Нашей истинной сути скелетики.
И из тряпок дома построили.
И они ничего нам не стоили.
И делились последней ириской мы.
И соседскими, хотя риск и был,
Яблоками карманы напиханы.
Потому что вкусней покупных они.
А потом – подросли: за загонами,
За заботами, за заборами.
Как-то вспомнилось, невзначай и вдруг,
Что по статусу нам не ровня друг.
«Детство. Полночь плывет по реке…»
Детство. Полночь плывет по реке.
Мы в военном живем городке.
Я держу руку деда в руке.
Смех. Рассказы о юности. Рядом мы.
Самолеты жужжат и снуют.
А вчера праздник был и салют
Сокрушался над крышей снарядами.
Слышу гул и никак не усну.
И внутри что-то жмет и болит.
Я боюсь, что нас будут бомбить.
И снаряд покорежит весну.
И зардеет стыдясь небо синее.
Снится мне: обьявили войну.
Не вольны обуздать мы волну.
Правды нет. Ощущаем вину
Безнадежность, позор и бессилие.
– Самолет, слышишь, деда, кружит?
Снится, что украдут нашу жизнь.
Снятся смерти костлявые спойлеры.
– Да, не бойся ты, глупая, мин.
Мы не пустим войну на порог.
Мы так долго боролись за мир
И усвоили страшный урок,
Беспощадные строки истории.
Ты проснешься. Тревога пройдет.
И туман после ночи спадет
Тот, в который наш дом погружается.
Ты проснешься и будет светло.
Страшно, дедушка, сон как сверло.
И предчувствие сердце свело.
Я проснулась. Война продолжается.
«Откуда в волосах колтуны…»
Откуда в волосах колтуны?
Мне говорили, что колдуны
Берут нить – волос в цвет и вроде
Порчу наводят.
А, может, авитаминоз.
Они по длине всей волос,
От кончиков до макушки,
Висят, как на елках игрушки.
«Моя комната: стол и квадрат блокнота…»
Моя комната: стол и квадрат блокнота —
Тот, в котором первый мой стих и ноты…
Пианино, мальчик на фото – рокер,
О котором первые мои строки.
Плед, диван в углу и зачатки лени,
На котором первые сожаления
Об обиде той, что, хоть жжет отважно,
Потеряет в будущем свою важность.
«Нам утирают слезы с глаз…»
Нам утирают слезы с глаз —
Люди, которые верят в нас.
Несколько их ободряющих фраз —
Делают лучше во много нас раз.
И не услышим от них мы отказ,
Правильный вектор наш путь вдруг задаст,
Если есть рядом, в трудный наш час —
Люди, которые верят в нас.
Напрокат
Сейчас всё на свете берут напрокат,
Чтоб больше свободы и меньше чтоб трат:
Аренда квартиры, каршеринг, книг ряд,
Пять платьев для фото, фотоаппарат.
А можно тебя я возьму напрокат?
Так будет толковее, бьюсь об заклад.
Понравится если – продлим маскарад.
Зачем нас закапывать, словно мы клад?
Потом эта ревность, искать компромат:
Чужие записки, духов аромат.
Размолвка, распад, настроения спад,
Разбитость, раскол, отношений закат.
Пока не «плохая» я, страсть велика,
И ты не похож пока на мудака.
Сегодня «привет», а завтра «пока».
Сегодня «единственный», завтра «ничей».
На пару дней нóски… На пару ночей.
«Когда-нибудь денег я накоплю и съеду…»
Когда-нибудь денег я накоплю и съеду,
Куплю квартиру я, чтобы с твоей – бок о бок.
Чтобы твоим закадычным мне стать соседом
И от меня никуда ты не делся чтобы.
На лавке буду сидеть у подъезда молча
И буду взглядом тебя провожать сердитым.
Ты скажешь: «Хватит уже, уходи, нет мочи».
Передразню тебя: «Вот еще. Сам иди ты».
Когда, какую-то кралю в объятиях грея,
Ты будешь фильмы смотреть о любви и порно,
Буду стучать возмущенно по батареям
И песни петь о тебе по ночам упорно.
И буду сверху твою заливать жилплощадь.
И управдому писать жалобы – знай, мол, место.
Чтоб наконец-то ты понял, что было б проще:
Из наших двух квартир сделать одну – совместную.
«Помню, с сестрой мы подростками, лет десяти…»
Помню, с сестрой мы подростками, лет десяти,
Смотрим на звезды, на крыльце сидим…
И она спрашивает меня, вдохновлена словно:
«А какая твоя мечта… самая… огромная?»
Как бы так выразить ей честно, верно…
Ведь столько тайн внутри сокровенных,
Слов несрифмованных, нот неспетых.
«Соберусь с мыслями сейчас, – говорю. – А о чем ты?»
Светало. По телу прошел озноб.
Глаза бездонными ее были.
Сказала… тихо: «Мечтаю я об
Автомобиле».
Кнопки
В жизнь свою хрупкую, смятую кем-то, как хлопок,
Я бы хотела добавить несколько кнопок.
Мне не хватает кнопки «delete»,
Чтоб удалить всё, что болит,
Вид безразличный друзей, горсть обид,
Сердца, когда-то родного, гранит,
Всё, что зациклилось, трусость и лживость,
Тех, не прошел кто проверку на вшивость,
Неравноправие, несправедливость
И ситуации неисправимость.
Жажду счастливой быть чтоб утолить:
Взять и тебя из себя удалить.
Мне не хватает кнопки «отмена»,
Чтоб отменить зверства все и измены,
Страх, неуспех, грех, что не отмолить,
Чтобы ошибки свои отменить.
Встреч отменить судьбоносных – объезды,
Бледность и бездарей, бедность, болезни.
Да, чтоб успеть нажать кнопку мне «undo»
В ту, всё испортившую, секунду.
Чтобы вернуть всех, кого так люблю.
И если зря что-то вдруг удалю.
И так хотелось бы кнопку мне «save»,
Чтоб положить всё, что дорого, в сейф:
Мамы заботу, любимого речь.
Не обижать, не бросать, а беречь.
Мудрость и ясность, вдруг ставшую мутной.
Чтоб сохранить жизнь однажды кому-то.
Сны о тебе, что забылись под утро,
Обломки надежды, разбитой, как судно.
Чтоб сохранить (несмотря на всю гордость,
Подлость, характер, пришедший в негодность,
И несмотря на то, что сны ободраны,
И отношения резко оборваны)
Воспоминания о тебе – добрые.
«Земля из-под ног уходит невозмутимо… чинно…»
Земля из-под ног уходит невозмутимо… чинно…
Я не понимаю: кто мне за что объявил бойкот…
Что в жизни меня поддержит всего лишь один мужчина:
И тот – кот.
«Мурлыкать, о ногу тереться твою, катать…»
Мурлыкать, о ногу тереться твою, катать
Катышки, каждого помня запах.
Смотреть на мир глазами кота,
Стоя на четырех лапах.
Как же ты всё умудряешься хорошеть,
Затмевать собой день вчерашний?
Ты пришел в мир мой, взъерошив шерсть…
И одомашнив.
«Душа – тряпка. Мокрая, до безумия…»
Душа – тряпка. Мокрая, до безумия…
Зачем вышло солнце, когда ты умер?
Лил бы дождь вчерашний уж, как пунктир,
Сбивший тебя с пути.
Душа – тряпка. Слезы вытру и выжимаю.
Ну, зачем ты умер, а я – живая?
И погода, как… ты любил, как в мае…
А вчера был дождь… и земля сырая.
Душа – тряпка, а ты придавал ей сил,
Ты был рядом, не предал и не просил.
А теперь так пусто… и ноги – в тапки…
И душа, как тряпка.
Сердце мое сломалось, мишень, как в тире,
Всё продырявлено, всё в волдырях и в тине.
Отремонтируй его, пожалуйста, отремонтируй.
Точка, тире, тире, точка. Теряю силы.
Чтобы чуть стало легче, виски массирую.
Отреставрируй мое сознание заново,
Чтобы всё стерлось, чтобы уехать за город,
Чтобы сидеть в лесу и вопросов не задавать,
Чтоб не работал больше весь этот заговор.
Спички сушу на мостике. Рик и Морти.
Сердце в тепле нуждается и в ремонте,
Сердце мое без надежды, как голодом морит мир,
С грустной реальностью мирит – оно мутирует.
Отремонтируй его, пожалуйста, отремонтируй.
«Напечатаю сердце на принтере…»
Напечатаю сердце на принтере,
Чтоб без честности и без придури.
За свою чтобы люди приняли.
Чтобы так не частили приступы.
Чтоб разбить «почему» на пиксели.
Не закидывало чтоб письмами
Тех, кто вовсе не ждут на пристани.
Ни от чьей любви не зависящее.
Беззаботное сердце высучу.
Чтоб стучало еще лет тысячу.
Чтоб молчало еще лет тысячу.
Напечатаю. «С богом» – выкрикну.
А свое на помойку выкину —
Непокорное сердце викинга.
Как глаза, его нежность выколю.
Чтоб не мучилось, не ворочалось,
Видя страшные сны воочию.
Сердце новое, непочатое
Я на принтере напечатаю.
«Море мое убаюкивает, обволакивает…»
Море мое убаюкивает, обволакивает…
Краски с лица смывает, с волос – лаки…
Солнце мое обжигает и обнадеживает…
С тела усталость стаскивает и одежу.
Небо мое окрыляет… и звезды вышиты.
«Ты, – говорит, – выше бога, иллюзий выше ты».
«Ты, – говорит, – уязвимей… живая самая».
Коршуном между ними кружит земля моя.