– Ты можешь мне доверять, – сказал Корсико.
– Да, конечно. Как дешевой проститутке, клянущейся в вечной любви.
– Я не назову имени, пока ты не разрешишь.
– Не выйдет, и точка. Пиши свою историю, оставляй пропуски, или что там еще ты обычно оставляешь в тех местах, где должны быть имена. Когда мы получим то, что нам надо, от его встречи с микрофоном, я дам тебе имена, и ты нажмешь клавишу «отправить». Именно так это и должно произойти, потому что слишком многое поставлено на кон.
Журналист раздумывал над этим, отхлебывая свой кофе. Вокруг них просыпался mercato. Появлялось все больше и больше торговцев, которые располагались со своим товаром по периметру здания. Кофейный бизнес переживал настоящий расцвет.
Наконец Корсико сказал:
– Проблема в том… что я не верю, что ты меня не кинешь. Нужна какая-то гарантия…
Хейверс кивнула на его компьютер.
– Да вот же твоя гарантия. Я плохо себя веду – и ты нажимаешь «отправить»
– Ты имеешь в виду вот это? – Корсико нажал кнопку, и статья полетела к его редактору. – Ой-ёй-ёй, – сказал он мрачно. – Вот так, Барб.
– Ну, и попрощайся с нашими договоренностями, – сказала Барбара.
– Не думаю.
– Нет? Это еще почему?
– А вот почему. – Еще несколько нажатий на клавиатуре, и на экране появилась еще одна статья. Ее предполагаемое название было «За всем этим стоял ее папа», и когда Барбара быстро просмотрела ее, ее челюсти непроизвольно сжались.
Корсико вышел на Доути. Или Доути вышел на него. А может быть, это была Эмили Касс или Брайан Смайт. Но Барбаре почему-то казалось, что это был Доути. И он все, абсолютно все, рассказал Корсико. Разложил все по полочкам от А до Я. Все про Ажара, Барбару, исчезновение Хадии, ее похищение в Италии. Он назвал все имена и даты и места. В принципе, он наставил заряженный револьвер на Ажара. И одновременно разрушил ее карьеру.
Барбара вдруг поняла, что совершенно не может сосредоточиться, когда сердце просто вырывается у нее из груди. Она подняла глаза от экрана и не смогла сказать ничего, кроме:
– Ты не сможешь этого сделать.
– Увы и ах, – ответил Митч. У него был такой торжественный тон, что сержанту захотелось съездить ему по морде. А потом тон изменился, и журналист заявил каменным тоном: – В полдень будет как раз. Как тебе?
– В полдень? Ты о чем это? – спросила Барбара, хотя заранее знала ответ.
– Я говорю о том, сколько времени у тебя есть до того, как эта детка уйдет в киберпространство, Барб.
– Я не могу гарантировать…
Митчелл помахал перед ней пальцем.
– Зато я могу.
Лукка, Тоскана
Барбара посчитала настоящим чудом, что смогла добраться до Торре Ло Бьянко, хотя ей и пришлось по пути сделать несколько неправильных поворотов, Но, как оказалось, башня была хорошо известна жителям города из-за сада на ее крыше. Кроме того, многие использовали ее для привязки на местности. Все, кого бы ни спросила Хейверс, знали, как до нее добраться. Правда, их объяснения – всегда только на итальянском – с каждым разом становились все сложнее. Поиски заняли у Барбары целый час.
К тому моменту, когда она добралась до места, все уже собрались на кухне. Сальваторе пил кофе. Перед Хадией стояла чашка горячего шоколада, а в руках у мамы была пачка, напоминающая колоду карт таро, из которой она по одной выкладывала картинки перед Хадией. Барбара стала их рассматривать, пытаясь таким образом избежать вопросительного взгляда Сальваторе. Сейчас мама показывала картинку, на которой была изображена женщина, державшая на подносе глаза. Судя по крови на ее лице, глаза принадлежали ей самой. На столе уже лежали другие картинки: мужик, которого распяли вверх ногами, еще один, прикованный к столбу и весь утыканный стрелами, и молодой человек в котле, под которым был разведен огонь.
– Черт возьми, что все это значит? – спросила Барбара.
Счастливая Хадия весело ответила:
– Бабушка рассказывает мне про святых.
– А можно было найти что-нибудь без крови?
– Мне кажется, что таких нет, – призналась девочка. – По крайней мере, пока. Бабушка говорит, что вся прелесть в том, что ты сразу можешь определить имя святого, увидев, что происходит на картинке. Видишь, вот здесь, на кресте вверх ногами, – это святой Петр, а вот это святой Себастиан со стрелами, а вот этот, – она указала на молодого человека в котле, – это Иоанн Вангелист[401], потому что они ничем не могли его убить, а вот видишь, Бог посылает золотой дождик, чтобы потушить костер.
– Guarda, guarda[402], – сказала мама, показывая Хадие еще одну картинку, на которой молодая женщина, привязанная к кресту, исчезала в языках пламени.
– Святая Жанна д’Арк, – сказала Барбара.
– Brava, Barbara! – воскликнула в восхищении мама.
– А откуда ты знаешь? – спросила не менее восхищенная Хадия.
– Потому что это мы, бритты, сожгли ее, – ответила Барбара. И так как у нее не оставалось больше никаких причин не замечать Сальваторе, она улыбнулась ему и сказала: – Доброе утро.
– Giorno, Barbara, – ответил он, вежливо встал и показал гостье на итальянскую кофеварку, стоявшую на конфорке древней печи.
– Пирожные на завтрак? – воскликнула Барбара. – Мне здесь определенно начинает нравиться.
– Это торт для завтрака, – объяснила Хадия.
– Una torta, si. Va bene, Hadiyah[403], – сказала мама и любовно провела рукой по длинным волосам девочки. Затем она обратилась к Сальваторе: – Una bambina dolce[404].
Сальваторе ответил: «Si, si», – но казалось, он думает о чем-то другом. Когда старший инспектор поставил перед Барбарой кофе, он сказал что-то, что Хадия перевела как «Сальваторе хочет знать, где ты была?». В это время девочке показали еще одну картинку. На этот раз мама сказала, что это святой Рокко.
Барбара показала пальцами на скатерти, что она ходила.
– Утренняя прогулка, – объяснила она инспектору.
– Ho fatto una passeggiata, – произнесла Хадия. – Вот как надо сказать правильно.
– Вот именно Oh fat-o una pssa и так далее.
– А-а-а. E dov’è andata?
– И где ты была? – перевела Хадия.
– Да я потерялась к чертовой матери. Скажи ему, что мне повезло, что я не добралась до Пизы.
Когда Хадия перевела это, инспектор улыбнулся. Но Барбара заметила, что улыбка не коснулась его глаз, и она мысленно приготовилась к тому, что может последовать. Оказалось, что последовал звонок мобильного Сальваторе. Он взглянул на экран и сказал:
– Ispettore Линли.
Барбара приложила палец к губам, показывая Сальваторе, что он не должен говорить, где она находится. Тот согласно кивнул и с улыбкой сказал в трубку: «Слушаю вас, Томмазо». Но через секунду выражение его лица изменилось. Он взглянул на Барбару и вышел из комнаты.
Виктория, Лондон
То, что от Барбары Хейверс не было никаких вестей, напомнило Линли поговорку: «Отсутствие новостей – это хорошие новости», хотя он хорошо знал, насколько это не соответствует действительности. Поэтому Томас совсем не удивился, когда его спокойствие было разрушено вскоре после того, как он появился на работе. Уинстон Нката доложил, что не смог найти никаких связей с Италией у родственников и знакомых Анжелины, за исключением того факта, что ее родители были уже, по-видимому, в Лукке. А вскоре после этого детектив инспектор Стюарт остановил его в коридоре и протянул свежий номер «Сорс».
На первой странице таблоида размещалась очень большая и очень грустная фотография Хадии Упман, смотревшей из окна, под которым Линли увидел хорошо знакомую ему выставку растений с сочными листьями. Под фото был расположен заголовок: «Когда же она вернется домой?». Автором был Митчелл Корсико. Вместе с фото это говорило о самом худшем. Потому что Митчелл Корсико мог выяснить, куда Барбара Хейверс спрятала Хадию, только одним способом. Линли знал это так же хорошо, как и Стюарт. Детектив инспектор сразу же подчеркнул это, сказав:
– Ну, и как мы теперь поступим, Томми? Мне самому передать это командиру или это сделаешь ты? Если хочешь знать мое мнение, она работает на «Сорс» уже бог знает сколько времени. Может быть, годы. Она была платным «кротом», а теперь ей конец.
– Ты слишком торопишься со своими обвинениями, Джон, – ответил Линли. – Я бы посоветовал тебе слегка притормозить.
Стюарт издал губами звук, который прозвучал одновременно удивленно и возмущенно.
– Неужели? Понятно. Ну что ж, я думаю, ничего другого тебе не остается. – Он посмотрел в сторону кабинета Изабеллы Ардери, чтобы подчеркнуть то, что собирался сказать. – Она встречалась с ССБ-1, Томми. Все уже об этом знают.
– В этом случае твои источники гораздо лучше, чем мои, – спокойно произнес Линли и, похлопав газетой по ладони своей руки, спросил: – Я могу оставить это себе, Джон?
– Там, где я ее взял, их еще очень много, приятель. Это на тот случай, если она не окажется на столе Изабеллы Ардери.
Стюарт подмигнул и отошел довольно развязной походкой. Начинался последний сет, и он был намерен выиграть и его, и весь матч.
Линли проводил коллегу глазами и, оставшись один, еще раз взглянул на статью на первой странице. Это была классика «Сорс»: хорошие ребята все в белом, плохие – все в черном. Серый цвет отсутствовал как таковой. И Таймулла Ажар, и Лоренцо Мура были плохими ребятами из-за их связи со смертью Анжелины Упман (Ажар) и сокрытием Хадии от ее родного отца (Мура). Конечно, поскольку Таймулла Ажар сейчас находился в тюрьме, куда его упек инспектор Сальваторе Ло Бьянко (белый), который отвечает за расследование смерти Анжелины Упман, ребенок должен где-то жить, и вилла, на которой Хадия жила со своей матерью и Мурой (фото на стр. 3), казалась логичным выбором, пока не будут организованы другие условия. Но сейчас на ее лице была написана заброшенность, печаль и отчаянное желание забыть, наконец, обо всех тех преступлениях, которые были совершены против нее, а никто почему-то этим не занимался. Сейчас она была одна в руках иностранного правительства (очень черное), и когда же, наконец, Министерство иностранных дел (стремительно переходящее в черный спектр) займется этим вопросом и вернет ребенка в Лондон? Много места было занято пересказом всего того, что происходило с Хадией начиная с прошлого ноября, однако ни слова не было сказано, что в Италии находится офицер Нового Скотланд-Ярда для того, чтобы заниматься вопросами, связанными с девочкой.