– Что? – спросила Изабелла, хотя было видно, что она хорошо расслышала слова Барбары. Казалось, что она просто не может поверить в сказанное и, заставляя свою подчиненную повторить ее слова, хочет заставить сержанта понять, насколько нелепо они звучали.
– Мне надо ехать в Италию, командир, – повторила Барбара и добавила: – В Тоскану. В Лукку. Хадия Упман осталась там совсем одна, ее отца допрашивают в течение последних двух дней, и у него нет родственников, на которых он мог бы положиться. Я единственный человек, которому Хадия доверяет. То есть… после всего того, что случилось.
Ардери слушала ее с каменным выражением лица. Когда Барбара закончила, суперинтендант достала из ящика стола папку и положила ее перед собой. Хейверс увидела, что на папке было что-то написано, но не смогла прочитать, что. Однако она смогла оценить то количество бумаг, которые находились в папке. Это была довольно внушительная стопка, в которой, помимо документов, виднелись и газетные вырезки. Сначала Хейверс подумала, что суперинтендант хочет освежить в памяти, что произошло с Хадией, или разыскивает информацию, которая подскажет ей, что происходит с Ажаром. Но ничего этого не произошло. Вместо этого Ардери посмотрела на нее спокойным взглядом и сказала:
– Об этом не может быть и речи.
Сглотнув, Барбара перечислила факты: неожиданная смерть Анжелины Упман, кишечная палочка, возможный заговор итальянской полиции, итальянских служб здравоохранения и итальянской прессы, паспорт Ажара, конфискованный итальянскими копами, адвокат Ажара, долгие допросы в questura. Хадия там одна и напугана: сначала ее похитили и прятали где-то в Альпах, затем умерла ее мать, а теперь ее отца бесконечно допрашивают итальянцы. За девочкой надо присматривать, пока не разрешится данная ситуация. Или ее надо возвращать в Лондон – в том случае, если, не дай бог, она не разрешится в ближайшие дни. У малышки никого нет в Италии, кроме ее отца…
– Это не дело британской полиции.
У Барбары отвалилась челюсть.
– Но они британские подданные.
– Существует организация, чьей задачей является помощь британским гражданам за границей. Она называется посольством.
– Посольство дало Ажару только список англоговорящих адвокатов. Они сказали, что если у британского подданного возникает проблема с законом…
– Это дело итальянской полиции, и итальянцы с ним разберутся.
– Каким образом? Поместив Хадию в госучреждение? Передав ее в какой-нибудь… какой-нибудь… работный дом?
– Мы живем не во времена Чарльза Диккенса, сержант.
– В какой-нибудь приют. Общежитие, монастырь, сиротский дом. Командир, ей всего девять лет. У нее нет никого. Только папа.
– У нее есть семья здесь, в Лондоне, и они будут проинформированы. Думаю, что любовника ее матери тоже проинформируют. Любовник заберет ее к себе, до тех пор, пока семья все не организует.
– Они ее ненавидят! Они не считают ее живым человеком! Командир, ради всего святого, она уже достаточно настрадалась.
– Не впадайте в истерику.
– Я нужна ей.
– Никому вы, сержант, не нужны. – Однако, увидев, что Барбара дернулась, как от удара, Ардери продолжила: – Я хочу сказать, что ваше присутствие в Италии никому не нужно, и я не даю вам своего разрешения. У итальянцев достаточно возможностей, чтобы с этим разобраться, и они разберутся… Мне надо работать; надеюсь, что и у вас найдется, чем себя занять.
– Но я не могу просто стоять…
– Сержант, если вы хотите продолжить это обсуждение, то я советую вам хорошенько подумать. Хотелось бы, чтобы ваши размышления начались с джентльмена по имени Митчелл Корсико, грязной газетенки «Сорс» и того, что вы можете почерпнуть из прошлого опыта нашей организации. Случалось, что полицейские заключали сделки с журналистами, но результаты всегда оставляли желать лучшего. Конечно, не для журналистов. Скандалы – это их профессия. Но что происходило с полицейскими? Хорошенько выслушайте меня, Барбара, потому что я абсолютно серьезна. Предлагаю вам серьезно обдумать ваше недалекое прошлое и что оно сможет рассказать вам о вашем возможном будущем, если вы немедленно не измените свое поведение. Что-нибудь еще?
– Нет, – ответила Барбара.
Смысла в дальнейшей беседе с командиром не было. Самым главным для нее сейчас было попасть в Италию, что она намеревалась сделать любой ценой.
Южный Хокни, Лондон
Однако сначала надо было разобраться с Брайаном Смайтом. Последний раз, когда они встречались, Барбара дала ему задание. С тех пор она от него ничего не слышала. Сержант дважды пыталась связаться с ним по телефону, но безуспешно. Пора, подумала она, слегка потрясти его и напомнить, что с ним может случиться, если она шепнет заинтересованным людям, чем он занимается, когда садится за клавиатуру своего компьютера.
Смайт был дома, однако не работал. Он одевался для выхода. Слава богу, этот тип что-то сделал со своей перхотью, потому что в настоящий момент на его плечах не было видно соляных хлопьев Малдонского моря[347], которые полностью покрывали его рубашку во время их предыдущей встречи. На нем был пиджак и галстук… То, что Брайан подошел к двери с ключами в руках, говорило о том, что он собирался выходить.
Барбара не стала ждать, пока ее пригласят в святая святых.
– Сегодня мы обойдемся без чая, – сказала она, проходя мимо него в квартиру и далее сразу же в сад.
Там Барбара выбрала новое место для разговора. Зная этого пройдоху, она предположила, что он уже установил звукозаписывающую аппаратуру на том месте, где они беседовали в предыдущий раз.
За ухоженными растениями сада скрывался маленький уголок, весь утопающий в гроздьях цветущей глицинии. Цветы были настолько крупными и яркими, что Барбара решила, что хакер подкармливает почву останками домашних животных, которых вылавливает в округе. Она направилась к этим цветам, и он прошел за ней.
– Хочу сразу спросить, – произнес он, – какая часть во фразе «вы вторгаетесь на частную территорию» вам особенно непонятна?
– Что с изменением билетов в Пакистан? – потребовала она.
– Или вы уходите, или я звоню копам.
– Мы оба знаем, что вы этого не сделаете. Так что там с билетами?
– У меня сейчас нет времени это обсуждать. Я должен идти на интервью по поводу работы…
– По поводу работы? Что же за работу может получить парень с вашими талантами?
– Ко мне через агентство обратилась китайская фирма. Техническая безопасность. То, чем я занимаюсь. То, чем я занимаюсь большую часть времени из тех пятнадцати лет, что работаю. Вы же это знаете.
– И именно это принесло вам эти дорогущие предметы искусства и такой дом?
– Давайте поговорим начистоту, – ответил Смайт. – Вы сделали все, что смогли, для того, чтобы разрушить самую успешную часть моей карьеры…
– Ну, в общем, да. Хотя это звучит как жалоба мелкого домушника на то, что хозяева установили охранную систему у себя в доме. Но продолжайте.
– Я вам ничего не должен. И ничего не могу вам предложить. – Брайан взглянул на часы. – И если вы больше ничего не хотите сказать… на улице сейчас сплошные пробки…
– Не надо блефовать, Брайан. У меня карты на руках лучше, чем у вас, или вы об этом забыли? Так как обстоит дело с этими пакистанскими билетами?
– Я уже говорил, что войти в систему SO-12 невозможно. И это действительно так. Надеюсь, что ваших мозгов хватит на то, чтобы это понять.
– Их хватит и на то, чтобы понять, что в этой вашей киберландии есть масса пацанов вроде вас и вы их всех знаете. И не говорите мне, что ни один из них не может пробить, проникнуть или врезаться в систему SO-12, потому что ежедневно эти пацаны взламывают системы Министерства обороны, Медицинского страхования и даже личные календари членов королевской семьи. Поэтому, если вы не нашли никого, кто мог бы это сделать, то это значит только то, что вы плохо искали. А в вашем положении это большой риск, Брайан. У меня все ваши резервные копии. Я могу утопить вас в один момент. Вы что, забыли об этом?
Смайт покачал головой – причем это был жест не согласия, а недоверия, – и сказал:
– Вы можете делать все, что хотите, но, думается мне, если вы это сделаете, то очень скоро поймете, что все мы варимся в одном котле. И в основном из-за вас.
– Что, черт возьми, вы имеете в виду?
– Первое: вы были абсолютной дурой, когда решили, что Дуэйн Доути согласится хоть за что-то ответить. Второе: если можно изменить одни данные, то можно изменить и другие. Поэтому советую вам над всем этим хорошенько подумать. А после того, как все обдумаете, можете перейти к третьему и самому главному: вас уже давно вычислили, глупая вы корова. Им известно о любом вашем движении. Особенно о том, что сейчас вы находитесь у меня.
Он повернулся на каблуках и направился по прекрасному весеннему саду к дому.
– Что это должно означать, кроме бессмысленной угрозы? – спросила Барбара, идя за ним.
Хакер обернулся.
– Это значит, что ко мне приходили из полиции Метрополии. Рассказывать дальше? Ведь мы оба знаем, что только одна причина на свете могла привести к этому, и сейчас она стоит передо мной.
– Я вас не сдавала, – сказала Барбара.
Раздался смешок.
– Конечно, нет, дура вы этакая. За вами просто следили. Наверное, с того самого момента, когда вы впервые во все это влезли, и вас сдали вашим начальничкам. А теперь – вас вежливо проводить до двери или силой вышвырнуть из квартиры? Я с удовольствием сделал бы и то, и другое, но мне надо успеть на интервью. Так что если между нами и были какие-то дела – они полностью закончены.
Лукка, Тоскана
На протяжении всей своей карьеры Сальваторе Ло Бьянко никогда не скрывал улик расследуемого дела. Сама мысль об этом была для него недопустима. Поэтому он придумал для себя объяснение, которое помогало ему с этим смириться. Оно было простым и, помимо всего прочего, являлось чистой правдой: ему необходимо найти эксперта-почерковеда для того, чтобы сравнить почерки на поздравительной открытке и на тех документах, которые Таймулла Ажар заполнял в пансионате. Старший инспектор решил, что, пока он этим занимается, не имеет смысла рассказывать об этой возможной улике кому бы то ни было.