Уинстон улыбнулся своей белозубой улыбкой.
А затем Барбара отправилась в кабинет суперинтенданта, чтобы узнать свою судьбу. Да, Митчелл Корсико ее пощадил, но у нее хватало и других грехов. И отсутствие на работе без уважительной причины было одним из самых тяжелых. Каждый поступок имел свою цену, и она была готова ее заплатить.
Белсайз-парк, Лондон
Линли нашел парковку посередине улицы, перед длинным рядом домов с террасами. Район переживал комплексную перестройку. Однако дом, о котором шла речь, к сожалению, не подвергся никаким архитектурным изменениям. Томас задумался – как он это всегда делал, когда речь шла о перестраиваемых районах, – о безопасности этого места. Но какой смысл был в подобных рассуждениях, когда его собственная жена была убита на парадных ступенях их дома, находящегося в дорогом районе, где никогда ничего не случалось, кроме того, что иногда срабатывала сигнализация, которую забывал отключить сосед, возвращавшийся домой после веселой пирушки.
Линли достал из машины то, что привез с собой в Белсайз-парк: бутылку шампанского и два бокала на высокой ножке. Он выбрался из машины, запер ее, надеясь на лучшее, как всегда, когда оставлял «Хили Эллиот» на улице, и взобрался по ступенькам, которые были покрыты целыми, по счастью, плитками викторианской эпохи.
Томас немного опоздал. Беседа с Барбарой Хейверс закончилась его предложением подбросить ее до дома, что показалось логичным, так как он все равно ехал в ее сторону. Однако инспектор не учел пробки.
Хейверс провела в кабинете Изабеллы Ардери полтора часа. Появилась она оттуда, по свидетельству самого надежного источника новостей Доротеи Гарриман, побледневшей и… посрамленной? отрезвленной? оскорбленной? удивленной? не верящей в свое счастье? Ди не знала. Но она могла засвидетельствовать инспектору Линли, что за все время беседы суперинтенданта Ардери с сержантом Хейверс голоса не повышались ни разу. Она также слышала, как суперинтендант сказала, прежде чем дверь закрылась: «Присаживайтесь, Барбара. Это может занять некоторое время».
И больше ничего.
Хейверс мало что сообщила Линли. Сказала только: «Она сделала это ради вас», и было очевидно, что больше она не собирается к этому возвращаться. Однако его «уверяю вас, что нет» вызвало продолжение дискуссии, потому что Томас хотел знать, почему Барбара не отвечала на его звонки, когда он хотел предупредить ее о том, что происходило в Ярде.
– Наверное, я просто не хотела этого знать, – ответила Барбара. – Наверное, я вам не доверяла, сэр. Наверное, я не верила никому, даже самой себе. Правда.
Потом она замолчала, и, зная ее уже не первый год, Линли догадался, что она хочет закурить. Но он знал и то, что она никогда не сделает этого в «Хили Эллиот». Инспектор решил воспользоваться ее состоянием и заметил:
– Вам повезло во многих отношениях. Я читал статью Корсико о похищении.
– Да, – ответила Барбара. – Вот вам и Корсико. Он все делает по-своему.
– Но ничего – даром. Что вы ему должны, Барбара?
Женщина посмотрела на него. Томас заметил, насколько измученным было ее лицо. Она казалась абсолютно сломленной, и он знал, что это связано с Таймуллой Ажаром. Она настаивала на том, чтобы они расстались в аэропорту в Пизе. Он хотел провести несколько дней вдвоем с Хадией, объяснила она. Только они вдвоем, и больше никого, чтобы восстановиться после всего того, что случилось в Италии. Больше она ничего не знает.
Относительно Митчелла Корсико Барбара полагала, что его покрытая стетсоном голова появится на ее горизонте, когда ему опять потребуется информация. И тогда она, естественно, будет первой, к кому он обратится. И ей придется подчиниться. А что ей еще остается? Конечно, размышляла Барбара, она может попросить о переводе. Ведь вряд ли она потребуется Корсико как источник информации, если продолжит свою службу в… скажем… Бервике-на-Твиде. И она так и сделает, если это понадобится. Изабелла об этом уже знает. Более того, все документы о ее переводе уже заполнены, подписаны, проштампованы и убраны в ящик стола суперинтенданта.
– Я у нее на коротком поводке. Но ведь я сама этого заслужила, – сказала Барбара.
Линли не мог не согласиться со справедливостью данного замечания. И все-таки он наблюдал за тем, как Хейверс направляется к своему бунгало, и был расстроен при виде ее опущенных плеч. Он хотел бы, чтобы у нее была другая жизнь. Но не понимал, как она сможет достичь ее.
Когда инспектор позвонил в соответствующий звонок, рядом с табличкой «квартира № 1», Дейдра сама открыла ему дверь. Квартира № 1 находилась сразу же справа от входа. Она улыбнулась и спросила: «Ужасное движение?» Томас вздохнул, ответил: «Лондон» – и поцеловал ее.
Она впустила его в квартиру № 1 и закрыла за ними дверь. Услышав звук закрываемого замка, Линли приободрился. Но затем напомнил себе, что Дейдра Трейхир была взрослой девочкой и прекрасно могла постоять за себя. Однако, когда он увидел ее апартаменты, то засомневался в этом.
Это было ужасное место, в котором комнаты располагались по кругу и каждая следующая была хуже предыдущей. Они начали с гостиной, которая была выкрашена в ярко-розовый цвет, с батареями, выкрашенными в не менее роскошный голубой. Пол был деревянным и когда-то был лавандового цвета. Мебель отсутствовала, и Томас не мог отделаться от мысли, что это было только к лучшему. По периметру квартиры проходил узкий коридор, одной из стен которого была заделанная лестница; ею когда-то пользовались, когда весь дом принадлежал одной семье. Из коридора можно было пройти в единственную спальню, оклеенную винтажными обоями шестидесятых годов. Они напоминали о Карнаби-стрит[416] и использовании психоделических наркотиков. Занавески на единственном окне были не нужны: окно просто было закрашено. Выбор художника пал на красный цвет.
В следующей комнате находилась туалетная комната с умывальником, ванной и унитазом. Здесь окно было закрашено голубым.
Затем располагалась кухня, в которой было место для стола и стульев, но не для холодильника или плиты. Догадаться, что это кухня, можно было по большой раковине. То, что в ней не было кранов с водой, уже не имело значения. За кухней, как объяснила Дейдра, располагалось то, из-за чего квартиру надо было обязательно купить. Это был садик, который принадлежал только ей. Когда она освободит его от грязи, растений и, особенно, от холодильника и плиты, через проломы в которых росли сорняки, он будет просто очарователен, правда?
Линли повернулся к женщине.
– Дейдра… Дорогая… – Он остановился, затем продолжил: – О чем вы только думаете? Ведь жить здесь невозможно.
Она рассмеялась.
– А я очень рукастая, Томми. Все, что здесь нужно, – косметический ремонт… ну, конечно, кроме труб в кухне, для которых понадобится человек, который разбирается в этом лучше, чем я. Но если забыть об этом, то скелет квартиры совсем не плох.
– Мне приходят мысли об остеопорозе.
Дейдра опять рассмеялась.
– Я люблю трудности. Вы же об этом знаете.
– Вы же еще ее не купили? – с надеждой в голосе спросил Томас.
– К сожалению, я не могу этого сделать, пока не продам свою квартиру в Бристоле. Но мне предложили опцион, и я счастлива. И могу пока пожить здесь. Так что все без обмана, нет?
– Ну, конечно, – согласился Линли.
– Не вижу большого энтузиазма с вашей стороны. Но подумайте о ее преимуществах.
– Я весь внимание и уже готов восхищаться ими.
– Так вот, – Дейдра взяла его за руку, и они вернулись в гостиную, хотя в узком коридоре им приходилось быть осторожными. – Первое – это то, что квартира расположена не очень далеко от зоопарка. На велосипеде я могу добраться до него за пятнадцать минут. Не надо связываться с транспортом. Я могу даже продать свою машину. Я этого, конечно, не сделаю, но смысл в том, что транспорт мне не нужен. Это, и сама возможность немного размяться… это просто восхитительно, Томми.
– Не думал, что вы еще и велосипедист, – мягко сказал Линли. – Роллер-дерби, турниры по дартсу, велосипед… Да вы просто полны сюрпризов. Я что-то еще упустил?
– Йога, бег и лыжи, – ответила женщина. – Еще я занимаюсь альпинизмом, но не так часто, как мне хотелось бы.
– Я посрамлен, – заметил Томас. – Для меня поход на угол за газетой – уже целое событие.
– Я знаю, что вы меня обманываете, – сказала Дейдра. – Я вижу это по вашим глазам.
Он улыбнулся и поднял бутылку шампанского, которую принес с собой.
– Я думал… Должен сказать, что я ожидал чего-то другого… Что мы расположимся на мягком диване. Или в очаровательном саду. Или, на худой конец, устроимся на толстом персидском ковре. Но в любом случае, давайте обмоем квартиру и пропишем вас в Лондоне, со всеми вытекающими последствиями.
Ее губы изогнулись в улыбке.
– Не вижу причин, почему мы не можем этого сделать. Вы же знаете, что в душе я девушка простая.
– И что же нам для всего этого понадобится? – спросил Томас. – Я имею в виду, для квартиры.
– Как ни странно, для этого мне понадобишься только ты.
Белгравия, Лондон
Томас явился домой сразу после полуночи. Он был переполнен эмоциями, в которых надо будет еще разобраться. В первый раз в его жизни появился смысл. Что-то очень хрупкое, что было разбито в прошлом, было тщательно восстановлено по кусочкам.
В доме было темно. Дентон, как всегда, оставил гореть единственную лампочку внизу лестницы. Линли выключил ее и в темноте поднялся по ступенькам. Он прошел в свою комнату и там, нашарив на стене выключатель, зажег свет. Секунду он стоял, рассматривая свою спальню: громадная деревянная кровать, комод с ящиками, два платяных шкафа. Молча пересек комнату и подошел к стулу с расшитым сиденьем, который стоял перед туалетным столиком. На его стеклянной поверхности все еще стояли духи и разные баночки Хелен, которые никто не трогал с того трагического дня.