Но это была лишь иллюзия.
– Нам пора.
Я направился к «Арлекину», в отсеках которого был спрятан миниатюрный ядерный заряд. На бывшем корабле мародеров много потайных мест.
«Зачем тебе бомба? – удивился когда-то капитан отряда эриданских десантников, имя которого я не запомнил – да и не собирался. Два его помощника корчились на полу со сломанными руками, подвывая и злобно зыркая в мою сторону. Зря они пытались меня задержать. Я и сам не ожидал, что человеческие кости могут быть столь хрупкими. – Собираешься начать новую войну?»
«Это уже мое дело, – ответил я, опуская на стол карточку. – Здесь три миллиона кредитов. Это все, что я могу предложить».
«С вами приятно работать», – ухмыльнулся капитан, глядя сверху вниз на своих сослуживцев. Те замолчали, словно что-то почуяв. Не уверен, что он оставил их в живых. Три миллиона хорошо делятся на три. Но еще лучше – когда они не делятся вообще.
Нет, капитан, я не собираюсь начинать войну. Заряд послужит лишь запалом. Энергию «Звездного семени» можно тратить постепенно, а можно израсходовать за один раз. Всю, без остатка.
Я вложил кристалл в приготовленный контейнер, настроил таймер и включил систему автопилота. Вскоре «Арлекин» совершит свой последний скачок. Думаю, расстояния в один световой час вполне хватит, чтобы «Ласточку» не задело взрывной волной.
– Вперед, малыш, – похлопал я по панели тайм-сканера.
«Арлекин» ответил благодарным урчанием.
Я сидел в кресле капитана на «Ласточке» и представлял, как вскоре в абсолютной темноте Одинокой Вселенной загорится новая звезда, и зависшие корабли получат гравитационный маяк.
Это для тебя, Анна-Мария, улыбнулся я.
Это все для тебя.
Где-то вдалеке вспыхнул свет.
Эльдар СафинМарина ДробковаКвантата
Абсолютное ничто, растаскивающее на куски, взрывающее и сопротивляющееся взрыву.
Это продолжается бесконечно – или, может быть, чуть меньше.
Кх… Кх… Кх… Ы. Ы. Э. Ю. Ю.
– Я!
Все-таки взорвалось, и внезапно наступила ясность: есть «я», а есть все остальное. А потом Остальное спросило:
– Ты как? Осознался или пора списывать в мусор? Сроки вышли.
Каждое сказанное Остальным вошло в нужный паз, улеглось и воспринялось. Появилась возможность мыслить и отвечать.
– Я – существую. Я – Ольга.
– Славно, Ольга, теперь собирай себя по кусочкам, будут вопросы – задавай их Паше или Гале.
До первых вопросов прошло немало времени. Это был долгий, мучительный процесс самоосознания, во время которого Ольга чудесным образом увеличивалась, становилась завершеннее – хотя и понимала: для того, чтобы стать окончательной, ей не хватает неизмеримо многого.
– Где мы? Кто мы? – наконец спросила она.
– Сложные вопросы. За физикой – к Михаилу, а пока тебе достаточно знать, что нужно собирать себя из частиц. Ощущай окружающее, тянись к нему, а когда обнаружишь незанятую частицу пыли или газа, присоединяй к себе.
Совет Ольга приняла – даже смогла осуществить. Каждая присоединяемая частица – в основном молекулы водорода – позволяла стать чуть сильнее, разумнее, воспринять себя немного полнее.
Имея ясную задачу, Ольга полностью отдалась ей, и через некоторое время смогла создать для себя и окружающего простые внятные понятия.
Во-первых, она существовала. Это имело множество доказательств, как косвенных, так и прямых. Во-вторых, она была не одинока – точно так же, как она, и на той же территории, существовало еще четверо – Павел, Галя, Таня-Гоша и Михаил.
Все они, равно как и она, существовали в виде дрейфующей в космосе колонии. Понятие космоса пришло к Ольге одним из последних, и полностью она его пока не осознала, но на уровне веры ощущала ясно.
Колония состояла в основном из водорода, но была и пыль – например, в составе Михаила, наибольшего из них – имелись кристаллы графита.
Ольгу увлекала охота за частицами. Их нужно было почувствовать на расстоянии не большем, чем в два-три размера колонии, а после этого сконфигурироваться так, чтобы выплеснуть себя в сторону частицы, и в последний момент примагнитить ее к себе и вернуть выпущенный отросток.
При этом надо было понимать, что окружающий мир враждебен. Он что-то излучал, магнитил, и каждая частица имела уникальную скорость. Иногда – к счастью, нечасто – Ольга вместо приобретения новой частицы теряла несколько старых.
Постепенно она смогла определять, когда стоит рискнуть – а когда нет. Ради металлов или редких газов Ольга продумывала многоходовые комбинации, и пару раз едва не оторвалась от колонии – страшно было даже представить, что бы случилось, если бы она не смогла вернуться.
Теперь она общалась с Павлом и Галей. Галя отвечала охотно, и, так же как и Ольга, часто ловила частицы, выстраивая себя – была менее удачливой, поэтому Ольга почти догнала ее и рассчитывала в ближайшее время стать больше, а значит, умнее и сильнее.
Павел был другим. Он охотился нечасто, и только на редкие частицы, выстраивая себя так, чтобы легче обнаруживать именно их. В составе Павла было не девяносто процентов водорода, как в остальных, а всего шестьдесят – поэтому он считал себя особенным.
Он отвечал далеко не всегда, каждый раз словно оказывая Ольге милость. Она не сразу поняла это, а поняв, решила, что ей все равно, и все равно регулярно спрашивала Павла, если ей что-то было интересно. Павел, хотя и был сильно меньше, чем она или Галя, знал гораздо больше.
Таня-Гоша был раза в полтора больше, чем Ольга, и временами охотился очень яростно, подчас выхватывая частицы из-под носа остальных, что считалось плохим тоном. А иногда замирал надолго, не подавая признаков жизни.
Разговаривал он неохотно и как-то странно; именно общаясь с Таней-Гошей Ольга заново осознала понятие «ложь» – потому что это создание врало не меньше, а то и больше, чем говорило правду.
Но самым интересным был Михаил. Огромный – раза в два больше, чем остальные, вместе взятые. Он нередко оставлял обращенные к нему вопросы без ответа, а если отвечал – делал это неохотно и как-то куце, неполно.
Но однажды случилось то, чего раньше не происходило. Ольга поймала – чудом, настоящим чудом – стремительно летящую странную частицу, такую, какой у нее никогда не было. Очень тяжелая, она сразу же попыталась выскользнуть из магнитного поля, сгенерированного Ольгой, а потом неожиданно легко и четко встроилась в ее структуру, вызывая странные ощущения.
– Дай ее мне, – обратился к ней Михаил.
– Не дам, мое! – инстинктивно воскликнула Ольга. – Не дам!
Вообще, забирать уже присоединенное было нельзя. Пару раз так пытался сделать Таня-Гоша, и тогда все остальные – включая Михаила – заставляли вернуть украденное.
И сейчас у Михаила – который вообще-то был сильнее всех – имелся простой выбор. Или отобрать частицу – и тогда все правила, которые он так яростно защищал, становились бессмысленными – или оставить ее Ольге.
– Что ты хочешь за нее?
Ольга ощущала частицу в себе – и понимала, что вряд ли сможет удерживать ее там бесконечно. Частица была беспокойная, странно реагировала на окружающие поля и излучения. Но и просто так отдать ее было нельзя.
– Ответы на любые вопросы.
Михаил долго медлил. За это время Ольга могла бы поймать немало водорода или даже пару частиц космической пыли. Но она терпеливо ждала – и дождалась.
– Ответы на любые вопросы, – замедленным эхом сказал Михаил, а потом соединился со структурой Ольги и буквально вырвал интересующую его частицу.
Как ни странно, в этом действии – грубом выдирании – было что-то интересное. Появилось чуть лучшее понимание собственной структуры, и осознание, как можно переделать себя, чтобы не быть такой рыхлой.
За происходящим наблюдали все – и Павел, и Галя, и даже Таня-Гоша. Ольга взяла небольшую паузу перед тем, как задавать вопросы, и потратила ее на то, чтобы основательно перестроить себя. Газ пошел внутрь, а пыль и частицы металлов – наружу.
Это сделало Ольгу более цельной, но почему-то затуманило ее рассудок. Тогда она еще раз перераспределилась, оставив газы внутри, а пыль снаружи, но протянув решетки из тончайших связей металлов по всей структуре.
И тогда разум очистился и стал кристально прозрачным. Пришло понимание, что охотиться можно более экономно и при этом более успешно. Ольга даже удивилась – как при прежнем руководстве собой она смогла поймать ту редкую частицу, заинтересовавшую Михаила?
Теперь она была готова задавать вопросы.
– Михаил? – спросила она. – Кто мы и что мы такое?
– Заходи в меня, – потребовал он.
Вообще, все в их небольшой колонии пересекались друг с другом, иногда практически деля территорию, но полностью войти в другого – это было не по правилам.
– Иначе не будет ответов, – предупредил Михаил.
И Ольга решилась. Она перестроилась и втянулась в Михаила, открывшего ей свою структуру – и с удивлением поняла, что в ней ничего не изменилось. Она осталась собой. Но при этом она перестала ощущать окружающее – словно оказалась закрытой от мира.
– Вопрос первый, кто мы… – Михаил говорил медленно, подбирая слова. – Это очень сложно, и требует долгого разговора. Но раз уж обещал…
Начинается все с короткого непонятного слова ФИАН, а также с имени Александр Прохоров. Далеко отсюда есть место, в котором множество частиц. А пустоты, которую мы знаем как основу, практически нет.
Назовем это место «Земля».
– Я чувствую это слово! – обрадовалась Ольга. – Правда, не помню, с чем оно связано.
– Для тебя это – абстрактное понятие, поэтому его тяжело воспринять. То, что я буду рассказывать, ты и так знаешь, но не можешь использовать, потому что у тебя нет основы, к которой это можно притянуть. Но после моего рассказа основа появится, и ты постепенно вспомнишь все, что нужно.
Итак, Земля, ФИАН, Александр Прохоров. Биологическая цивилизация, колония, в которой рядом друг с другом живут мириады существ. В отличие от нас, они привязаны к одному месту, похожему на гигантское образование связанных частиц, окруженное почти бесконечным количеством газа.