На второй работе – на вахте, проблем не было, там можно легко договориться и с заведующей общежитием, и со сменщицами. Они всегда были готовы пойти человеку навстречу. Вот, пожалуй, из таких мелочей и состоит человечность. Может, поэтому мне было душевно уютно работать на вахте, несмотря на то, что поначалу я там чувствовала себя не в своей тарелке.
Теперь осталось морально подготовить к поездке, то есть к моему отсутствию на время (а точнее, на двадцать три дня – путевка на три недели плюс день туда, день обратно), мужа и детей. По этому поводу традиционно состоялся семейный совет за ужином. Выслушав меня, все дружно поддержали поездку. Муж по старшинству взял право первого слова.
– Я горжусь тобой, любовь моя, – сказал он. – Думаю, наши родители заслуживают таких приятных сюрпризов с нашей стороны. Ты просто молодец! А за нас не беспокойся. Дети у нас, слава богу, не маленькие, справимся.
– Хочешь осуществить мечту детства? – спросил мой осведомленный сын. – Я помню, ты летом рассказывала о беседке с колоннами.
– Какой же ты внимательный! – умилилась я. – Не думала, что ты запомнишь мои летние откровения.
– А ты еще рассказывала, что тебе в шестом классе подарили открытку, и там было «Ласточкино гнездо». И ты тогда дала себе обещание, что когда вырастешь, обязательно посетишь его, – добавила дочь, доказывая, что она тоже в курсе моих летних откровений.
– Ну, насчет обещания, я, конечно, преувеличила для красного словца, но мечта такая имелась. И мне очень приятно, что у меня дети очень внимательные. Я вас просто обожаю. Давайте теперь обсудим, как вы будете без меня обходиться.
– Мам, не переживай, я умею жарить яичницу, могу отварить пельмени, сосиски, – по-хозяйски заявила тринадцатилетняя дочка.
– А я буду помогать ей, могу картошку почистить, – авторитетно заявил одиннадцатилетний сын. – И за хлебом сходить в магазин.
И тут же с сожалением добавил:
– Жалко, что папа «доширак» не ест.
Мы с мужем весело засмеялись. Какие у нас замечательные дети!
Завершающее слово нашего семейного стола совета было за папой:
– Ничего, прорвемся. Я накуплю всяких банок-склянок, полуфабрикатов, могу даже «полюбить» на время маминого отпуска ваш «доширак». В общем, справимся. Я же веду холостяцкий образ жизни, когда вы на лето уезжаете в деревню или на тот же юг. Так что не впервой. Пусть наша мама не переживает, отдыхает, подлечит бабушку, и главное, чтобы бабушке понравилась мамина идея.
И уже обращаясь ко мне:
– Ну, звони маме, пусть приезжает к нам, а отсюда я вас провожу. Надо будет билеты заранее покупать.
Маму мы с мужем ездили встречать на вокзал. Когда я вошла в вагон и увидела маму, у меня внутри будто что-то оборвалось. За эти последние два года, которые мы не виделись, она здорово сдала. Она мне показалась такой маленькой, беззащитной и совсем больной. От той мамы, – властной, авторитарной, безапелляционной в модели своего воспитания, бескомпромиссной, порой даже суровой, – не осталось и следа. Более беззащитной она казалась из-за глухоты. У нее одно ухо не слышало совсем, а второе – с помощью слухового аппарата. И зрение совсем ослабло. Всего два года назад она намного лучше видела, лучше слышала и была во всех отношениях намного сохраннее. Возраст… А потом эти проклятые переживания. Ведь материнское сердце на все остро реагирует. Она тяжело перенесла смерть молодой снохи – жены старшего сына, которая умерла от рака. Эти переживания за сноху, пока она, тяжелобольная, прикованная к постели, лежала, а после ее смерти переживания за судьбу сына и внуков оставили неизгладимый след. Но, несмотря ни на что, мама не теряла присутствия духа. Увидев нас, она весело стала шутить:
– Принимаете бабушку? Вот приехала, слепая, глухая. Всю дорогу соседей доставала, всем вагоном обслуживали меня, старую, дай, господи, им всем здоровья и долгих лет жизни.
Мой муж всегда завидовал моей маме. Она, в отличие от его матери, всегда была, говоря на жаргоне подростков, продвинутой. Не боялась ни дальней дороги, ни каких-либо трудностей, которые могли возникнуть на пути. Помню, она приехала к нам, когда у нас родилась дочь. Провинциальная женщина, никогда не видевшая большой город, не растерялась, купила билет на самолет на свою пенсию и полетела к внучке в Москву. Нам, конечно, сообщила, но не просила встретить. Если нет такой возможности, не переживайте, сама на такси приеду, адрес есть, а язык, как в пословице, до Киева доведет. Вот такая она отчаянная женщина.
Я сидела с грудной дочкой дома, а муж, конечно, поехал в аэропорт встречать отчаянную тещу. А приехав в Москву впервые, мама ее всю объездила вдоль и поперек. Я, понятное дело, с грудной дочкой дальше двора не могла уйти, чтобы матери показать столицу, а муж, естественно, пахал целыми днями, но бабушка не отчаивалась. Она умудрялась объездить центральные магазины, про стаивала очереди за дефицитными вещами, делала завидные импортные покупки своим ненаглядным детям. Помню, как она однажды ушла утром и приехала поздно вечером, часов в девять. Я места себе не находила, не знала, что и думать. Уже и муж давно вернулся с работы, казалось, все сроки вышли, мы начали тихо сходить с ума, и тут она появилась усталая, голодная, но счастливая…
Весь день стояла в очереди за импортной курткой сыну. Ну, как же, он у нее умница, главный бухгалтер райпотребсоюза. Вот была жизнь! Имея высшее экономическое образование, да еще работая в торговле, человек не в силах купить себе приличную вещь. Зато бог дал такую мать, которая привезет из Москвы дефицит назло всем. Вот счастье-то!
…Дав маме передохнуть после дальней дороги пару дней, мы двинулись дальше в осуществлении моей мечты, сели в поезд «Москва – Сочи». Пробыв на дороге почти сутки, мы рано утром вышли из поезда на платформе Сочи. Город нас впечатлил. Не зря говорят, что вокзал – лицо города. Нам это лицо очень понравилось. Красивое сооружение в итальянском стиле, насколько я понимаю в архитектуре. Дальше нам предстояло ехать каким-либо городским транспортом, но было слишком рано, городской транспорт еще не ходил. Я взяла такси, и мы буквально через пять минут были на месте. Но зря я торопилась. Нам пришлось долго ждать рассвета. Администрация санатория не спешила нас заселять, она ждала, пока соберется народ. И, в конечном счете, оказалось, что почти весь наш вагон поезда «Москва – Сочи» собрался у санатория. Мне не терпелось скорее получить номер, чтобы мама наконец-то могла отдохнуть.
Номер нам тоже понравился. Двухместный, с раздельным санузлом, с душем. Комната была просторная, светлая, с балконом, с видом на город, на сочинский театр с колоннами. В комнате стояли вдоль стен напротив друг друга два очень на вид приличных дивана, посередине комнаты разместились обеденный стол и несколько стульев. Здесь же находился холодильник и телевизор на тумбе. Правда, телевизор был без дистанционного пульта управления. Говорили, что его можно получить у администратора этажа, но почему-то пультов там не оказалось. Телефона в номере не было, но мы в нем не нуждались. Единственный телефон находился внизу, на первом этаже, у дежурных. Туда могли звонить всем, и всех вызывали. И мы сообщили номер своим домочадцам. А мобильных тогда почему-то не оказалось ни у кого из отдыхающих. Видимо, все были такими же «богатыми», как мы с мамой. Ну, да, конечно, многие отдыхали по профсоюзным путевкам государственных предприятий.
Приняв душ после долгой дороги, полежав немного каждый на своем диване, немного передохнув, к восьми утра мы с мамой вышли на разведку, чтобы посмотреть, куда мы попали. Разведать, где столовая, где лечебная часть санатория, где бассейн, спортзал, клуб. И самое главное, где же оно, море. Долгожданное и желанное. Не успели мы спуститься на лифте, – а лифты хорошие, добротные, скоростные, прямо как в главном здании МГУ, – нас сразу направили в столовую на распределение столов, заодно и на завтрак. Столовая находилась внизу, до нее нужно было спускаться не один десяток ступенек, а дальше еще шла автомобильная дорога, то есть ее проезжая часть, которую предстояло переходить. Для мамы дорога оказалась проблемной. А лечебный корпус находился чуть дальше столовой. Он был двухэтажный, что тоже не облегчало мою жизнь сопровождающего. А спуск к морю тянулся сразу за медкорпусом. Но там тоже проходила дорога, небольшая трасса Сочи – Адлер, которую тоже предстояло переходить. К морю можно было еще спуститься напрямик от жилого корпуса, минуя все дороги, кроме той, что вела непосредственно к морю. В общем, мне предстояло маму сопровождать всюду, потому что, во-первых, Сочи – город спусков и подъемов, в некоторых местах даже крутых, во-вторых, везде надо переходить дорогу. Но все это казалось ерундой, мелочью жизни. Ведь кругом зеленые пальмы и другие экзотические деревья. Многие из них цвели и радовали глаз разнообразными красками. Погода была по-весеннему мягкая, теп лая. А воздух! Морской воздух – круглые сутки, дыши – не хочу. Даже сидя в номере можно им наслаждаться, так близко море от корпуса. Истинный курорт.
В столовой мы оказались за одним столом с двумя мужчинами. Им было по полтиннику. Один – интеллигентный, культурный, но с простой и располагающей внешностью, – оказался преподавателем какого-то столичного вуза, заведую щим кафедрой. А второй был очень общительный, веселый, очень приятный собеседник. Он почти не умолкал, рассказывая всяческие анекдоты, интересные истории, одним словом, тотчас стал душой компании. В прошлом бывший подвод ник, теперь он трудился на благо народа на каком-то столичном заводе. Нам с ними приходилось встречаться ежедневно по четыре раза. В санатории было четырехразовое питание. И я считаю, что нам с мамой повезло с соседями по трапезе. Они очень уважительно относились к маме. Доцент иногда обращался к ней даже на «ты», называя ее мамой. И тем самым выражал уважение к ее возрасту, и такое его отношение было насквозь пронизано теплотой и добротой.
После первого завтрака, который нам понравился, мы с мамой, как и весь народ, отправились на прием к терапевту. Он должен был назначить лечение. Нашим врачом оказалась молодая приятная женщина. Она посмотрела мамину выписку из медицинской карты и по моей просьбе назначила много профилактических процедур. Хотя она считала, что маме уже особенно ничем не поможешь, я, пользуясь маминым плохим слухом, попросила в качестве психологической поддержки назначить как можно больше процедур, от ухо-горло-носа до знаменитых мацестинских ванн. Уже одно то, что я с ней вожусь, сопровождая на всяческие процедуры, доставляло маме огромное удовольствие.