Артур КларкСРЕДИ МРАЧНЫХ ГОРили, От Лавкрафта к Ликоку[29]
Arthur C. Clarke. «At the Mountains of Murkiness», 1940. Рассказ из цикла «Мифы Ктулху. Свободные продолжения». Юмор. Пародия на «Хребты Безумия» Г. Ф. Лавкрафта.
Артур Ч. Кларк когда-то был простым поклонником фантастики, как вы и я. Он тоже наслаждался книгами великих писателей, прежде чем стать одним из них. Возможный способ доставить великим удовольствие — пошутить над ними. Данный рассказ, «Среди Мрачных гор», доказывает это. Он является одной из классических подделок под Лавкрафта. Как и следовало ожидать от Кларка, рассказ хорошо написан и вызывает нужные эмоции. Надо признать, что это характерно для юмора поклонников фантастики, тогда и сейчас, опирающегося в основном на метод безумного повествования. Возьмите привычную схему, в данном случае, Лавкрафтовской истории, затем добавьте несколько глупых слов в ключевых эпизодах.
Но это далеко не единственное «Лавкрафтовское» произведение в списке сочинений Кларка. Разве вы не заметили, как «2001: Космическая Одиссея» отражает Лавкрафтовские темы? В этом романе исследователи находят часть циклопической каменной кладки в отдалённом месте (не менее чем на Луне), и это открытие, которое считается слишком потрясающим по важности, чтобы сообщать о нём человечеству, постепенно приводит к пониманию нашего происхождения в результате работы продвинутой инопланетной расы, тех, кто оставил Монолит(ы) в качестве своей визитной карточки.
После недавней смерти профессора Натти[31] в психиатрической больнице Скраггема[32] я остался единственным выжившим участником злополучной экспедиции в Антарктику, которую он возглавлял всего пять лет назад. Подлинная история этой экспедиции до сих пор была неизвестна, и только сообщение о том, что предпринимается ещё одна попытка исследовать нечестивые тайны горы Морг, побудило меня написать это предупреждение, даже рискуя разрушить то здравомыслие, которым я ещё обладаю.
Именно в начале лета 1940 года наша экспедиция, спонсируемая «Почтенной компанией картофелечисток» из Особняков Мёрфи в Лондонском Сити, прибыла к пустынным берегам Земли Лимбургера[33]. Мы были оснащены самолётами, радиостанциями, моторными санями и всем необходимым для работы и комфорта, и каждый из нас испытывал желание немедленно приступить к работе — даже доктор Сламп[34], профессор заразных неврозов.
Я отчётливо помню тот день, когда мы отправились в горы. Полярное солнце низко сияло над ледяными полями, а наша вереница саней отправилась вглубь материка. Вскоре мы потеряли из виду море, хотя всё ещё поддерживали радиосвязь с базой, и вскоре мы оказались в районах, в которых ещё не бывал ни один человек и, я надеюсь, никогда не побывает. Побережье и так казалось безжизненным и унылым, но снежная и ледяная пустыня, через которую мы проезжали, представляла собой кошмар из зазубренных, замёрзших шпилей и бездонных расщелин. По мере того, как мы продвигались вперёд, каждого из нас охватывало смутное недомогание. Ощущение тревоги и странного беспокойства у членов нашей экспедиции, видимо, исходило от самих скал и утёсов, погребённых под вековым покровом льда. Это было сродни чувству, которое можно испытать, войдя в заброшенное здание, где давным-давно произошёл какой-то ужас, о котором все забыли.
На четвёртый день мы увидели горы, до которых оставалось ещё много миль. Когда в конце дня мы разбили лагерь, между нами и ближайшими вершинами было всего двадцать миль, и не раз ночью нас будили внезапные толчки земли и отдалённый грохот всё ещё действующих вулканов.
Нам потребовалось два дня, чтобы преодолеть оставшиеся двадцать миль, так как эту местность занимали страшные пропасти и жутковатые скалы, напоминающие скорее искажённые области Луны, чем какую-либо часть нашего мира. Затем, однако, подземные толчки ослабли, и мы с новыми силами двинулись вперёд. Вскоре мы оказались в узкой долине, ведущей прямо к горам, до которых теперь оставалось четыре или пять миль. Я быстро шагал во главе группы, как вдруг раздался громкий треск, сопровождаемый сильным сотрясением земли, и почва прямо передо мной исчезла из виду. К своему ужасу, я обнаружил, что стою на краю страшного обрыва и смотрю вниз в пропасть глубиной в тысячи футов, наполненную паром, дымом сотни гейзеров и бурлящих лавовых бассейнов. Конечно, подумал я, безумный араб Абдул Гашиш[35] наверняка имел в виду подобное место, когда писал об адской долине Упадуп[36] в той страшной и запрещённой книге «Пентехникон»[37].
Мы не стали долго задерживаться на краю долины, так как в любой момент коварная земля могла снова уйти из-под ног. На следующий день прилетел один из наших самолётов и приземлился на снегу неподалеку. Для первого полёта была выбрана небольшая группа людей, и мы направились в сторону гор. Моими спутниками стали доктор Сламп, профессор Палси[38] и майор Мактвирп[39], который управлял самолётом.
Вскоре мы достигли пропасти и пролетели вдоль неё много миль. То тут, то там в глубине виднелись наводящие на размышления образования, частично скрытые паром; они сильно озадачили нас, но из-за коварного ветра спуститься в долину было невозможно. Я уверен, однако, что однажды я видел, как что-то двигалось в этих адских глубинах — что-то большое и чёрное, исчезнувшее раньше, чем я смог навести на него свой бинокль.
Вскоре после этого мы приземлились на огромном снежном поле у подножия самой горы Морг. Когда мы заглушили двигатели, на нас опустилась жуткая тишина. Единственным звуками там были грохот лавин, шипение гигантских гейзеров в долине и отдалённые сотрясения извергающихся вулканов.
Мы вышли из самолёта и осмотрели необитаемую местность. Горы возвышались перед нами, а в миле дальше по склонам земля по странной причине была свободна от снега. Более того, казалось, что в этих беспорядочных формах имелось нечто большее, чем просто намёк на порядок, и внезапно мы поняли, что смотрим на руины, ради исследования которых наша экспедиция проделала много тысяч миль. Через полчаса мы добрались до ближайшей постройки и увидели то, о чём некоторые из нас уже догадывались: эта архитектура не являлась делом рук какой-либо человеческой расы…
Мы остановились на мгновение у полностью разрушенного входа в какой-то тоннель, и вид отвратительной резьбы на упавшей притолоке заставил нас отшатнуться. Низкие барельефы напоминали кошмарные сюрреалистические творения Дали или Добби[40] за исключением того, что создавалось впечатление, что это не изображения из снов, а ужасная реальность.
Через несколько шагов слабый антарктический свет померк до абсолютной темноты, и мы поспешно включили фонари. Мы прошли вглубь тоннеля не менее чем на милю, когда решили, что нам лучше вернуться. Мы приняли меры предосторожности, отмечая свой путь мелом на стенах, чтобы не сомневаться, что (если нас ничто не остановит) мы сможем найти дорогу обратно на поверхность. Однако, доктор Сламп был непреклонен.
— Я настаиваю, — хихикнул он, — чтобы мы продвинулись, по крайней мере, ещё на милю. В конце концов, у нас есть большое количество фонарей, и мы ещё не обнаружили ничего археологически важного, хотя лично я вижу, что вы крайне заинтригованы.
Лицо бедняги Мактвирпа за последние десять минут стало положительно зелёным.
— Вы не против, если я измерю ваш пульс? — спросил доктор Сламп. — О, ну, не надо быть грубым. Меня также забавляет то, как Палси и Фиркин[41] постоянно оглядываются и шарят лучами фонариков по углам этого зала. Действительно, для группы выдающихся учёных вы ведёте себя самым примитивным образом! Ваши реакции в этих необычных, но отнюдь не беспрецедентных условиях, безусловно, будут включены в приложение к моей будущей книге «Истерия и её патологические проявления». Интересно, что бы вы сделали, если бы я…
Вдруг доктор Сламп издал самый пронзительный крик, который я имел несчастье услышать со времён последнего возрождения Кинг-Конга. Его крик эхом отдавался от стены к стене, покинул зал через отверстия в полу и в течение нескольких минут блуждал по подземным переходам далеко внизу. Когда крик, наконец, вернулся с чудовищным потомством отголосков, профессор Палси уже лежал в коме на полу, а майор Мактвирп замаскировался под барельеф и затаился в углу.
— Вы безмозглый идиот! — воскликнул я, когда адское эхо во второй раз вырвалось из зала. Но доктор Сламп был слишком занят своими записями, чтобы ответить мне.
Наконец наступила тишина, и с потолка упали несколько кусков штукатурки. Двое других учёных медленно пришли в себя, и я с трудом удержал их от того, чтобы убить доктора. Наконец, профессор Палси развернулся, чтобы идти обратно на поверхность, и все остальные последовали за ним. Мы прошли несколько сотен ярдов, когда издалека до нас донёсся звук, слабый, но отчётливый. Это был звук чего-то скользящего по камням, он исходил из туннеля впереди и заморозил нас до мозга костей. С тихим стоном доктор Сламп осел на землю, как высохшая медуза.
— Что это? — прошептал Мактвирп.
— Шш-шшш! — ответил Палси, достойно подражая пляске Святого Вита