В ее глазах загорается счастливый огонек.
Ей так нужно, чтобы родители любили ее, что у меня сжимается сердце, когда вижу, с какой надеждой она откликается на их слова.
Затем Анаис тяжело вздыхает.
– Знаю, что должна хорошо заниматься. Пропустила всего лишь пару занятий…
Она замолкает, и на ее лице проявляется ярость.
Анаис крутит прядь волос пальцами, но ее движение быстрое и резкое.
– Откуда ты об этом знаешь? Кто тебе сообщил?
Молчание наполняется негодованием. Во мне начинает расти гордость за нее.
Анаис еще сильнее начинает теребить волосы. Ей хочется причинить себе боль.
– Конечно! Я должна была догадаться об этом. Ладно, знаешь, что я скажу? Тебе стоило лучше потратить деньги.
Она еще немного слушает отца, и разочарование, то самое, которое уже видел множество раз, снова начинает проявляться.
Медленно подхожу к ней и беру за руку, которой она изводит себя.
Наши взгляды встречаются, и страдание, которое читаю в ее глазах, едва не разрушает меня, однако она оставляет руку в моей и отпускает волосы.
– Я верну тебе все до центика, – цедит она сквозь зубы и вешает трубку.
Когда Анаис видит, что снова приближаюсь к ней, поднимает руку, чтобы остановить:
– Мне нужна минутка, Дез.
– Даже не мечтай.
Игнорирую просьбу и крепко обнимаю ее. Она яростно дышит, но ярость куда лучше, чем покорность.
– Он болван.
– Это так.
– Хочешь об этом поговорить?
– Нет.
– Окей.
Немного качаю ее, пока дыхание не успокаивается, и она поднимает голову, чтобы посмотреть на меня:
– Я хочу блинчики.
Расслабленно выдыхаю. Мэтт не вывел ее из равновесия. По крайней мере, не так, как в прошлые разы. Глажу ее по щеке.
– Тогда вперед, малышка. Приготовим лучшие блинчики во всей Калифорнии.
– Хвастунишка.
Она встает на носочки и целует меня.
Возможно, ей достаточно меня, чтобы быть счастливой. Мне точно достаточно ее.
30Анаис
Даже у самого сильного человека есть слабости.
Быть здесь в худший момент для Деза и не сломаться. Для меня это стало важной трансформацией. Будто сердце изменило ритм, а кровь принялась еще быстрее бежать по венам. Будто я по-настоящему была живой, а не казалась, как было многие годы.
Дез принимает душ, и я пользуюсь этим, чтобы немного прибраться. Приготовленные блинчики были просто пальчики оближешь, но мы учинили беспорядок на кухне.
Собираюсь и сегодня пропустить уроки, потому что сейчас в приоритете Дезмонд, и даже отец не сможет отвлечь от этого намерения. Вернусь к учебе, как только, так сразу, но не сейчас.
Садовник воскресил в памяти Дезмонда вещи, которые до сих пор находятся с ним, пришитые к нему, словно вторая кожа, пусть Дез и не хочет, чтобы я беспокоилась из-за этого.
Учитывая, что Дезмонд не хочет ничем делиться с Брейденом, остаюсь единственным человеком, который может быть рядом с ним, так что не собираюсь ни на сантиметр отдаляться от него.
Мир Дезмонда темное обиталище, и я знаю лишь его часть. Это все должно бы испугать, и, возможно, прежняя Анаис отдалилась бы от Деза, но я изменилась.
Мы связаны неразрывно и вместе встретим демонов.
Мою сковородку, когда в дверь два раза осторожно, почти нерешительно, стучат.
У Брейдена есть ключи, так что это не он. И хотя на мне почти ничего нет, Дез еще в ванной, поэтому придется открыть.
Не готова к тому, кого вижу, хотя стоило ожидать, что рано или поздно она снова появится.
Виолет.
На ней белый топ, который доходит до живота, обнажая его, и джинсы с дырками на коленках. Она прекрасна. Как только видит меня, ее глаза округляются от удивления:
– Анаис.
– Виолет.
Признаю, мой тон далек от приветливого, но после всего того, что случилось вчера, собираюсь держать подальше от Дезмонда все, что может побеспокоить.
С удовлетворением слежу за ее взглядом, который пробегает по моему телу. На мне только майка Деза, что само по себе достаточно ясно и однозначно говорит обо всем. Однако на лице Виолет появляется саркастичная усмешка, и я чувствую, что того и гляди взорвусь.
– Дезмонд дома?
– Он принимает душ. Передам, что ты приходила.
– Я могу подождать. Это не проблема.
Что за нахалка!
В этот момент Дез выходит из ванной.
Хвала небесам, он одет, но от его вида, как обычно, хочется восторженно завизжать, так что чувствую желание застолбить территорию.
– Виолет!
Она вскрикивает и бросается в его объятия.
– Я скучала по тебе!
Что?
Дез замирает в изумлении. Виолет перегибает палку, чтобы побесить меня, и это глупо, потому что Дез не знает, как вести себя с нами обеими. Однако знаю, насколько мы важны друг другу, так что сдерживаю ревность и стараюсь оставаться спокойной.
– Да, э… – Дез бросает на меня взгляд, полный раскаяния, и отстраняет Виолет на приличное расстояние. – Как у тебя дела?
– Сейчас хорошо, – произносит Виолет и аккуратно дотрагивается до повязки на плече Деза. – Чемпион, что с тобой стряслось?
Дез не отвечает. Нервная судорога пробегает по нижней челюсти. Виолет поворачивается и смотрит на меня, и я чувствую, как она смотрит на мои шрамы.
Что она видит? Сумасшедшую девицу, взбаламутившую голову парня, в которого она влюблена?
Избегаю ее взгляда и, уставившись в пол, тереблю кантик майки Деза, переминаясь с ноги на ногу. Затем наконец-то чувствую объятия рук, рук моего парня. Дез заметил замешательство и дает знать о себе.
– Все нормально?
Киваю:
– Мне нужно идти.
Хочу оставить их одних, чтобы они могли сказать друг другу все, что захотят, чтобы положить конец… тому, что есть между ними.
– Ты не должна.
Дез ни капельки не беспокоится, что Виолет его услышит.
– Нет, мне нужно, Дез. На прием к доктору.
Целую его в губы и, когда он отпускает, вижу на его лице разочарование, потому что он считает, что ранил меня.
Это не так, любовь моя.
Надеюсь, что взгляд передает ему это. Убегаю в ванную, оставляя им возможность объясниться и оказывая Дезмонду доверие.
В спешке переодеваюсь. Приму душ у себя.
Не слышу их голосов. Ничего удивительного, что они не говорят в моем присутствии.
Именно так это и представляла.
Выхожу из комнаты и хватаю телефон, даже не взглянув на них, иначе могу раскаяться в огромном доверии, которое оказываю Дезу. Однако татуировка на безымянном пальце значит больше, чем настоящее кольцо. И это успокаивает.
Прикасаюсь пальцем к ней, когда ухожу из квартиры Деза, и снова думаю про обещания, которыми обменялись в Лас-Вегасе. О любви, которая никогда не исчезала и вернулась, чтобы снова овладеть нами, безудержная как никогда.
Закрывая за собой дверь, глубоко вздыхаю и пытаюсь отогнать тяжелые мысли.
То, что есть у нас с Дезмондом, всегда будет намного сильнее остального.
31Дезмонд
Прошлое имеет силу возвращаться, чтобы найти нас. И находить. Всегда.
Как только Анаис закрывает за собой дверь, Ви подается вперед, чтобы поцеловать меня.
– Эй! – останавливаю ее. – Нет.
– Могу заставить тебя поменять мнение, Дез. Ты знаешь, что могу.
Какая муха ее ужалила? Моя девушка только вышла за порог. Виолет не может считать, что я сдамся так легко.
– Нет, боюсь, что нет.
Она меня даже не слушает, опускается на колени передо мной и начинает расстегивать ремень.
– Какого хрена… Ви! – Хватаю ее за плечи и заставляю подняться. – Мы с Анаис снова вместе. Думал, что ты поняла это по разговору, когда звонил тебе из Вегаса.
Когда она поднимает на меня глаза, замечаю синяк на ее скуле. Макияж делает его почти невидимым, но если смотреть на лицо против света, его можно различить.
Мне хочется спросить, что произошло, но ее руки проникают туда, куда не следует.
– Ты знаешь, что могу сделать для тебя, и знаешь, что это до смерти понравится тебе.
Эта не та Виолет, которую я знал.
Пытаюсь оттолкнуть ее от себя, но у нее железная хватка.
– Нет, Виолет. Я люблю ее. Я люблю Анаис. Ясно?
Она внезапно замирает. Ее глаза яростно сверкают.
– Все закончится так? Тебе хватило всего двух дней в Вегасе?
– Мне жаль, Виолет.
Искренне расстроен, что ранил ее, но не могу скрывать правду.
– Она тебе не подходит, – со злобой произносит Виолет, тяжело дыша.
– Ви, прошу. Не надо усложнять.
– Что она знает о твоем прошлом, а?
Какого черта…
Сейчас сыт по горло этой историей. Кроме того, ее слова напоминают, что проклятое прошлое вернулось, и от этого взрываюсь:
– А ты? Что ты знаешь обо мне? Ничего.
– Ты ошибаешься.
В ее взгляде появляется странный блеск, которого прежде не видел. Что случилось с ней, когда отправился в Лас-Вегас? Ее внешний вид беспокоит как никогда.
– Что ты этим хочешь сказать?
– Ноябрь 2012 года.
Чувствую вибрацию ее телефона, и когда Виолет достает его из кармана, широко раскрывает глаза и бежит к окну. Делает щель сквозь жалюзи и наблюдает за чем-то, а затем быстрым шагом возвращается.
– Ви, что происходит?
Не обращая внимания на вопрос, она продолжает:
– В дом матери и отчима приезжает мальчуган. Через неделю приезжает еще один. Его тень.
Кровь леденеет в жилах. Телефон продолжает вибрировать в руках Виолет, но его звук остается где-то далеко, слышу только яростное биение сердца.
– Меня отправили к бабушке, как обычно, когда к нам приезжали приемные дети. Мать и отчим делали это из-за денег. Он. Он делал это из-за денег, а я – помеха, но есть еще кое-что. Он делал это не только из-за них, были и другие причины, на которые мать не обращала внимания.
«Уходи. Я говорила, чтобы ты не приходил сюда несколько дней!»
«Но, мама, я скучал по тебе…»