questura.
Теперь уже не до вежливых визитов в офис Ди Массимо, или в парикмахерскую, или где он там еще мог находиться. Сальваторе хотел унизить Ди Массимо, а для этого questura подходила как нельзя лучше.
Перед появлением Ди Массимо Ло Бьянко позвонил инспектору Линли. Он также позвонил Пьеро Фануччи, чтобы рассказать ему все, что обнаружил до настоящего момента, и в каком направлении теперь движется расследование. Разговор с Томасом не занял много времени: если старший инспектор не будет возражать, англичанин хотел бы поприсутствовать на допросе Ди Массимо. С Фануччи разговор пошел совсем в другом ключе: у них уже есть похититель, или, по крайней мере, организатор в лице Карло Каспариа; задачей Сальваторе было – и до сих пор оставалось – установить связь между им и Роберто Скуали; если же это ему не по силам… Фануччи, что, нужно передать расследование кому-нибудь другому, или Торо придет, наконец, в себя и перестанет следовать за каждым самым невероятным следом, который попадается ему на глаза?
Призывы Господа Бога в свидетели ничего не дали Сальваторе. Поэтому он согласился – хотя был уверен, что эта попытка заранее обречена на провал, – попытаться установить связь между всеми тремя фигурантами, двое из которых не подозревали о существовании третьего.
Когда Линли пришел в questura, Сальваторе рассказал ему о своем посещении семьи Медичи на виа дель Фоссо. Он показал ему на карте, где находится монастырь, по свидетельству родителей Доменики Медичи, работавшей в нем.
В этом может быть что-то, или это может оказаться полной пустышкой, объяснил он англичанину. Но то, что Скуали погиб, направляясь в то место, где жила его кузина, намекало на ее возможную причастность к делу. Как только он вышибет из Ди Массимо подробности того, что произошло в тот день на mercato, он направится в монастырь.
Появление Ди Массимо вызвало волнение среди папарацци, собравшихся на улице перед questura на запах свежих новостей. Увидев их, пизанский детектив закрыл голову руками, что, принимая во внимание его желтые волосы, было не такой уж плохой идеей. Но закрытая голова предполагает нежелание быть сфотографированным, и это вызвало шквал щелканья затворов – на тот случай, если снимаемый окажется важной для расследования фигурой.
В questura Ди Массимо тоже привлек всеобщее внимание. Он был одет в кожу и облегающие мотоциклетные очки-консервы, такие темные, что было невозможно разглядеть его глаза. Он с ходу потребовал адвоката. Per favore при этом не было его самым частоупотребляемым выражением.
Сальваторе и инспектор Линли встретили его в комнате для допросов. Вдоль стен стояли четверо полицейских в форме, что должно было подчеркнуть важность происходящего. Для регистрации показаний были установлены магнитофон и видеокамера. Допрос начался с вежливого предложения еды и напитков и вопроса об имени адвоката Ди Массимо для того, чтобы его, или ее, могли немедленно пригласить для участия в беседе на стороне подозреваемого.
– Indizato? – повторил Ди Массимо. – Non ho fatto niente[263].
Сальваторе обратил внимание на то, что частный детектив сразу же заявил о своей невиновности, даже не выяснив предварительно, в чем его обвиняют. Ло Бьянко кивнул одному из полицейских, и тот протянул ему пачку фотографий, которые старший инспектор разложил перед Ди Массимо.
– Вот что нам известно, Мико, – объяснил он, раскрывая файл и выкладывая фото на стол. – Этот человек на носилках, – и здесь он выложил перед пизанцем фото Роберто Скуали в том виде, в каком его нашли через сорок восемь часов после катастрофы, проведенных под палящим солнцем Италии, – идентичен вот этому. – И он показал два увеличенных снимка, сделанных с фото американских туристок: Роберто Скуали, стоящий за пропавшей девочкой, и Роберто Скуали с поздравительной открыткой в руках, которая позже оказалась в руках девочки.
Ди Массимо посмотрел на фото. В этот момент Сальваторе протянул руку и снял с него очки. Ди Массимо заморгал и потребовал, чтобы он их вернул.
«Un attimo»[264] было произнесено старшим инспектором таким тоном, что Микеланджело сразу понял, что многое – и хорошее, и плохое, и просто никакое – ждет его в ближайшем будущем.
– Этого человека я не знаю, – заявил он, складывая руки на груди.
– Ты даже не взглянул на фото, друг мой.
– А мне и не надо на него смотреть, чтобы сказать, что этого человека я не знаю.
– Тогда, Микеланджело, – задумчиво произнес Сальваторе, – ты, наверное, удивишься, сколько раз ты говорил с ним по телефону в течение нескольких недель, предшествовавших похищению девочки, – он указал на изображение девочки, – и почему он внес такую большую сумму наличными на свой банковский счет в тот день, когда девочка исчезла. Ты знаешь, что для нас не составит труда выяснить, снимал ли ты в тот день такую же сумму наличными со своего счета. Это уже делается в данный момент, пока мы с тобой разговариваем.
Микеланджело ничего не ответил, но на линии его волос выступили крошечные капельки пота.
– Кстати, я все еще жду имя твоего avvocato, – добавил Сальваторе не без иронии. – Он, без сомнения, сможет подсказать тебе наилучший способ освобождения из той паутины, в которую ты сам себя закатал.
Ди Массимо молчал. Сальваторе не торопил его, давая возможность подумать. Пизанец не мог знать, какая информация находится в распоряжении полиции в данный момент, но то, что его привезли в questura, говорило о том, что он серьезно влип. Поскольку он с ходу отказался от знакомства с человеком, с которым так интенсивно беседовал по телефону, наилучшим вариантом для него было сказать правду. Даже если он звонил Скуали десятки раз, ни разу не встретившись с ним лично, в глазах полиции это была связь, которую надо было объяснять. Сальваторе интересовало только, как быстро Ди Массимо сможет придумать объяснение, никак не связанное с похищением Хадии. Он готов был поклясться, что человек, который красит свои волосы в цвет кукурузы, не может похвастаться сообразительностью Эйнштейна.
Оказалось, что его предположение верно.
Вздохнув, Ди Массимо сказал: «Bene», – и начал свою историю.
Его наняли, чтобы он нашел ребенка, как он уже признался, когда старший инспектор опрашивал его в первый раз. Его наняли, он нашел девочку. Он и думать забыл об этом после того, как сообщил адрес фаттории ди Санта Зита в горах недалеко от Лукки заказчику. Но несколько недель спустя он получил абсолютно новый и не связанный с предыдущим заказ. Хотя он и касался той же самой девочки.
– И это был заказ?.. – спросил Ло Бьянко.
– Организовать похищение девочки, – бодро ответил пизанец.
Ему надо было самому решить, где произойдет похищение. Основным требованием было то, что девочку ни в коем случае нельзя было хоть немного испугать. Поэтому он решил нанять человека, который сможет проследить за семьей и выяснить их постоянное расписание, с тем чтобы можно было обнаружить те рутинные, повторяющиеся перемещения, во время которых их внимание было максимально снижено и похищение ребенка могло пройти незамеченным. Человеком, которого он нанял, был Роберто Скуали, cameriere[265] в одном из ресторанов в Пизе.
По рассказам Скуали, еженедельные поездки семейства в Лукку в рыночный день были именно тем, что они искали. Мать ребенка отправлялась на свою йогу, ее любовник и дочь на mercato, а там мужчина и девочка расставались, и ребенок шел слушать уличного музыканта и наблюдать за его пуделем. И это был идеальный момент для ее похищения, решил Ди Массимо; но, естественно, похищение не могло быть совершено кем-то столь же заметным, как частный детектив. Поэтому он поручил это Роберто Скуали.
– Но кажется, что ребенок ушел со Скуали по доброй воле, – сказал Сальваторе. – Все выглядит, как будто она слушается его распоряжений, потому что уходит с рынка по пути, по которому никогда раньше не ходила, а он идет за ней.
Ди Массимо кивнул.
– Все было сделано для того, чтобы не испугать девочку. Я передал ему слово, которое он должен был сказать, чтобы убедить малышку, что ей не о чем беспокоиться.
– Слово?
– Khushi.
– А что это значит?
– Не знаю. Мне самому его сообщили.
Ди Массимо продолжил свой рассказ. Роберто должен был сказать Хадии, что пришел от ее отца. Он передал Скуали поздравительную открытку, которую, как ему сказали, написал ее отец. Роберто должен был передать открытку, а затем сказать это самое волшебное слово Khushi, которое было, видимо, чем-то вроде «сезам, откройся» для получения ее полной поддержки. После того как она уйдет с ним, он должен был отвезти ее в безопасное место, где девочка должна была находиться до тех пор, пока Микеланджело не сообщат, что ее можно освобождать. Тогда же ему сообщат, где это должно произойти. Он должен был передать эту информацию Роберто Скуали, который должен был забрать девочку, отвезти ее на точку и оставить там ждать того, что должно было произойти потом.
Сальваторе почувствовал подступившую тошноту.
– А что должно было произойти потом? – спросил он ровным голосом.
Ди Массимо не знал. Ему сообщали только маленькие отрывки плана, по мере того, как в этом возникала необходимость. И так происходило с самого начала.
– Чей же тогда это был план? – спросил Сальваторе.
– Я же уже сказал. Человека из Лондона.
Линли пошевелился на стуле.
– Вы хотите сказать, что с самого начала вас нанял человек из Лондона, чтобы вы похитили Хадию?
Ди Массимо затряс головой. Нет, нет и еще раз нет. Как он уже говорил, сначала его наняли, чтобы он нашел девочку. И только после того, как она была найдена, к нему позже обратились с заказом на организацию ее похищения. Он не хотел соглашаться –