- Вот видишь, сама все знаешь! А мясо и овощи есть, хозяюшка, как не быть! И с печкой помогу, и с чугунками, так они правильно называются, а горшки вот - из глины, - заулыбался парень.
- Ну чугунки, так чугунки, сами мы не местные, не в курсе дела, - тоже улыбнулась девушка, добавив приговорку из будущего.
И вот найденная мясная косточка отправилась в посудину, картошка почищена и порезана, поджарка из свеклы, лука и морковки сделана, капуста нашинкована, все уже булькает в чугунке.
Хотела Надежда состряпать и чесночные пампушки, как делала в будущем, но не рискнула, побоялась не справиться с печью, это ведь не привычная плита с духовкой, а большой деревенский агрегат. Решила только чеснока почистить да сало оставшееся порезать.
Женщина все делала машинально, как привыкла всегда хозяйничать, а Вася только удивлялся ее ловкости и сноровке и радовался про себя, что она оказалась такой домовитой - с такой хозяюшкой не пропадешь.
Пока борщ томился в печи, девушка собрала половички, похожие на те, что она видела у Зиночки в комнате, и отправила Васю их трясти, а сама взялась подметать пол, вытирать и готовить стол.
И вот на столе разложены тарелки и ложки, нарезан хлеб, а борщ доходит в печи, распространяя вкусный запах. Вася достал горшочек со сметаной, а Надя еще быстро обжарила на сале оставшуюся вчерашнюю картошку, ведь в это время никакую еду не выбрасывали, а что не съедали, собирали домашним животным.
- А чего ты вчера не призналась, что песни сочиняешь? Застеснялась? - вдруг спросил Вася, видимо, этот вопрос "свербел" в нем со вчерашнего дня.
- Наоборот, это честь для меня, что так быстро песню народной считать стали. А мне не поверили бы все равно, только посмеялись бы только. И ты никому про это не говори, хорошо? - Вася пожал плечами, не стал спорить.
Теперь решила спросить и девушка, она уже все поняла про красавицу Катю, но хотелось ей уточнить, что скажет сам Вася:
- А что за девушка, что так быстро выскочила из избы? Ее чем-то моя песня обидела?
- Девушка? А, так это Катька, а песня и впрямь как про нее, она всех парней перебрала в деревне, одно время и за мной бегала, только никогда не нравилась мне - больно много о себе думает, гордячка и выбражала. Никита давно ее любит, а она все им крутит, а как он начальником стал, и она вроде захотела председательшей заделаться, но пока мечется, определиться не может. Ей другой парень нравится, а тот уехал и ей не пишет, вот она и сама не знает, чего ей надо. Обидно за друга, но сердцу не прикажешь.
Ну что же, "показания сошлись", можно вздохнуть спокойно.
А тут и в сенях загалдели, застучали, это как раз родные пришли. Первой зашла бабушка и удовлетворенно оглядела чистую горницу и накрытый к их приходу стол. Затем зашел отец и шумно втянул вкусный запах:
- Чем так вкусно пахнет?
- Борщ Надюша сварила, сейчас пробовать будем.
- Борщ - это хорошо, это замечательно, с мороза самый то!
- Я так и подумала, что горячего сейчас хорошо поесть! Садитесь за стол, пожалуйста! - пригласила девушка.
И на правах временной хозяйки она стала разливать по тарелкам дымящийся борщ. Ели молча, но Надя видела, что еда понравилась, особенно мужчинам, которые, не чинясь, попросили добавки. Да и бабушка поглядывала на девушку с довольной улыбкой.
Наевшись, отец удовлетворенно сказал:
- Ну что, мать, не хуже твоего борщок вышел, признайся!
- А я и не спорю, хороший борщ, - сказала бабушка, и Надя вздохнула с облегчением.
- Вот еще добавки, Иван Васильевич, Анастасия Егоровна!
- Спасибо, детка, наелись от души. Ты лучше, Васятка, сходи, Тузика в дом приведи и тоже горяченького старику налей, пусть похлебает, - сказала бабушка.
Эта забота о старом животном очень тронула девушку, и она собственноручно налила приведенному в сени псу борща погуще и косточку отдала, уже обгрызенную крепкими Васиными зубами.
Собака благодарно лизнула ей руку, а Надя погладила его по голове, нашла какой - то старый половик и постелила ему в уголке потеплее, где он и расположился, довольный.
Зайдя в дом, она услышала вопрос от Васи, который и ее вчера заинтересовал:
- Чего вчера Сенька разболтался, не боится, что длинный язык до беды доведет?
- Да это он в последнее время такой храбрый стал, кум у него где-то в районе в НКВД устроился каким-то писарчуком, вот он и старается кого - нибудь на болтовне подловить. Народ уже это понял и связываться с ним опасается.
- Понятно, а вот если честно, между нами, расскажите, как в деревне живется.
- Честно, говоришь? Да по разному живем, сейчас вроде полегче стало, и на трудодни зерна больше выдают, и так не притесняют. Если работать хорошо, так вроде все справно получается.
- Ты лучше вот что, скажи, что в столице слышно, будет Война? Ведь и на Востоке, и с белофиннами, вроде справляется Красная Армия. Оставят нас в покое или как? - заинтересовался Иван Васильевич.
- А сам как, отец, думаешь? Ведь наше Советское государство у буржуев, как кость в горле торчит. Ведь и у них люди не дураки, видят, как у нас сейчас все разворачивается, как с каждым годом все лучше жизнь становится, сам про это говоришь. Вот и размысли, что и как будет.
- Вы лучше вот что, подумайте, может, вам в Москву перебраться, найдем вам и дом, и работу. А ежели что, рядом будете, помочь сможем, - предложил Вася.
- В Москву! - протянула с удивлением бабушка.
- Это что же, дом с хозяйством бросить и на чужие углы к чужим людям ехать! Да и кто нас с колхоза отпустит! Нет уж, внучок, мы с народом живем, с народом и бедовать будем, ежели что злое случится.
- Вы тогда потихоньку мыло, спички, соль, керосин покупайте, понемногу, чтобы никто ничего не заподозрил, но чтобы запас был, и самым доверенным людям о том же шепните, - сказала Надя, зная, что такие припасы лишними никогда не будут.
- А Вася потом еще иголки да нитки про запас, соли да сахару постарается вам передать с кем-нибудь, или сам приедет да привезет. И машинку швейную я через партком постараюсь достать, мы подружке на свадьбу подарили, так она такая довольная была.
- Вот, толково, дева, говоришь, а то, ишь, поезжайте в Москву разгонять тоску!
- Нет, внучок, как будет, так и будет, жизнь покажет. Как народ, так и мы! - и решительный хлопок бабушкиной ладони по столу поставил точку в этом разговоре.
Мороз разыгрался не на шутку, прибежала какая-то девчушка из правления и сказала, что председатель всех отправил утеплять коровники и конюшни, очищать дорогу, которую занесло снегом. Отец с бабушкой стали собираться и одеваться потеплее, мужчина нахлобучил шапку, а бабушка замотала поверх одной косынки теплую подаренную шаль.
Вася тоже решил пойти с ними, помочь односельчанам. Напросилась со всеми и Надя, которую общими усилиями закутали, как капусту, так что и повернуться трудно было. Они с Анастасией Егоровной отправились в коровник, в ту его часть, где располагались телята - "коровий детский сад", как в шутку назвали это помещение присутствующие женщины.
Надежда, чисто городская жительница, никогда не видела телят так близко, ей очень понравился их теплый молочный запах, мягкие носы, которыми они тыкались в руки - выпрашивали угощение. Девушка пожалела, что не догадалась прихватить хоть корочку хлеба и очень обрадовалась, когда кто-то их телятниц предложил ей кусочек, чтобы угостить малышей.
Она хихикнула, когда почувствовала щекотку от прикосновения языка животного, и не заметила, как женщины сначала переглянулись с улыбкой, а потом посмотрели вопросительно на бабушку - мол, как тебе невеста внука.
И Надя была бы очень горда, если бы заметила высоко поднятый большой палец женщины и кивок на платок и на девушку - мол, тоже подарок, а остальные работницы только завистливо покачали головами - такая шаль - вещь теплая, престижная и недешевая.
Надя вместе со всеми кормила из рожков самых маленьких телят, раскладывала сено, убирала солому с пола, одним словом, старалась работать наравне со всеми. Она раскраснелась от движения, согрелась и давно сняла всю теплую одежду и даже удивилась, когда Анастасия Егоровна сказала:
- Ну что, бабоньки, шабаш, пора по домам, пока не стемнело, и мужики, небось, уже тоже работу закончили.
Они вновь оделись потеплее и вышли на улицу, а там мороз действительно поджимал, трудно было даже дышать, пар шел изо рта, было слышно, как трещит от мороза кора на дереве, что росло около коровника.
Подгонять никого не пришлось, все быстрее пошли по своим домам, хрустя по снегу валенками.
Мужчины тоже были уже дома и грелись у печи.
- Замерзла, Надюша, - парень бросился растирать прихваченный морозом нос девушки, а родные только смотрели на них с улыбкой.
Вечер прошел спокойно, поужинали картошкой и соленьями, городские припасы, видимо, были прибраны. Потом мужчины копошились, чинили какие-то ремни - видимо, сбрую для лошадей. А бабушка села поближе к немного коптящей керосиновой лампе и стала вязать что-то из ниток.
Надя повинилась:
- А я вот не умею вязать! Мне этот воротничок Тракторинка связала, девочка из нашего детского дома.
И она потихоньку стала рассказывать и о Рине и судьбе ее родных, и о Куколке, и о Володе, и о других друзьях из детского дома. Рассказала она и о своих подругах, обо всем, что сейчас составляло ее жизнь, и все, притихнув, слушали ее рассказ.
И так тепло и душевно было сейчас в теплом доме, вокруг которого все сильнее и сильнее вымораживал весь мир холод, что Наля начала потихоньку петь, вспомнив почему-то песню про морозный большак:
На тот большак, на перекрёстокУже не надо больше мне спешить.Жить без любви, быть может, просто,Но как на свете без любви прожить?Пускай любовь сто раз обманет,Пускай не стоит ею дорожить,Пускай она печалью станет,Но как на свете без любви прожить?И, может, мне не надо былоК нему навстречу столько лет спешить.Я б никогда не полюбила,Но как на свете без любви прожить?