– Дай! Почему? Почему не нужен? Я не выдержу без него! А-а-а!
Скачок.
Окружающее смазалось.
Звезды перестали существовать.
Космос перестал существовать.
Остались только большое солнце, берег моря и я.
Я шел по песку, и теплая вода касалась моих босых ног.
Анна-Мария шла навстречу. Но чем ближе она подходила, тем я отчетливее видел, что это не Анна-Мария, а Проныра. Мертвый Проныра с неподвижными стеклянными глазами.
«Ты меня убил, – сказал он. – Твою мать, Ницше, ты меня убил».
«Ты сам выпил то, что тебе не предназначалось. И называй меня Дельмахом».
Проныра посмотрел на солнце.
«Когда я вернусь, я ведь уже не буду человеком?»
Я пожал плечами.
«Твой друг упоминал «Звездное семя». Это то, о чем я думаю?» – спросил Проныра.
«Я еще не научился читать чужие мысли, но я стараюсь. Да, это именно то, о чем ты думаешь».
Испаряясь за миллиарды лет, черная дыра не исчезает полностью. На ее месте остается сконцентрированная информация – кристаллические объекты, нарушающие все законы физики. Одного их кубического миллиметра хватит, чтобы обеспечить чистой энергией целую планету на год.
Но на что способен кристалл размером с кулак? «Звездное семя» нашли на месте гибели карликовой галактики между Млечным Путем и Малым Магеллановым Облаком. Случайность. Удача. Рок.
«Ньюк индастри» узнала об этой находке первой, обогнав своих конкурентов в гонке слива и перехвата информации. «Звездная ласточка» – на свою удачу или беду? – подвернулась под руки и была нанята, чтобы доставить груз под строжайшей защитой на Медею. Там, в пещерах под толщей вулканического стекла, располагались научные лаборатории корпорации.
Поговаривали, что это «Ньюк индастри» финансировала повстанцев на Эридане. Если так, то «Звездное семя» действительно предназначалось для войны. Но «Ласточка» ушла в максимальный резонанс вместе с грузом и командой. Пятьдесят тысяч лет в будущее и пятьдесят тысяч лет назад. Первое колебание. Следующий скачок после такого будет слишком велик, чтобы присутствующие на борту не превратились в стаю безумцев.
Да, я помнил, что было потом.
«Что ты делаешь?» – прохрипел очнувшийся Хи-Мори.
Я разжал руки. На его шее остались следы от когтей.
«Вставай! Мы в максимальном резонансе. Сейчас зависли в обычном пространстве. Бежим! К капсулам, быстрее!»
«Звездное семя!»
Я схватил его за плечо, Хи-Мори вскрикнул.
«К черту семя! Спасай свою жизнь! Корабль вот-вот уйдет в новый скачок!» – прошептал я.
Уже в спасательном отсеке, когда мы тащили за собой большую часть команды и хохочущего капитана, я поспешил к последней капсуле, подальше от Хи-Мори. Не хотелось давать шанс своему убийце.
«Звездная ласточка» была похожа на птицу, которая собирается расправить крылья. Но это лишь форма – межзвездник не предназначался для полетов в атмосфере и посадки на планеты. Корабль был космическим странником. Моим прошлым. Моим домом. Звездным ульем с прилепленным к корпусу множеством грузовых отсеков и шлюпок.
Среди этого нагромождения мусора у одного из шлюзов цеплялся корабль Хи-Мори.
– Мы опоздали, – сказал Проныра.
Он сидел, привязанный ремнями к креслу. Под кожей на его руках пробегали волны. Черты лица искажались.
– Нет, – улыбнулся я. – Мы успели вовремя.
– Выпусти меня! – захныкал Проныра. – Освободи.
– Тоже нет. Помнишь, что случилось во время Второй Эриданской с отрядом Дельмаха?
– Не помню, освободи.
Проныра походил на маленького обиженного мальчика.
«Арлекин» плавно пристыковался.
– Жди здесь, – скомандовал я, выходя наружу.
– А у меня есть выбор? – визгливо бросил мне вслед Проныра.
– Выбор есть всегда.
Это сказал Хи-Мори. Он стоял в коридоре сразу за шлюзом и сжимал в руках револьвер. За его спиной находились великан и гипербореец. Причем второй явно жаждал реабилитироваться за прошлый неудачный бросок стилета. Он больше не улыбался.
– Выбор жить и выбор умереть. – Хи-Мори выщелкнул барабан и вынул один патрон. – Это твой шанс, сэнсей.
Брошенный на пол патрон покатился мне под ноги. Хи-Мори всегда тяготел к пафосным сценам. Я молчал и смотрел в потолок. Потолок был затянут паутиной. Удивительно, как эти твари проникают на корабль даже после обеззараживания груза.
Как все неудачно вышло. Они засекли нас еще на подлете.
– Целый год жизни, – покачал головой Хи-Мори. – Мы шли на форсаже, чтобы успеть к «Ласточке» раньше вас. Ты знаешь, что такое идти на мать его форсаже? Представляешь – целый чертовый год жизни коту под хвост. А тут такая досада.
– Какая досада? – опустил я взгляд.
Хи-Мори защелкнул барабан. Зрачок револьвера гипнотизировал.
– Хранилище со «Звездным семенем» пусто. Ты ведь знал об этом? – спросил Хи-Мори.
– Может быть, – улыбнулся я в ответ.
Спасательные шлюпки в моей памяти выстреливали одна за другой и терялись в черноте космоса. Звездные крысы, бегущие с корабля перед большим скачком. Я уходил на последней из них. Вернее, должен был уйти.
– Ты ведь тогда остался на «Ласточке», – сказал Хи-Мори. – Выпустил пустую шлюпку, чтобы все подумали, что ты улетел, а сам остался здесь и вскрыл хранилище со «Зведным семенем». Но как ты смог пережить большой скачок и не обезумел?
– Все мы немного безумны, – сказал я – Кто больше, кто меньше.
За моей спиной раздались хрип и сипение.
Шлюпки разлетались, как горошины из стручка. Я-из-прошлого брел по коридору, ощущая, как вибрирует ушедший в резонанс двигатель «Ласточки». Во рту шевелился биоморф. Я сжал зубы, и его панцирь хрустнул. Черт возьми, как же было трудно его проглотить! В металлической коробке оставалось еще несколько спящих жуков. Я проглотил следующего из них и опустился на колени. Перед глазами все плыло. Может быть, это уже начался большой скачок, но я находился в сознании.
Когда-то так привыкали к змеиному яду – глотая его понемногу, все увеличивая порцию, приучая себя к смертельным дозам.
Я полз по коридору к хранилищу, в котором находилось «Звездное семя».
Врешь, я остался человеком!
Я – это безумный капитан «Ласточки», у которого я успел стащить ключ активации хранилища. Я – это Хи-Мори, жаждущий получить «Звездное семя» для себя.
Я – это множество людей, оставшихся в зависших кораблях Одинокой Вселенной.
И я-который-был-всеми полз, царапая пол острыми когтями.
– Как ты смог вернуться? – спросил Хи-Мори.
– Слишком много вопросов, – прохрипел я.
– Было еще несколько зависаний, да? Тебя кто-то подобрал? – нахмурился Хи-Мори. – У входа в третий шлюз мы нашли несколько скелетов. Это были мародеры, охотники за сокровищами. Знаешь, многие пытаются поживиться такой добычей. Считают, что найденное оправдывает риск вот-вот вот уйти в новый скачок вместе с кораблем. Так вот, мародеров кто-то убил. Разорвал на части, хотя они были неплохо вооружены. Бр-р-р… Жуткое зрелище. Знаешь, а их межзвездника не было ни у одного шлюза. Кто бы мог его забрать, Ичи-сан?
– Называй меня Джеком, – сказал я. – А ты жулик. Спорим, что в твоем револьвере все шесть пуль на месте?
Хи-Мори опустил револьвер и улыбнулся.
– Куда ты дел «семя»? Говори быстрее, мы рискуем уйти в последний скачок.
Я вытащил из кармана сверток.
– Ты это ищешь?
Хи-Мори вскинул револьвер и выстрелил. Надо отдать должное – это было проделано довольно неожиданно. Но я успел уклониться и прижаться к стене. По кораблю прокатилось эхо выстрела. В кабине «Арлекина» раздались вой и звук рвущихся ремней.
Я зажмурился. Биоморфы реагируют на резкие звуки. И никогда не трогают своих.
Мимо прокатился горячий ревущий комок. Меня обдало колючим воздухом. Туннель заполнился удаляющимися криками. Где-то ухнул выстрел индукционного ружья, мои волосы зашевелились от статического электричества, и все затихло. Я открыл глаза.
На потолке догорали обрывки паутины. Пепел опускался на лежащего в луже крови Хи-Мори. Рядом на полу валялся сломанный стилет гиперборейца. Кровавые потоки тянулись в темноту туннеля. Где-то вдали одиноко мигал светильник, сменяя свет и тьму.
В узком коридоре Проныра, или, вернее, тот, в кого он превратился, не оставил противнику ни единого шанса.
Хи-Мори приподнял голову и что-то произнес.
– Что ты сказал?
Я наклонился. Мои когти процарапали обшивку «Ласточки» и втянулись обратно под кожу. Хи-Мори вновь спросил одними губами:
– «Звездное семя»… У тебя… Зачем ты вернулся?
Я поднял револьвер, выщелкнул барабан и хмыкнул. Так я и думал.
– Мне подошел бы любой м-лайнер в фазе максимального резонанса. Но я рад, что это оказалась «Ласточка». Это ведь мой дом. Приятно, когда у тебя есть, куда вернуться.
Я бросил револьвер на пол и перешагнул через тело, вдыхая запахи дыма и разлитой крови. Предстояло приготовиться к последнему скачку.
Прошло каких-нибудь несколько дней, как вошедший в резонанс двигатель искажения бросил «Ласточку» на миллиарды лет вперед. Я все время думал, на что это будет похоже, когда твой разум переживает такую бездну субъективного времени? Оказалось – лишь миг. Или бесконечность океана, песка и солнца.
А потом наступила темнота.
Не было звезд.
Не было самого космоса.
Где-то в этом бесконечном ничто, как в липкой паутине, висели корабли, но не хватало гравитационных маяков, на которые можно настроить их системы, чтобы вернуться в прошлое Вселенной, поймав нужную волну.
Были лишь тишина и твое дыхание.
В темноте туннеля за моей спиной эхом хрипел Проныра.
– Вот мы и здесь, Джошуа, – сказал я, поднимаясь с кресла.
Я вынул «Звездное семя», полюбовался его гранями. Казалось, в глубине кристалла бился пойманный свет. Там кружились галактики и путешествовали корабли звездных странников.