Встав, они пошли потихоньку к выходу, где и приблизились к машине, стоявшей в тенечке, той, что ее привезла, уже не было. Сразу располагающий к себе улыбчивый молодой шофер принял тяжелую корзину из рук мужчины и открыл двери для девушки.
- Что, домой поедем, Максим Дормидонтович? - спросил он.
- Нет, Ваня, поедем мы с тобой сейчас в гости к этой замечательной девушке. Не смотри, что она такая молодая, но уже много детей имеет. Сколько их у тебя, Надежда? – улыбаясь, спросил мужчина.
- Да сама еще толком не знаю, то ли десять, то ли пятнадцать, путем и не успела уточнить, - так же улыбаясь, подхватила девушка, и, глядя на оторопевшего парня, объяснила:
- Воспитатели мы с подругами в детском доме, вот буквально позавчера ими стали, не со всеми детьми еще познакомились, а сегодня с корабля на бал вот сюда в гости к Иосифу Виссарионовичу попала. Меня Надей зовут, а ты Иван? - и продолжила, - наш детдом на даче Лямина в Сокольниках расположен, знаешь?
- Кто же не знает, я ведь коренной москвич, все места знаю.
- Повезло тебе, а я совсем недавно сюда приехала, многого еще и не знаю, но очень хочу все посмотреть, жаль, времени на все не хватает.
Пожилой мужчина с улыбкой слушал их разговор и вздыхал с облегчением, он ведь тоже переживал за свою невольную оговорку, рассказав при Сталине про совсем молодую девушку, необычного автора необычных песен, но вышло совсем неплохо, поведение этой девушки всем понравилось, она его не подвела.
А Надя совсем успокоилась и даже решила пошалить:
- Хотите. я вам песенку спою, она, правда, совсем детская, я ее для малышей придумала, но сейчас она очень подходит ко всей этой истории, - и она начала петь, лукаво поглядывая на всех сидящих в салоне, под мерный звук работающего мотора машины, которая везла ее к подругам и «всехним» детям:
В траве сидел кузнечик,
В траве сидел кузнечик,
Совсем как огуречик
Зелененький он был.
Представьте себе, представьте себе —
Совсем как огуречик,
Представьте себе, представьте себе —
Зелененький он был!
Он ел одну лишь травку,
он ел одну лишь травку,
Не трогал и козявку
И с мухами дружил.
Представьте себе, представьте себе —
Не трогал и козявку.
Представьте себе, представьте себе —
И с мухами дружил!
Но вот пришла лягушка,
Но вот пришла лягушка,
Прожорливое брюшко
И съела кузнеца.
Представьте себе, представьте себе —
Прожорливое брюшко.
Представьте себе, представьте себе —
И съела кузнеца!
Не думал, не гадал он,
Не думал, не гадал он,
Никак не ожидал он
Такого вот конца.
Представьте себе, представьте себе —
Никак не ожидал он.
Представьте себе, представьте себе —
Такого вот конца!
Она открыла окно, и свежий ветер совсем унес все ее страхи и переживания, обвевая лицо своим ласковым прикосновением. Допевая последние слова песенки, Надя со смехом проговорила:
- А меня вот не съели, как того несчастного кузнечика, а вовсе наоборот - даже похвалили.
Надя уже совсем успокоилась, и под дружный смех мужчин - молодого и пожилого, проехав сначала по загородной дороге, они въехали сначала в Москву, затем непосредственно в Сокольники, а потом, поплутав немного, и на территорию детского дома, где ее уже встречали все его жители, взволнованные, с заплаканными лицами.
Подруги окружили вышедшую из машины девушку, обнимали ее, тормошили. Наконец, Сима задала вопрос, который был у всех на устах:
- С тобой все в порядке? Где ты была? Куда тебя возили? - неприкрытое волнение и паника звучала в ее голосе.
- Все в порядке, Сима, со мной все хорошо, правда, не волнуйтесь! А была я на «Ближней даче», у Иосифа Виссарионовича Сталина! – и все ахнули в голос от таких новостей.
- Но давайте в доме поговорим, а не на крылечке! Тем более товарищ Сталин нам целую корзину передал всяких вкусностей, - предложила Надя, успокаивая всех своей улыбкой и умиротворенным видом. Мужчины покивали, подтверждая ее слова и улыбались, с симпатией глядя на эту бурную встречу.
И вот все дружной толпой вошли в столовую, где и уселись по местам, оглядывая с интересом незнакомых мужчин и принюхиваясь к их угощению, которое они выставили на стол.
Надю порадовало то, что дети не толпились, не толкались, а уселись чинно и спокойно, видно, присутствие посторонних незнакомых мужчин их сдерживало. Разложили угощение, но пока никто до него не дотрагивался, все чего-то ждали.
Но девушка невольно загляделась, наблюдая, как совсем маленькая девчушка, которую она до этого видела только мельком, мостится на колени к Максиму Дормидонтовичу, а тот сидит с растерянным лицом, не понимая, что ему делать.
В этот момент они так напоминали сценку из мультика про озорную девочку и большого добродушного медведя, который обожали многие дети, да и взрослые в будущем, что девушка улыбнулась и, вспомнив имя девчушки, совпадающее с именем героини, все же решила вмешаться и проговорила тихонько, подходя поближе:
- Маша, ты бы спросила у Максима Дормидонтовича, можно ли тебе к нему на колени, вдруг ему трудно.
- Я не Маша, а Маруся, - четко выделяя трудный звук, проговорила снисходительно девочка.
- А раз дяденька молчит, значит, можно! - и она все же завершила задуманное и притихла, прижавшись к мужчине.
А тот прошептал:
- Не трогай ее, Наденька, пусть сидит, - на что девчушка, поерзав, уселась еще прочнее, и, придвинув к себе и своему мягкому «живому стулу» две конфетки, уточнила:
- А правда, что сам товарищ Сталин эти конфеты нам передал?
- Правда!- подтвердил мужчина, и Маруся с удовольствием засунула конфетку в рот и, бережно расправив фантик, объяснила, что хочет сохранить его на память.
Тут и остальные дети стали разбирать конфеты и фрукты, а Айгуль с удовольствием откусила кусочек яблока и тихо проговорила, как бы сама себе, но Надя услышала:
- Домом пахнет.
Она сидела рядом с шофером певца, но совсем его не стеснялась, и уже привычный платок не был повязан на голове, а лежал на плечах, что очень порадовало Надю, значит, привыкла она совсем к новой жизни.
- А как вас зовут? - обратилась Маруся к мужчине, и, услышав нужное, продолжила:
- Максим Доминонович! - девчушка старательно пыталась выговорить трудное отчество певца, но, не справившись, сказала:
- Дяденька Максим, можно я вас так называть буду, а то отчество у вас такое трудное, - и мужчине только и оставалось, что кивнуть, соглашаясь, а девочка уточнила:
- А вы, дяденька Максим, почему конфету не едите?
- Нельзя мне, деточка, болезнь у меня противная, при ней сладкое есть врачи запрещают, - сконфуженно объяснил мужчина, который, действительно, давно страдал сахарным диабетом.
- Жалко! Тогда можно, я вашу конфетку возьму, потом кого-нибудь угощу? Ведь каждому хочется не простую конфету, а от самого товарища Сталина, – проговорила девчушка удовлетворенно, а Надя села на место, решив, что вмешиваться дальше не стоит, и заговорила, оглядывая всех:
- Понимаю, что всем не терпится узнать, как так получилось, что я попала в гости к самому товарищу Сталину. Но тут лучше расскажет наш гость, знаменитый оперный певец, Максим Дормидонтович Михайлов, - и она показала на мужчину, на которого все посмотрели уже более пристально.
- Так вы такой знаменитый? И это вы про нашу Надю товарищу Сталину рассказали?- уточнила Маруся.
- Получается, я, - сконфуженно произнес мужчина.
- Как ты там, Надюша, говорила: «Хотели как лучше, а получилось, как всегда»? - повторил Михайлов запомнившуюся фразу.
- Вот и я хотел, как лучше, очень уж мне понравилась песня, которую на концерте Глафира пела, запомнил я ее, и при случае Иосифу Виссарионовичу напел, а тот, конечно, стал выяснять, откуда такая песня и кто ее сочинил. Так я про Надю и рассказал, но никак не думал, что именно сегодня, да еще и так внезапно, ее на дачу привезут. Но ваша Надя молодец, и песню очень хорошую новую спела, и с товарищем Сталиным разговаривала уверенно.
- А нам ты песню споешь, которую товарищу Сталину спела? - обратилась девчушка к Наде, а остальные дети внимательно молча слушали бойкую девочку, которая вовсе никого не смущалась.
- Обязательно, только не сегодня, да и Максим Дормидонтович обещал с Глафирой позаниматься, голос ей поставить.
- Обещал, не отказываюсь, - и мужчина внимательно посмотрел на молчавшую все время девушку, которая явно не ожидала увидеть знаменитого певца так быстро и так близко.
- А со мной позанимаетесь? Я тоже петь люблю! Вот послушайте: «Во поле береза стояла, Во поле кудрявая стояла, Люли-люли, стояла, Люли-люли, стояла», - на одном дыхании, но очень точно и верно, пропела мелодию эта необыкновенная девчушка, а все даже ей зааплодировали.
Надя, Глафира и Максим Дормидонтович переглянулись, и чуть ли не хором проговорили:
- Обязательно позанимаемся!
На этом официальная часть закончилась, все вполне удовлетворились объяснениями Михайлова. Посидев немного, все взрослые вышли изо стола, оставив детей, которые стали вести себя свободно, уже не стесняясь, с удовольствием угощаясь вкусными деликатесами «от самого товарища Сталина».
Попросив Тракторину присматривать за детьми, подруги вышли в коридор, провожая Михайлова и Ивана, который также был удивлен увиденным не менее своего начальника.
А мужчина шел задумчивый, глубоко уйдя в свои мысли, и только на крылечке он спохватился:
- Надя, девушки! Можно я к вам не только на занятия, но и просто так в гости буду ездить? Мы с моей Матушкой давно о маленькой девочке мечтаем. Наши сын с дочкой уже взрослые, сынок Игорь, ему уже девятнадцать, тоже певцом мечтает стать. Доченька Валентина, ей семнадцать, к нашему удивлению, химией увлеклась, тоже студентка.
У них свои друзья, заботы, а тут у вас я прямо душой отдохнул. Да и признаюсь честно, зацепила меня крепко эта девчушка, на сердце сразу легла. Как она к вам попала, есть ли у нее кто родные, не знаете? - взгляд большого мужчины был по-детски трогательным, просящим.