Надя оробела еще больше, но, поощряемая своим спутником, вскоре зашла в сам кабинет, где за большим столом сидели строгие мужчины в костюмах и галстуках. Они о чем-то разговаривали между собой и делали вид, что не замечают стоявшую перед ними, как ученица перед грозными учителями, девушку. Степана Щипачева, которого Надя смутно помнила по более поздним фотографиям, среди них не было, и девушка совсем приуныла. Сопровождавший ее мужчина скромно сел в уголке, тем не менее, внимательно всех оглядывал.
Наконец, мужчины соизволили обратить на девушку внимание, и один из присутствующих сухо ее представил:
- Надежда Кузнецова, начинающий поэт, - и передал сидящим сборник ее стихов, который подал им ее «нянь».
- Все это хорошо, - небрежно перелистали ее тетрадку один из мэтров, - но печатные работы у вас есть?
- Нет, - почти шепотом сказала девушка, не ожидающая от этих строгих людей ничего хорошего.
- Будут, - вдруг отозвался из угла ее сопровождающий.
- Постойте, постойте, это вы написали слова к песне «И вновь продолжается бой»? Я слышал ее на партийной конференции. Очень сильные стихи, даже удивительно для столь молодой поэтессы, - поднял голову кто-то из мужчин.
Надя кивнула, ободренная похвалой.
- Но вот эти ваша «Глафира» и «Проснись и пой!», это же черт знает что такое! Как так можно, сочинять такую пошлость после таких прекрасных стихов о Партии и Родине! И стихи у вас как будто разными людьми написаны, разными стилями и размерами,- проговорил другой мужчина, листая ее тетрадь.
- Бедная «Глафира», и здесь ее ругают! – вздохнула про себя девушка, но решила вновь защитить эту забавную песенку и оправдать разносортицу своих стихов, которую верно подметил мужчина.
- Вот скажите, стихотворения «Пророк», «Памятник» и «Сказку о Попе и работнике его Балде» один же автор написал, Александр Сергеевич Пушкин? Но если бы вы этого не знали, можно ли было поверить в это, настолько различаются и размером, да и самим содержанием эти стихи? - горячо проговорила девушка.
- Вы не Пушкин, - буркнул мужчина, но больше не стал продолжать этот разговор.
- Скажите, девушка, а кто вы по профессии, чем занимаетесь, сколько вам лет? - голос вроде был доброжелательным, но так и чувствовалось, что присутствующий хочет намекнуть, что рано ей еще в их ряды вступать, «со свиным рылом в калашный ряд» лезть.
- Я студентка педучилища, мне восемнадцать лет, - девушка уже ни на что не надеялась и готова была покинуть этот кабинет и строгих людей немедленно.
Возникло молчание, мужчины переглянулись многозначительно между собой и продолжали листать многострадальную тетрадку, передавая ее друг другу, а Надя поругала себя, что не успела записать хотя бы еще экземпляр своих текстов. Ей вскоре вернули уже несколько потрепанную тетрадь и вновь оглядели с ног до головы, видимо, вынеся соответствующее решение, которое и стали оглашать:
- Ну что же, товарищи, я думаю, что.., - но не успел закончить эту фразу главный, судя по всему, из присутствующих, как дверь открылась, и в помещение вошел человек, которого Надя никак не ожидала увидеть.
Это был сам Александр Сергеевич Щербаков, который, как мы уже упоминали, как раз и курировал писательскую организацию.
Он узнал девушку почти сразу и стал напористо говорить, как будто они расстались только что:
- Надежда Кузнецова, здравствуйте! Рад вас видеть. Какие-то проблемы? Надеюсь, что автора таких замечательных текстов, что мы услышали на городской партийной конференции, обязательно примут в Союз писателей! Пластинки с вашими песнями разошлись отлично, надо бы и сборник стихов издать. Сам Иосиф Виссарионович очень их хвалил, да я знаю, что вы недавно виделись с им. Так что, товарищи, надеюсь, проблем не будет?
Естественно, товарищам писателям пришлось подтвердить эти слова и согласиться со всем, «переобувшись в воздухе», как выражались в будущем. Настроение их резко изменилось, они уже заискивающе улыбались девушке и делали вид, что искренне ей симпатизируют. Ее сопровождающий только улыбнулся в уголке и подмигнул девушке.
- Все сделаем и в ближайшее время и сообщим, проблем не будет, - что еще оставалось сказать этим писателям?
- Вот и отлично, а теперь можно отпустить товарища Кузнецову отдыхать, а с вами мне надо решить пару вопросов, - это было сказано таким «кровожадным» тоном, что Надя поспешила покинуть кабинет, чтобы и ее не «съели» за компанию.
Николай Николаевич опять молча предложил девушке следовать за ним, и они благополучно покинули это негостеприимное высокое здание.
- Вы знаете, Надя, я ужасно хочу есть. Давайте зайдем в ресторан Дома писателя, это совсем рядом, там отличная кухня, - тон мужчины был уже совсем другим – дружеским и доброжелательным, располагающим к себе, и Надя кивнула, соглашаясь, ей тоже после всех этих строгих разборок ужасно захотелось пообедать.
______________________________________________________________________________
https://dzen.ru/a/YodOA6wuF3O_HYRf - Этот страшный и манящий «Союз писателей». Кого принимали, а кого и почему исключали из списка писателей СССР.
https://vakin.livejournal.com/1998152.html - Путеводитель по Союзу советских писателей. Серия 1.
https://cont.ws/@vas67/2615639 - Сотни графоманов стремились в Союз Писателей через доносы и истерики.
https://stihi.ru/2020/04/11/2979 - Имя на поэтической поверке. Николай Тихонов.
https://stihi.ru/2024/01/06/2016?ysclid=m0qd119shx669809706 - Имя на поэтической поверке. Степан Щипачёв.
https://archistorik.livejournal.com/159210.html - Дом Союза писателей СССР.
https://rutube.ru/video/f13384a71fd9577cfb01c475ce497d4d/?r=w - Александр Градский - "Как молоды мы были". 1988. Композитор Александра Пахмутова, стихи Николая Добронравова.
https://rutube.ru/video/a60f6d75fa9699fcbb58a648d0cc1004/?r=wd - Марк Бернес - "С чего начинается Родина". Композитор - Вениамин Баснер. Слова - Михаил Матусовский.
https://rutube.ru/video/74d7519b014da5941fac82c40d7835f0/?r=wd - Марк Бернес - "Я люблю тебя, жизнь". Музыка Эдуарда Колмановского, стихи Константин Ваншенкин.
Глава 6. «Мы ехали шагом, мы мчались в боях».
Глава 6. « Мы ехали шагом, мы мчались в боях».
Надя со своим таинственным спутником, действительно, только буквально завернула за угол, как они оказались в знаменитом Доме Советского писателя, более известному по своему более позднему названию, как Центральный Дом литераторов, или ЦДЛ, как коротко его все сокращали. Он примыкал боком к главному зданию, но был более старинным и необычным.
История Дома писателей такова. Вначале тридцатых годов московские авторы пожаловались Горькому, что у них нет своего клуба. Горький передал эту просьбу Сталину. Тот перебрал все здания, находившиеся рядом с Союзом писателей и остановился на бывшем особняке графа Олсуфьева, принадлежащем в это время посольству США.
- Америка плохо относится к нам, - сказал он.
- Заберём этот дом у американцев, отдадим его писателям, а когда Америка изменит своё отношение, мы найдём американцам другое помещение, - решил Иосиф Виссарионович, и особняк заполонили советские литераторы.
Хотя во время Войны на краткое время советско - американские отношения относительно улучшились, и они даже были союзниками по Антигитлеровской коалиции, здание посольству так и не вернули, писатели там уже обосновались очень плотно! А американцы позже поселились на Новинском бульваре, в более скромном здании.
Особняк на Поварской построил и декорировал в конце девятнадцатого века московский архитектор Петр Бойцов. Заказчиком выступал князь Борис Святополк - Четвертинский, ведший свою родословную от «племени Рюрика» и от киевского великого князя Святополка. Эта семья была окружена созвездием великих и знаменитых имен и сама славилась сильными благотворительными традициями.
Прадед князя, Дмитрий Александрович Гурьев, граф, министр финансов, именно он, по легенде, придумал рецепт знаменитой «гурьевской каши». А тетка, княгиня Наталья Борисовна Шаховская, основала общину сестер милосердия «Утоли мои печали» в Лефортово, которая активно оказывала помощь самым нищим и обездоленным людям.
Сам Борис Владимирович много путешествовал, фраппировал Москву белым колониальным шлемом, а бальный зал нового дома — Дубовую гостиную — отделал контрабандным сандаловым деревом, которое привез из одной из своих поездок по Индии.
После смерти князя дом приобрела графиня Александра Андреевна Олсуфьева, гофмейстерина великой княгини Елизаветы Федоровны, вдова генерала от кавалерии и известного филолога, знатока Древнего Рима. По ее имени дом и называли Олсуфьевским.
После революции особняк национализировали. Одно время тут были жилые квартиры, а в мае тридцать четвертого года здесь и появился Дом советского писателя. Фактически в этих помещениях решения правления Союза Писателей, резиденция которого располагалась в соседнем так называемом «особняке Ростовых» на Поварской, в пятьдесят втором доме, предстояло наполнять живым содержанием.
Именно эта организация стало прототипом знаменитого МАССОЛИТа из романа Булгакова. Именно здесь занимались решением профессиональных и бытовых вопросов советских литераторов. Здесь советские писатели, поэты, критики, сценаристы и прочие окололитературные деятели получали зарплату, подавали документы на отпуск, решали пресловутый "квартирный вопрос" и так далее.
В романе этот дом назывался «Домом Грибоедова» на том основании, что будто бы некогда им владела тетка писателя — Александра Сергеевича Грибоедова. И с легкой руки членов МАССОЛИТа все говорили просто — «Грибоедов».
"Более того, один московский врун рассказывал, что якобы вот во втором этаже, в круглом зале с колоннами, знаменитый писатель читал отрывки из «Горя от ума» этой самой тетке, раскинувшейся на софе…", - так иронично отмечал Булгаков.
Говорят, что Дубовая гостиная этого прекрасного дома одно время являлась ложей московских масонов. Пришедший однажды туда император Александр III сломал на узкой деревянной лестнице ногу. И вот якобы, после кончины самодержца, его дух нет-нет да и наведывался в особняк Святополка-Четвертинского, чтобы попугать местных новых посетителей.