- Что ты, Надежда Петровна, батя бы его за это прибил! Митька ведь говорил, что это я во всем виновата, работаю мало, по дому плохо хлопочу, мать его не привечаю, и в постели совсем вялая, - смущено сказала Нюра и горячо продолжила:
- А с чего мне веселой быть, когда я и в колхозе работала, и по дому все делала, весь скот на мне был. Митькина семья зажиточно жила, одних коров три штуки было. Их даже раскулачить хотели, но как-то откупились они с матерью от проверяющих, - оправдываясь, проговорила все это женщина.
- Да уж, "у сильного всегда бессильный виноват", - вспомнила Аглая знаменитые строки, а Надежда назвала про себя мужчину обычным абьюзером, который специально унижает женщину, подчиняя её себе.
- А к сыну он как относился, все же мальчик, наследник? - решила уточнить она.
- Да Егорка боялся его, ведь он и при нем мог руку на меня поднять. Прятался от всех, ни с кем не играл, от того и разговаривает плохо, ночью писаться стал, а Митька со свекровкой ещё пуще его дразнить стали, засыхой называли,- и мать протянула к себе своего несчастного ребёнка.
Аглая и Надя только переглянулись, а девушка все же решила уточнить:
- Так если все так плохо, зачем вы хотите разыскать своего Митьку?
- Ну как же, муж он мой, отец ребёнку, как без него! Что люди скажут!- Надя даже застонала, сколько женщин и в будущем цеплялись "за штаны", лишь.бы эти мифические люди ничего не сказали!
- А люди скажут, что ты глупая курица, раз терпишь сама такое , да еще и сына позволяешь обижать, а муж твой гад и сволочь. И искать такого и не стоит, уехал, так и черт с ним!- вдруг раздался из угла звучный голос кухарки, Настасьи Петровны.
Она, оказывается, тихо сидела все это время незаметно в уголке и слышала весь разговор.
- Во что я сказать хочу, Надежда Петровна, Аглая Сергеевна, - обратилась она официально, серьезно глядя на женщин.
- Я давно помощницу просить. хотела, детей прибавилось, мне уже трудно одной все успевать. Вот и будет Анна мне помогать. И жить им можно рядом с нами, как раз комната свободная есть. И Ванечка мой с Егорушкой играть сможет, сами знаете, он парнишка смирный, не обидит мальчонку. И одежду им в наших запасах поищем, и обувь, а то у них все старое да хлипкое, - решительно завершила разговор Настасья.
На этом и решили, отправив Анну и сына устраиваться на новом месте, к всеобщему удовольствию.
Глава 24. Камешки под колесами истории.
Глава 24. Камешки под колесами истории
А время летело, струилось снежной поземкой. Сильные морозы, как и предвидела Надя, пришлись на Крещенье, но, по ее наблюдению, принесли меньший ущерб, чем был на самом деле в будущем.
Жилищные службы были лучше подготовлены ко всем катаклизмам, поэтому не произошло больших аварий и прорывов труб, а какие и случались, быстро ликвидировались специальными дежурными бригадами, организованными в каждом районе.
Как потом узнала девушка, такие службы были созданы по всей стране. Этот опыт так всем понравился, что из них в дальнейшем сделали что - то типа аналога бригад МЧС, но пока в небольших масштабах.
Большинство предприятий, где была возможность, приостановили на эти дни работу, оставив только дежурных или ремонтников, все остальные отдыхали с сохранением зарплаты. Дети в школах и студенты и учащиеся в институтах и училищах были освобождены от посещения своих заведений, сидели по домам.
Мамам с детьми - дошколятами тоже разрешили побыть дома, причем эти дни также оплатили в полном объеме, чем всех обрадовали и чем все с удовольствием воспользовались.
Поговаривали и о всеобщих каникулах, как это было в будущем времени по большим праздникам, но пока оставили этот вопрос открытым до весны.
Продолжали свою службу только милиционеры, но теперь они были одеты в тёплые полушубки, обуты в валенки, и время их нахождения на улице ограничивалось одним часом, потом их сменяли. Но и число разных происшествий резко сократилось, даже хулиганы скрывались от мороза.
Московский зоопарк укрыл всех своих жителей, которые попрятались в тёплые домики, морозу радовались только белые медведи. Даже лебедей с прудов забрали в уютные вольеры, чтобы они не пострадали.
Но жизнь не застыла под снегом, а продолжалась, особенно активно работало радио, которое было как в каждой квартире, так и располагалось на улицах в виде известных всем труб - громкоговорителей.
Очень часто вместе с новостями передавали и песни, в том числе и "сочиненные" Надей. Но она заметила, что музыка некоторых из них отличалась от основы из будущего. А в некоторых песнях музыка сохранялась, но ее автором называли некого товарища Петрова.
И девушка задумалась о том, на что за суетой дел внимания не обращала. Чаще всего она воспроизводила песню в исходном, родном варианте, но за ней регистрировали лишь авторство слов, а вот автор музыки часто не указывался. Вот и получалось, что мелодия оказывалась бесхозной. Но кто-то воспользовался этим, присвоил себе и благополучно "стриг купоны" на авторстве, получая немалые деньги.
И девушке очень захотелось с этим человеком встретиться и узнать, с какой такой радости он присваивает чужие песни. Но тут надо было поступать очень аккуратно, ведь и Надя, по сути, этим же занималась, да и свое авторство доказать стоило хотя бы черновиками партитур всех мелодий. Поразмыслив, она решила обратиться к Максиму Дормидоговичу, как наиболее опытному в этих вопросах человеку, но чуть позже.
Вообще, вопрос об авторском праве губил людей не хуже пресловутого жилищного.
Мало того, что многие авторы, написав один раз какую - то книгу, иногда и не самую талантливую, могли годами безбедно жить, получая немалые суммы за ее переиздание, но и талантливые авторы не гнушались тем, что минимально переработав основной текст, выдавали его как новую редакцию, получая каждый раз деньги за уже созданный однажды материал.
Не брезговали авторы и плагиатом, когда явным, а когда и скрытым, незаметным. Грешил этим и Исаак Осипович Дунаевский, или просто "Дуня", как его называли в артистической среде.
Его упрекали в заимствовании мелодии к своему знаменитому маршу к кинофильму "Веселые ребята". Уж очень начало этой мелодии было похоже намексиканскую народную песню периода революции девятьсот десятых - двадцатых годов, посвящённую храбрым женщинам, принимавшим участие в революционной борьбе, что называется, нота к ноте.
И хотя заимствован был лишь кусочек мексиканской песни, грянул скандал. Зависть - страшная сила, и вот уже вся страна с удивлением читала, "как композитор Дунаевский украл мелодию у американцев." Коллеги по музыкальному цеху злорадствовали. Чуткий театральный организм — постоянно полный гостями кабинет Дунаевского — сразу опустел. Возникла даже поговорка: "С миру по нотке — Дунаевскому орден."
Но травля быстро прекратилась. Стало известно, что сам Иосиф Виссарионович Сталин, которому очень нравился этот фильм, не видит в заимствовании ничего вопиющего.
Существует стенографическая запись высказывания Сталина: "Из этой картины все песни хороши, простые, мелодичные. Их обвиняли даже в мексиканском происхождении. Не знаю, сколько там общих тактов с народной мексиканской песней но, во-первых, суть песни проста. Во-вторых, даже если бы что-то было взято из мексиканского фольклора, это неплохо".
Так что недоброжелателям Дунаевского пришлось сбавить обличающий пафос, а задорный мотив "Легко на сердце от песни веселой" начал свободно гулять по стране.
Но мы опять отвлеклись от рассказа о Наде и ее переживаниях по поводу заимствованных уже ею песням. А она размышляла о тех благах, которые предоставляло членство в Союзе Писателей или Композиторов, а блага эти были очень шикарными.
Вот и стремились нередко люди в творческие профессии не ради того, чтобы приносить пользу и радость другим, а ради счастья для себя, любимого.
Конечно, каждый труд должен быть оплачен, тем более труд творческий, но ведь и меру надо знать.
Не все поступали так, как Сталин, который на гонорары за свои партийные работы выплачивал и так называемые Сталинские премии, и стипендии студентам, и другие награды.
И Надя все деньги за не ею сочиненные песни честно на благие дела тратила, а ведь были и совсем другие "живые" классики. Многие жили, как баре, например, всем известный "красный граф" Алексей Николаевич Толстой жил именно графской жизнью, не отказывая себе в маленьких и больших жизненных удовольствиях.
Да и Максим Пешков, более известный, как Алексей Максимович Горький, долгое время жил вполне обеспеченной вольготной жизнью на своей вилле на острове Капри рядом с Италией и вернулся в Советский Союз под конец жизни, под большим напором самого Сталина.
И таких имён было очень много, от привилегий мало кто отказывался, но все оставалось на совести этих людей.
Как и хотела, проблему с авторством музыки Надя отложила на потом, до ближайшего разговора с Михайловым.
А потом, обратившись с этим вопросом к певцу, она впервые увидела этого большого человека смущенным и краснеющим, как ребенок:
- Надюша, не сердись, но Петров - это я!
- Вы? - недоумению девушки не было предела.
- Это товарищ Сталин однажды спросил, кто автор музыки твоих песен, а узнав, что он не указан, то ли в шутку, то ли всерьёз посоветовал мне стать их автором, пока всякие Дунаевские не набежали, как он выразился, - заторопился с объяснениями мужчина.
- Но ты ничего не подумай, я эти деньги тоже в фонд Обороны переводить стал, ещё парочку самолётов на них приобрели и на Восток отправили, - признался Михайлов.
Девушке осталось только развести руками и в очередной раз удивиться Иосифу Виссарионовичу, который, как она убедилась, интересовался всеми событиями, происходившими в стране. И, конечно, она согласилась взять товарища Петрова в соавторы, это было делом чести.
А потом как и хотела, как только морозы немного ослабели, Надя отправилась в гости к своим друзьям из больницы.