю на бритву еще сильнее и смотрю, как на коже появляется кровь.
– Еще, – цедит он сквозь зубы.
Переношу лезвие немного выше и делаю новый порез.
– Еще… – Дез откидывает голову и медленно дышит.
Порез. Кровь. Мои слезы.
– Хватит!
Отбрасываю это проклятое орудие пыток, которое столько раз испытала на себе.
Бегу в ванную и хватаю полотенце, чтобы вытереть раны, которые нанесла Дезу. Он снова в трансе, и я провожаю его в спальню. Достаю дезинфицирующее средство и яростно вытираю слезы.
Я не должна была этого делать.
Это все неправильно.
Это все неправильно, черт подери!
Заботливо протираю порезы, затем накладываю сверху повязку, которая полностью их закрывает.
– Возвращайся ко мне.
Когда вижу, что он не хочет отвечать, осыпаю его лицо поцелуями.
Я мокрая с ног до головы, поэтому снимаю майку и остаюсь в лифчике.
– Вернись ко мне, Дез.
Медленно и нежно целую его. Он позволяет и в определенный момент сам начинает целовать. С его губ срывается стон. Рукой Дез проводит по моей спине, а затем кладет на мою грудь.
– Не проси меня взять тебя сейчас. Я не смогу быть нежным.
О, Дез! Раненый и нуждающийся Дезмонд – смертельное оружие для моего сердца.
Мгновение спустя мои губы снова прижимаются к его рту, который тут же приоткрывается. Дез кладет руку на мой затылок, прижимает к себе и крепко удерживает рядом. Языки встречаются, начиная соблазнительный и быстрый танец.
Это один из его поцелуев.
Один из тех поцелуев.
Испытываю радость.
Снимаю лифчик и стону в его губы, а он скользит ртом по моему лицу, добираясь до уха.
– Я нуждаюсь в тебе.
– Знаю.
Он молча делает меня своей. Приглашает принять тьму, которая поглотила его, чтобы я осветила ее.
Дез обхватывает меня за талию и направляет к постели, предлагая лечь на нее. Затем направляется к комоду и открывает ящик. Раздевается и уверенными движениями натягивает презерватив, а затем возвращается.
Он выглядит словно раненый воин с повязкой, что обвязана вокруг его плеча, и в этот момент понимаю, что не знаю, смогу ли когда-нибудь простить себя за то, что поддалась и порезала его, однако затем чувствую, как его руки обхватывают меня, и для мучений больше не остается места. Я должна вылечить его мучения. Хочу их вылечить.
Взгляд Деза блуждает по моему телу, от лица до промежности. Теперь, когда он прикусывает губу, наконец-то снова вижу моего Деза. Он снова со мной, и довольно трогательно, что он вернулся в мгновение, когда наши тела слились воедино.
Его движения внутри меня резки и грубы. Не сдерживаю ни единого стона, хочу, чтобы он слышал меня и чтобы понимал, что сейчас желаю быть здесь ради него. Хочу прижимать его к себе и утешать, обнимать руками и сердцем, чтобы защитить его.
В определенный момент Дез замедляется и прижимается своим лбом к моему.
– Прости.
Его голос наполнен таким раскаянием, что на мгновение остаюсь в полном замешательстве.
Он думает, что причиняет боль, и хочет принять на себя вину в том числе и за это, но не позволю.
– Нет, Дез! Посмотри на меня, черт возьми! – Хватаю его лицо обеими руками и заставляю посмотреть на меня страдающим взглядом. – Это ты прости меня. Слышишь!
– Нет. Мне было это нужно. Не пытайся возложить на себя вину.
– Я не должна была…
– Это я попросил тебя об этом. Мне это помогло.
– Прекрати. Неправильно и жестоко, что ты просишь меня сделать это. Такого больше не случится, Дезмонд. Не проси меня больше об этом, понял? Я не пойду на это.
Дез кивает и снова начинает двигаться внутри меня, на это раз нежно, пока оба не достигаем удовольствия и не сливаемся в длинном и освобождающем стоне, который заставляет приятно содрогнуться всем телом.
Медленно возвращаемся к реальности. Дышим в унисон и успокаиваемся. Дез прижимает голову к груди и лениво вырисовывает круги на животе. Ласкаю его волосы, и мы наслаждаемся покоем после бури, осознавая, что та еще вернется, чтобы снова обрушиться на нас.
Очень скоро.
– Не хочешь рассказать мне об этом?
Чувствую, как Дез напрягается, и его пальцы замирают на моем животе.
Может быть, нужно дать ему время, но я разглядела щель и собираюсь ею воспользоваться. Не смогу помочь Дезу, если не пойму, что с ним происходит.
Он голый поднимается с постели и начинает нервно расхаживать по комнате, а затем издает горький смешок. Вижу, как с трудом сглатывает, и во взгляде различаю ужас, но хочу разделить с ним все и на этот раз спасти.
– Анаис, не знаю, смогу ли я…
– Ты справишься. Я здесь, Дез. Позволь мне поменяться с тобой за все разы, когда ты был на моем месте и оставался ради меня. Знаю, что я ходячий хаос, но разве тебе так сложно довериться мне?
Дез тяжело вздыхает и опускает голову.
– Я ни с кем никогда не говорил об этом, даже с Брейденом, хотя мы оба знали, что происходило в тех домах.
– В тех?
– Да, в тех. – Он блуждает взглядом по комнате, ни разу не взглянув на меня. – Это случалось не один раз. Мне хотелось бы рассказать тебе более приятную историю, но правда полна отвратительных деталей. Ты уверена, что хочешь узнать?
Отстраненным взглядом Дез смотрит в точку позади меня.
– Да, прошу тебя… – шепчу я, и он потухшими глазами смотрит на меня, словно могу убежать после того, что он расскажет.
– Первый раз Джеремия Спектор, так звали моего… приемного отца, – с презрением произносит Дез. – Он запер меня в гараже. Сказал, что если не сделаю это, Брейден окажется на моем месте.
Боже! В один миг сердце леденеет, и хочется закричать при мыслях о несчастном мальчике, но сдерживаюсь, чтобы не издать ни звука. Кажется, что едва пророню хоть слово, Дез снова закроет ящик с воспоминаниями.
– Я чувствовал себя таким беспомощным! Мне было тринадцать, а он был намного больше меня. Это не был первый раз. Еще годом ранее Элизабет, приемная мать… С ней тоже чувствовал себя… мерзким. Знаешь почему?
Не отваживаюсь спросить.
– Потому что мне нравилось то, что она делала со мной.
– Ты был ребенком, Дез.
– Но это все равно было неправильно, Анаис… Это было неправильно, понимаешь?
Его голос настолько пропитан отвращением. Не хочу, чтобы Дезу приходилось насильно вспоминать прошлое.
– С ним я испытывал лишь боль.
Он зажмуривается и, втягивая воздух сквозь зубы, цедит:
– Это было ужасно.
Открываю рот, чтобы прервать его, но он опережает меня:
– Знаю, что ты хочешь сказать. Это была не моя вина, и это правда. Но этого недостаточно. Думал, что все осталось позади, но ошибался. Темное место, куда меня отволок тот тип, всегда будет грозиться поглотить меня.
Подбегаю к Дезу и обнимаю его. Слезы струятся по моим щекам, но я должна быть сильной. Обхватываю его лицо руками, делаю несколько глубоких вдохов и медленно целую его, надеясь, что заберу его из того места, в котором оказалась его душа.
– Тот человек… – боюсь спрашивать об этом, – …кто это был?
Глаза Деза снова становятся пустыми. Испытываю ужас от мысли, что совершила большую глупость.