И в отличие от нас, те существа тянутся сюда, в бесконечный космос. Зачем? Не знаю, для меня это слишком сложно, я пока не почувствовал этой тяги, не осознал ее. Но они тянулись сюда, и Александр Прохоров придумал, как можно пронзить пространство и из одной точки попасть в другую.
К сожалению, ни он, ни кто-либо другой не смогли придумать, как перенести из той точки в эту хотя бы одну частицу. Но они придумали, как передать сюда колебательный импульс.
– Колебательный импульс? – Ольга, конечно, верила, что рано или поздно все рассказанное уляжется в ее ощущении мира, но пока практически каждое слово Михаила было для нее загадкой.
– Просто слушай, я же говорил, что все это тебе уже известно, просто не имеет основы и поэтому не используется тобою! – Михаилу явно не понравилось то, что Ольга его переспросила. – Сейчас слушаешь, потом понимаешь!
– Хорошо, – согласилась она покорно.
– Они научились передавать колебания. Но это было бессмысленно, пока их наука не шагнула дальше. Александр Прохоров создал теоретические выкладки, предположил, что через колебания можно передать информацию, которая впоследствии сможет структурировать материю и создать колонию. Его ученик, Михаил Лапин, после смерти учителя довел дело до конца. Он придумал, как можно передавать информацию с помощью модулирования двух излучений – высокочастотного и низкочастотного. Хотя, может быть, и не он… Но пусть будет он. Каждый из нас – я, ты, Паша, Галя и Таня-Гоша – мы всего лишь две частоты и модуляция между ними. У каждого частоты свои. Для разговора между собой мы подстраиваем друг под друга нижнюю частоту. Если подстроить и нижнюю частоту, и верхнюю, произойдет слияние – как это случилось с Гошей и Таней.
– Нас передали оттуда? – поняла вдруг Ольга. Большую часть рассказа она пока не могла воспринять, но это дошло до нее неожиданно легко. – Раньше мы были там, а теперь нас передали сюда?
– Не совсем, – Михаил снова надолго замолчал, а потом продолжил. – Я, знаю не все, и многое – на уровне чувств. А когда передаю тебе, рискую соврать. То, что я говорю, может не быть правдой, это просто попытка рассказать смутное ощущение, основанное на не до конца осознанной информации. Они смогли скопировать себя, свои личности, осознание мира, в виде информации, и передать эту информацию через модуляции двух частот.
– И передали нас пятерых сюда! – обрадовалась Ольга.
– Нет. Они передали сюда около двух тысяч слепков. Но до момента осознания дошли двенадцать. Насколько я понимаю – это опять же может быть неправдой – они совершили множество проколов. И не имея возможности понять, что с той стороны, просто передавали модуляции, рассчитанные на то, что им попадется несколько частиц, которые можно будет использовать в качестве кубитов для базовой личности квантового компьютера. Множество попыток, чудовищное количество энергии, прежде чем однажды с той стороны своим импульсом не постучался я – результат успешного эксперимента.
– Ты общаешься с ними! – потрясенно сказала Ольга.
– В любой момент времени, – ответил Михаил. – Более того: и ты с ними общаешься, и все остальные. Ваши колебания модулируются с той стороны, а вы отправляете им отзвук колебаний, за счет чего они понимают, что вы существуете. Однажды был момент, когда из-за волны жесткого излучения мы не подпитывались оттуда. Вы все – ты, Павел, Галя и Таня-Гоша – обезумели и были на грани распада. Я, благодаря достаточному размеру и сбалансированной структуре осознавал себя, хотя и был на грани.
И тут Ольга ощутила, что внутри Михаила, в самом центре его структуры находится точка – очень тяжелая, не похожая ни на что виденное ею раньше. И она вспомнила, что когда-то сама была частью этой точки, была привязана к ней, и вокруг было только тянущее и давящее ничто…
– Эй, эй! – Михаил что-то сделал, и Ольга поняла, что с ней чуть не случилось что-то непоправимое. – Ты только что чуть не потеряла свою нижнюю частоту. Не прекращай внутренних колебаний ни на мгновение! Ведь они – это ты. Каждый из нас лишь пара частот и модуляция между ними, запущенные и поддерживаемые импровизированными квантовыми компьютерами.
– Зачем? Зачем мы?
– Потому что они там, с той стороны, мечтают об этой стороне.
– Ты говорил, что было несколько тысяч сознаний…
– И двенадцать условно-удачных попыток, – подтвердил Михаил. – Первая удачная попытка – это я. Потом было множество неудачных, когда сознание модулировалось сюда, но не доходило до этапа самосознания на этой стороне. Неизвестно, с чем это связано, я каждый раз готовил частицы, которые подходят на роль кубитов для запуска очередного квантового компьютера… Но прошло много времени, прежде чем ко мне присоединился второй. Это был Иван, и он сошел с ума, отсоединился от колонии и улетел. Сейчас во мне есть еще двое, переданных с той стороны, но пока себя не осознавших. Скорее всего, они и не осознают, но пока еще пытаются.
Ольга почувствовала их. Это были странные, слабые существа, лишь отчасти похожие на нее или Михаила – у них были обе частоты и модуляция, но не ровная и четкая, не уверенная, а сбоящая.
– Они как щенки, – сказала Ольга.
– Я не знаю, кто такие щенки, – признался Михаил. – Для меня это название не имеет основы. Но ты можешь рассказать мне, и я буду благодарен.
Ольга ухватила мысль и попробовала ее сформировать. У нее были смутные образы – что-то маленькое, милое, беспомощное…
– Они слепы. Они не полны. Они могут стать сильными, а могут погибнуть. За ними нужно ухаживать.
– Да, – согласился Михаил. – Значит, эти двое как щенки. Кстати, насчет слепоты. Я могу показать тебе, что происходит вокруг.
– Но я и так чувствую, – удивилась Ольга.
– Чувствуешь, но не видишь, – Михаил вновь отстранился – момент странной близости прошел, он вновь ощущал свое превосходство и демонстрировал его. – Я создал многослойную графитовую пленку, через которую при правильной поляризации можно видеть окружающее. Когда ты вспомнишь больше из своего прошлого, ты удивишься, как много значения ты раньше придавала именно тому, что видишь. Видишь – а не чувствуешь. Хочешь «посмотреть»?
Ольга очень хотела.
– Тебе придется немного перестроить свою структуру.
Это «немного» оказалось долгой и сложной работой, во время которой Ольга научилась быстро менять полярность отдельных частей и гасить собственное электромагнитное излучение. Михаил оказался толковым учителем и смог дать ей то, до чего самостоятельно она могла никогда не дойти.
– А теперь присоедини к своей структуре эту линзу… Вот так… Перенастройся, как будто ты хочешь ощущать космос через них… И как?
Это было волшебство. Если раньше Ольга ощущала мир как «часть меня», «близко от меня», «далеко от меня» и все остальное – недоступное, то сейчас она впервые вдруг увидела перспективу.
Мир оказался бесконечным, гигантским, и ее собственная смехотворная мизерность – абсолютно очевидной.
Вокруг был белоснежный, чистый, яркий космос с вкраплениями серых туманностей, черными точками звезд и полыхающий черным пламенем кружок ближайшей звезды.
– Мы видим космос инвертированно, но мне так даже больше нравится, – сказал Михаил. – В отголосках памяти, которые я восстановил, космос выглядит как черная пустота. Белым он мне кажется интереснее. Все, возвращай мне линзу.
Ольга с величайшей неохотой отдала графитовое образование и вновь ослепла. Она снова ощущала окружающий мир, но теперь она знала, что такое «видеть» и все у нее внутри стремилось к этому.
– Я хочу такую линзу, – сказала она.
– Нужно много времени и везения, графит встречается редко, – ответил Михаил. – Вообще-то кое-что интересное есть у Павла, но с ним тяжело. Он лучше любого из нас приспособился к этому миру, и насколько я понимаю, собрал у себя большое количество редких элементов, и приспосабливает их под свои нужды.
– А у тебя нет возможности сделать вторую линзу из своих частиц? – спросила Ольга, которая прекрасно понимала, что Павел ей ничего не даст, а скорее всего даже не ответит.
– Есть, – легко согласился Михаил. – Но я все уже использовал. Я отвечаю за колонию, мне нужно не только смотреть, но и видеть. Создавать радары, заранее знать о вспышках на ближайших звездах, видеть пылевые и метеоритные облака. Я пытаюсь предотвратить глобальные проблемы, и не готов делиться тем, что позволяет нам всем выживать.
– Есть, но не дам, – обиделась Ольга. – Выпускай меня.
– Будут вопросы – возвращайся, – ответил Михаил.
Долгое время Ольга переживала отсутствие у себя графита в достаточном количестве. Павел ей не только его не дал, но и посмеялся над ней, а потом сообщил, что Михаил ее использует.
От Павла же она узнала, что за частица так нужна Михаилу: это иттрий. За ответы на вопросы Михаил взял у нее частицу иттрия. Павел считал, что Михаил собирался построить внутри себя установку для анализа окружающего космоса, возможно, с лазерным щупом, и иттрий был бы очень полезен.
– Но это все бессмысленно, – сказал Павел уверенно. – Достаточно хорошей вспышки с ближайшей звезды, и мы прекратим свое существование, а экспериментаторам с Земли придется начинать все с начала.
– И что ты предлагаешь?
– Жить в свое удовольствие, – ответил Павел уверенно. – Не тратить силы на бессмысленную борьбу, а искать способы разнообразить ощущения, усиливать интеллект, вспоминать все то, что есть в глубинах памяти, которую никто из нас не смог восстановить даже на несколько процентов.
– Михаил смог, – уверенно ответила Ольга.
– Михаил вспомнил из прошлого гораздо меньше, чем я, – зло ответил Павел. – А я свои воспоминания оцениваю в три процента. Может быть, четыре. Причем я помню многое из того, что мне не нужно. Анатомия лошади. Ноты концертов Вивальди «Времена года». Различия строения черепа у монголоидов и европеоидов. Ты не представляешь, как меня бесит то, что я тонко выстраиваю свою структуру – и можешь мне поверить, она гораздо лучше, чем твоя или даже Михаила. Как много сил я трачу на то, чтобы вытащить из своей модуляции фрагменты памяти прошлого меня. И как в итоге вытаскиваю не важные знания по физике или химии, а имена одноклассников или сюжеты мультфильмов!