Не преследуя цели сделать карьеру, заработать большие деньги, я, тем не менее, лишь благодаря своей общительности и желанию помочь многим людям, незаметно и неожиданно для себя сделала карьерный прыжок, который мне принес денежный доход в два раза больше, чем я зарабатывала на двух своих службах. Тем самым я вызвала зависть близких мне людей…
Тут-то и проявился весь негатив этого бизнеса. Поскольку он по своему строению был пирамидой, то своим успехом я приносила успех и вышестоящим дистрибьюторам. А успех каждого члена этого цепного звена вознаграждался деньгами. И тут начались телефонные звонки. Мне стали звонить так называемые лидеры компании, поздравляли, хвалили, приглашали на занятия во всяческие школы, на тренинги по маркетингу, на анкетирования, на презентации разного рода с халявным шампанским и без него, с поощрительными призами и без… На меня стали наседать, требовать так держать, «даешь стране угля!». Поначалу, по инерции, я шла на некоторые уговоры, устраивала кое-какие мероприятия типа домашней презентации с чаепитиями, с составлением плана работы для своей группы, на работах устраивала небольшие презентации по рекламе продукции. Договариваясь с руководством предприятий, выводила своих девочек по бизнесу на распродажи нашей продукции. Но чем больше я работала, тем больше понимала, что занимаюсь не своим делом, что это не мое, то, чем я так рьяно занимаюсь, не только не находит отзвука в моей душе, а даже противоречит моим душевным потребностям. По первому высшему образованию экономист, я ни одного дня не проработала по специальности. Душа не лежала к ней изначально. А училась в свое время, во-первых, чтобы только отчитаться перед родителями, а во-вторых, по молодости, по инерции выбирала профессию, отдавая дань моде и престижу.
По истечении некоторого времени я стала разочаровываться в качестве продукции. То ли структура кожи изменилась, то ли качество было уже не то, но кремы перестали оказывать волшебное воздействие на мою кожу. От некоторой декоративной косметики у меня началось раздражение, на некоторые кремы – аллергические реакции. Теперь я не была столь уверена в продукции, которую предлагала людям, от этого мне становилось тяжко.
Тем временем компания расширялась, за продукцией стали собираться немыслимые очереди, а количество продукции было ограниченным, словно компания не рассчитывала на такой успех в нашей стране. Теперь даже подписать человека в компанию стало проблемой из-за этих очередей. Бывало, приведешь человека, хорошо, если он постсоветский, с опытом очередей, такие еще потерпят, а те, кому очереди в новинку, приходили в ужас от диковинки, разворачивались и тут же уходили. Или, бывало, при ходишь с целым списком заказов, простоишь полдня в очереди, в лучшем случае, подходишь к кассе и узнаешь, что больше половины заказа нет в наличии. Продукция закончилась, раскупили. Вот такой парадокс. Продукция не из дешевых и не всем подходит, но, тем не менее, она, едва поступив на склад, мгновенно разбирается. И что же клиентам сказать, как перед ними оправдаться? Приходилось краснеть за родную компанию.
Мой неожиданный успех в бизнесе и все эти перечисленные негативные факторы усложняли мои отношения и с теми, которых я под себя подписала. Не со всеми, конечно. В частности, с Ирой, явно и скрыто с некоторыми другими близкими подругами.
Ира по натуре скандалистка, человек-ртуть, оборотень. При «низкой температуре» – самый задушевный приятель. При «высокой» – разнесет в пух и прах кого угодно. Бывало, после очередной поездки в компанию она возвращалась злая и, видя меня на вахте, начинала бешено орать в никуда, что компания никудышная, что люди в ней нечестные, потому что пол-общежития подписали под себя. Не надо быть прозорливой, чтобы догадаться, кого она имеет в виду. Однажды она встретила меня в коридоре, видимо, я попала под горячую руку, и объявила:
– Я больше не буду ездить в эту дурацкую компанию! И Алевтина с Несмеяной тоже не будут.
И это было сказано с такой злостью, с такой ненавистью, будто я была виновата во всех неурядицах компании. Но я на нее не обижалась, потому что хорошо знала ее характер. Да, она слыла скандалисткой, да, она часто бывает недовольна всем и вся, часто беспричинно зла, со многими не находит общего языка, но душа ее по большому счету не так безнадежна, как кажется на первый взгляд. Ирина была свободна от такого тяжелого, разрушающего человека изнутри чувства, как зависть. Она никому не завидовала. Не была способна на подлость исподтишка. На скандал она шла открыто, не боясь и не задумываясь о последствиях. Помню, когда я только приступила к своим вахтерским обязанностям, когда в общежитии кишмя кишели наркоманы, она подбирала шприцы, валяющиеся на ее этаже, и подкидывала их под дверь коменданта. Таким образом выражала свой протест против безобразия в общежитии, считая виноватой в этом коменданта. Однажды вообще умудрилась в час ночи позвонить коменданту домой, когда какие-то хулиганы шумели у нее на этаже и не давали спать. «Я не сплю, пусть и она не спит». Да, это все Ирина делала открыто. Конечно, ее открытость не оправдывает ее поступков, они, может, и не становятся от этого менее подлыми, но она, наверное, менее опасна обществу именно своей открытостью. Но она ведома, внушаема. Ею можно манипулировать.
Другое дело, когда люди сидят втихаря у себя на кухне и готовят подлости исподтишка. А еще подстрекают таких, как Ирина, простаков на открытые подлости. Судя по тому, что она мне сказала, можно было догадаться, какие долгие и подробные были обсуждения моей персоны и компании, и не только в узком кругу моих подруг. Причем сестры-умницы оставались в тени, они не при чем, если что, а эта дурочка пляшет под их дудочку, даже не догадываясь, как ею умело манипулируют. Вот где собака зарыта. Вот где настоящая подлость.
Чтобы понять, что я занимаюсь не своим делом, практически подвергаю себя насилию, мне потребовалось сделать крутой поворот в жизни, чуть ли не отправиться на тот свет…
«Даже в любви взаимной муки одни»…
К моим возвышенным чувствам к Бриллиантову навязалась отвратительная, отравляющая мою душу ревность. Я стала ревновать его к моей Несмеяне. Не знаю, с чего это началось.
Однажды сидели мы на вахте. Мы – это Бриллиантов, Несмеяна, Алевтина и я. Разговор зашел о татуировках. Бриллиантов сказал:
– Давно хочу сделать себе какую-нибудь красивую татуировку.
– А у нашей подруги сосед занимается этим, – подхватили сестры. – Если хочешь, мы можем тебя свести с ним, он тебе сделает.
– Хочу, – изъявил желание Бриллиантов. – А когда можно к нему поехать?
– В субботу, – сказала Несмеяна.
И было решено, что они поедут в субботу вдвоем, я в тот день работала в интернате. И они, конечно, съездили без меня. Я в тот день не находила себе места. Боже, почему бывает так? Ведь я их обоих люблю. Обоим доверяю. Но почему же я тогда мучаюсь. Накануне следующей нашей встречи я без видимой причины стала на него злиться. Я готова была разорвать его от злости. Что это со мной? Я опять в очередной раз открываю себя для себя. Неужели я способна на такие чувства?
Но, увидев его, я обо всем забыла, забыла о своей злости, о том, что буквально минуту назад чувство ревности меня мучило, душило, не давая покоя. С первой же минуты его появления я ощутила умиротворенность и душевный комфорт. Главное, он был со мной, он пришел ко мне. А потом, насладившись в его объятиях любовью, отведя душу, убедившись в своей желанности, вдруг я вспомнила свои страдания из-за его затеи – с другой женщиной съездить пусть даже по делам – и устроила ему настоящую отвратительную сцену ревности. Мне на самом деле было плохо, меня трясло. А он повел себя, как настоящий любящий мужчина. Он стал, во-первых, оправдываться, в подробностях рассказывая о том, как они съездили, во-вторых, добавляя в свое оправдание, сказал, что есть Бог на свете, что он едва успел зайти в общежитие, как ему позвонила жена. Он был искренен и убедителен в своих оправданиях. К тому же добавил:
– Если хочешь, я совсем перестану общаться с твоими подругами, чтобы у нас с тобой не возникали подобные конфликты.
– Зачем? Мы все-таки люди – существа высокого разума. Это мне надо бороться со своей ревностью, с этим эгоистическим чувством собственничества, – сказала я.
Мне, честно говоря, стало очень стыдно. Но, к сожалению, моя ревность на этом не закончилась. Я из-за нее наломала столько дров позже… Но все было сделано из лучших побуждений, от чрезмерной любви к нему, к мужчине моей мечты.
Я задумалась… Меркантильность. От чего зависит меркантильность людей? Может, от продолжительного испытания нехваткой денег? Или это последствия постоянной материальной ущербности с детства? А может, это одна из черт характера?
Возьмем, к примеру, Ирину, она долгое время не работала нигде. Существовала на деньги, присылаемые родителями, и на деньги, которые время от времени удавалось выуживать у любовников. Любовников постоянных не было. И получалось, что она почти всегда была безденежной. Может, отсюда и вытекает меркантильность? Помню, она однажды пришла ко мне домой, ей нужно было поговорить по телефону. Она говорила с очередным своим любовником:
– Привет, как дела? Ну, деньги у тебя появились? – Получив отрицательный ответ, она задала очередной, не менее бесцеремонный, чем первый вопрос:
– А когда они появятся у тебя, когда тебя ждать в гости?
Привлекательная, если не сказать красивая, она не страдала от недостатка поклонников. У нее они появлялись так же часто, как впоследствии исчезали. И я ни разу от нее не услышала что-нибудь, отдаленно напоминающее о любви или симпатии. Или хотя бы о сексуальном влечении. Отношение ее к любовникам измерялось подарками от них, суммами денег. Будучи подругами, мы с ней откровенно говорили на интимные темы. Я всегда могла с ней поделиться своими чувствами по отношению к мужчинам. Она правильно, без осуждения, без презрения понимала меня.