– Уже не тот настрой. Поговорим как-нибудь в другой раз.
– А когда у нас будет другой раз?
– Когда ты меня вызовешь на семинар.
– Я могу завтра вызвать, сумеешь? – он пристально глянул на меня.
– Не знаю. Вызови, а там посмотрим.
– Ты просто прелесть, маленькая моя!
– Если сорокалетнюю женщину зовут маленькой, – это любовь.
Это была лишь кокетливая фраза, безобидная по своей сути, незначительный элемент флирта. Но моего сексуального партнера как прорвало.
– Полностью с тобой согласен. Я на самом деле боюсь с тобой часто встречаться. Боюсь привязаться, ты мне с каждым разом все ближе и ближе, все роднее и роднее. Я завидую твоему мужу, который всю жизнь прожил с таким кладом, как ты, не зная горя ни в постели, ни в любви. Я завидую твоему молодому ученому, которому есть что тебе предложить и просить тебя стать его женой. Я до смерти завидую тому неудачнику, который тебя бросил, которого ты считаешь мужчиной своей мечты.
– Какой же он неудачник, если он бросил меня, а не я его? – рассмеявшись, спросила я.
– Не перебивай меня, прошу тебя! Он самый настоящий неудачник, потому что нельзя бросать женщину, которая тебя любит. Если он не понимает таких вещей, он просто дурак по жизни. Впрочем, дело не в нем. Дело во мне. В отличие от них всех, я просто люблю, хочу и молча жду своей очереди, когда ты сможешь мне уделить время.
Высказав все это, он поднялся, достал сигареты и закурил, стоя у подоконника. Я растерялась, не зная, как это воспринимать. Все было так неожиданно, так не похоже на спокойного, всегда уравновешенного Мага.
– Маг, миленький, что с тобой? Я же пошутила насчет любви.
– А я нет. Извини, может, это немного не в той манере, я вообще-то очень влюбчив. Я влюбляюсь, страдаю, переживаю, а потом проходит время – все нормально. Я перегораю. Но во всех женщинах обычно я разочаровываюсь после первой постели.
– А как же твоя Света?
– Подожди! Не перебивай меня, пожалуйста. Мне надо высказаться. В тебя я влюбился в тот же день, когда мы сидели в маршрутке. А после секса со мной что-то произошло… Я до сих пор не могу определить, что это со мной. У меня такого никогда не было. Я вижу, как ты искренне хочешь любви, как и я, и столько же, сколько я. Ты ни разу не притворилась или не сказала, что больше не хочешь. Меня в тот день это просто шокировало. Я решил подождать, проанализировать. Сначала отнес это к твоему артистизму, думал, что ты искусно притворяешься. Затем, после нескольких наших встреч, увидел, что ты на самом деле очень искренна, и тогда понял, что пропал. С тех пор я потерял покой. Я не могу толком работать, не могу есть, пить, спать. Я все время думаю о тебе, все время хочу тебя, я просто жить без тебя не могу! Но не говорил тебе об этом до сих пор, потому что надеялся, что все пройдет. А сегодня утром я проснулся с мыслью, что обязательно должен увидеть тебя, иначе сойду с ума.
Он замолчал. Я тоже молча сидела, не зная, как поступить, что сказать. Я в нем узнавала прежнюю себя, когда я тоже была очень влюбчивой. Маг повернулся ко мне, подошел к постели, присел и посмотрел в упор. Таким серьезным я его никогда, пожалуй, не видела.
– Напугал я тебя, моя маленькая? – спросил он нежно.
– Нет, просто я не ожидала, честно говоря. Ты до сих пор всегда держался сдержанно, никогда не произносил слова любви… Я просто не ожидала такого длинного монолога. Ты говорил, а я вспоминала себя. Я тоже была очень влюбчива. Говорю «была», потому что после «Склифа» до сих пор не могу разобраться в себе. Не могу понять, что я чувствую к мужу, что – к Игорю, какие чувства испытываю к тебе. Нет, мне не плохо, это однозначно. Но и утверждать, что я кого-то люблю, кроме моих детей, я не могу. Или после стресса я потеряла способность чувствовать? Может, я эмоциональная уродка? У меня эмоциональная тупость после той несчастной любви? Или защитная реакция по отношению к мужчинам? Не знаю. Наверное, я просто боюсь опять полюбить мужчину, привязаться, а потом быть брошенной и опять испытать тяжелую душевную боль.
– Извини, после «Склифа», ты сказала? Или я что-то упустил?
– Маг, я никому об этом не рассказывала. Я тогда чуть было не отравилась, меня в «Склифе» еле откачали.
– Ты даже такое пережила, моя маленькая… Это из-за мужчины твоей мечты?
Я кивнула.
– Расскажи про него.
– Честно говоря, сейчас даже не знаю, зачем я это делала. Просто мне в тот момент было невыносимо плохо без него. Наверное, любила по-настоящему. А вот рассказать про него нечего. Был какой-то человек, практически никакой, и имя ему, по большому счету, никто.
– Не надо так говорить. Если ты до сих пор вспоминаешь о нем с такой горечью, с такой обидой, значит, ты еще любишь его. Во всяком случае, неравнодушна к нему. А мудрая китайская философия учит: «Всякий человек заключает в себе целый мир…
– …И это имманентное его свойство и трансцендентное качество», – продолжила я, вспомнив, как нас в университете пытался в том убедить почти каждый преподаватель. – Люблю я его до сих пор или нет, мне трудно судить. Я просто очень любвеобильна по натуре, поэтому все возможно. Во всяком случае, я о нем вспоминаю реже, безболезненно. А забыть до сих пор не могу, потому что думаю, это мой «незавершенный гештальт» в жизни.
– Эффект незавершенных действий?
– Да, да, именно это я и хотела сказать.
– Верно, незавершенные действия в подсознании человека остаются навсегда, – улыбнулся он.
– Маг, что-то я утомилась… И время уже позднее, – пробормотала я.
– Извини, это я тебя утомил. Подожди, я сейчас тебя отвезу.
Всю дорогу мы ехали молча. Я смотрела на него, наблюдала, как он ведет машину, и меня снова охватило желание… Не доезжая до моего дома, он вдруг затормозил, посмотрел на меня, и мы, как по мановению волшебной палочки, начали жадно целоваться. У нас даже не было терпения отъехать подальше от посторонних глаз. Благо, было темно, на дороге машин мало, и мы прямо в автомобиле, подхлестываемые опасностью быть увиденными, невзирая ни на что, напали друг на друга.
Под скудным освещением ночной уличной лампы я наблюдала за его лицом. За те минуты, что мы занимались любовью, пока я, почти потеряв сознание, не откинулась назад, на его лице отразилась тысяча чувств, близких к настоящему экстазу.
– Родная моя, я хочу, чтобы ты всегда была моей… Я не хочу тебя ни с кем делить, – шептал он мне прерывисто, крепко обнимая меня.
– Маг, ты великолепен, как никто другой! Мне с тобой очень хорошо. Но сейчас мне пора домой. Отпусти меня, пожалуйста.
– Да, да, конечно, – вежливо сказал он, расслабляя руки.
– Давай не будем целоваться, – сказала я, прощаясь, боясь, как бы опять не появилось неугасимое желание, с которым мы не справимся.
– Да, а то нам никогда больше не расстаться… Но я подъеду поближе к твоему дому.
– Не надо, я пройдусь. Пока!
И я вышла из машины и побежала, не понимая, что бегу от себя, от своих желаний, в которых, как Маг, долго не могла признаться даже самой себе…
Сон
Стояли теплые осенние деньки. Будто подтверждая глобальное потепление, весь сентябрь был сухим, теплым, иногда даже жарким. Когда это в Москве в сентябре воздух прогревался до двадцати? За всю свою двадцатипятилетнюю московскую жизнь я такого не помню.
То ли из-за такой теплой осени, то ли оттого, что дети незаметно повзрослели, наша семья стала собираться дома только к десяти вечера. И моя задача состояла в том, чтобы к приходу домочадцев оказаться дома, подогреть или приготовить ужин, чтобы дети, приходя домой, видели улыбающуюся маму, а муж, соответственно, – хорошую хозяйку.
Сегодня день особенный. Неожиданное признание Магомеда меня выбило из колеи. Я бежала домой и все еще мысленно витала в облаках. Проходя мимо продуктового магазина, я со значительным усилием воли опустилась на землю. «Я об этом подумаю потом, как-нибудь на досуге, а сейчас надо возвращаться в любимую семью», – промелькнуло у меня в голове. Не успела я осознать эту мысль, подоспела другая: «Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда». Я улыбнулась своим мыслям, заходя в магазин.
Готовить я люблю. Не признаю никакие полуфабрикаты. Даже пельмени готовлю сама. Один раз в месяц выделяю день специально для кулинарных фантазий и готовлю полуфабрикаты. Куплю хорошего мяса, сама накручу, добавлю специй. Вот тебе и фарш домашний. Тесто намешу, раскатаю тонкой пластинкой, налеплю домашних пельменей великое множество – и в морозилку. Надолго хватает. Люблю с тестом возиться. А какая тоненькая у меня лапша домашняя! А с каким удовольствием я готовлю узбекский плов! А казахские манты! Но, к сожалению, у меня нет времени на каждодневные кулинарные изыски. Вот сегодня, например. Заходя в магазин, я мысленно спланировала, что мне приготовить на сегодняшний ужин, а заодно на завтрашний обед, да на скорую руку. Купила я большую охлажденную курицу. «Одной пулей убью сразу двух зайцев». Окорочка и грудка для второго, приготовлю жаркое. А с остальной частью курицы – из лапок, крылышек, шейки, спинки, да еще добавив морковку и головку луковицы, сварю бульон, и на нем приготовлю домашнюю лапшу. Лапша собственного производства у меня есть, заранее заготовленная, просушенная.
Времени было в обрез. На все про все около часа. Но к возвращению семейства у меня все было уже готово.
Первым пришел Дениска. Не успев войти в квартиру, из прихожей он прокричал, как в детстве:
– Hi, mum! I’m home. I love you.
– Привет, любовь моя.
– Как же вкусно пахнет, мамуль! Что у нас сегодня на ужин?
Не успела я ему выйти навстречу, он уже успел скрыться в ванной. Зато в прихожей появились отец с дочкой, будто вместе были.
– Мампуся, ты что, нас ждешь, не отходя от двери? – прокомментировал мой благоверный. Затем повел носом, принюхался: – У-у-у, как вкусно пахнет. Чем нас потчевать будешь, хозяюшка?
– Привет, мам! Чур, я первая в ванную, – сказала Маша папе.