Ты дал больше мне испытаний, чем я смогла вынести.
Ты дал больше мне сора в дом, чем я смогла вымести.
Ноги стали хвостом. Плавниками – культи две рук.
Я, топясь, открываю рот, чтоб найти свой крюк.
«Что тебе нужно? Зачем тебе я…»
Что тебе нужно? Зачем тебе я?
У тебя – кожа. У меня – чешуя.
У меня – жабры. У тебя – легкие,
И ласты – съемные, и руки – легкие,
И окна к свету, и шире рамы…
У тебя – татуировки. У меня – шрамы,
И днища лодок, и меньше звезд…
Ты – свободен. А за мной – хвост.
Тай
«Провожаю… легко, как закат… без ропота…»
Провожаю… легко, как закат… без ропота
Тех, кто был не судьбой мне, а только опытом.
«Опустошение полное…»
Опустошение полное,
Меня, вместо чувств, наполни,
Чтобы ни радости, ни печали…
Песок лишь и запах пачули,
Нет волн…
И лодка причаливает.
«Сидеть на веранде и слушать геккона…»
Сидеть на веранде и слушать геккона,
Соломенной крыши рассматривать конус
Сквозь пальцы и куст, фонарем что подсвечен,
И думать, что вечен.
«Луна, отражаясь в волне, косая…»
Луна, отражаясь в волне, косая,
Шепчет – и слышен плеск.
Шуршание – с ветром соприкасаясь,
Слышно, как шепчет лес.
И шепчет саронг, ткань слышна: на теле
Как нежится, шрамы скрыв.
Шепчу, взбив пружины в твоей постели,
Имя – и слышен скрип.
«В деревьях – лик, хруста-лик глазной…»
В деревьях – лик, хруста-лик глазной
Преломляет дни… Полдень вяленый…
Обезглавлены статуи… зной…
Развалины
Чьих-то улиц, влюбленностей, таинств…
Чьи когда-то ты жгла, тая,
Жизни, в каждом окне расцветая,
Аюттайя?
Между прошлым и нынешним мо-стик
Ты пройдешь – и увидишь сам:
На стенах древнего храма – мой стих,
Который еще не напи-сан.
«ЖЕЛАЛА: закрытое «е» превращалось в открытое «а»…»
ЖЕЛАЛА: закрытое «е» превращалось в открытое «а».
Ты не сомневалась и, пусть ошибаясь, жила.
Казалась любовь необъятной и – что разорвет
От счастья вот-вот.
ЖАЛЕЛА: чуть слышное «а» упиралось в зажатое «е».
Ты слишком зависишь от тех, кто в твоей голове,
От тех обстоятельств, уперлась в чью гать колея,
От «он», а не «я».
«Тот, с кем сладостно так проснуться…»
Тот, с кем сладостно так проснуться,
Какой мечтой обуян?
В него так хочется окунуться…
Его душа – океан.
А тот: спокойного нрава,
В грациозной позе —
В нем тоже – так хочется плавать…
Его душа – озеро.
И в того, по времени истечению,
Хочется нырнуть на века —
И плыть по течению…
Его душа – река.
И ты сидишь и плачешь, осознавая ужас:
Твоя душа – лужа.
«Как ветра веяние… как воздух в вене…»
Как ветра веяние… как воздух в вене…
Паруса-простынь… облака-дым..
Тело вздрагивает с проникно-вени-ем
Каж-дым.
Пряча на-готу
За занавески-тоги,
Невозможно не подвести итоги:
Ты – лучшее, что было в этом году.
«В твоей внешности…»
В твоей внешности
Столько погрешностей.
Но влюбилась я в каждую черточку.
И прошу побыть рядом хоть чуточку,
Задержаться хоть на минуточку.
Я испытываю
Столько нежности.
Я воспитываю
Свою волю.
Я хочу, чтоб ты был мной доволен.
«Не всегда помогает жизненный опыт…»
Не всегда помогает жизненный опыт,
Интуиция подводит часто:
Нужно было сперва заглянуть в гороскопы,
Прежде чем искать с тобой счастье.
Ну и как я могла быть твоей любимой,
Если, судя по всем при-знакам,
Зодиака знак не совместим мой
С твоим знаком?
«Люди, как звезды, скрылись за тучами…»
Люди, как звезды, скрылись за тучами.
Нет друзей ближе, чем мыши летучие.
«Человек с фонариком, ходящий ленно…»
Человек с фонариком, ходящий ленно
В двух шагах от линии горизонта, в трех —
от дорожки лунной,
Доказывающий, что море может быть действительно
по колено,
Что-то ищет, всматривается в морское лоно…
Нас разъединяют прибрежного бара колонны,
Официант, разливающий по чашкам улун, и
Ночь, заполняющая янт/варь накаленный
Висящего на шее вселенной кулона.
Стихи-заметки.
Едва заметные.
Рифмы заветные.
Зацепки за ветки.
Слова-заплатки,
Большого зачатки.
Бесшовны. Бессонны.
На цыпочках словно.
О чем-то родном.
На дыхании одном.
Стихи-заметки
«У каждого свои истории…»
У каждого свои истории,
Свои истоки,
Стихи, склоки,
Истерики, ссоры,
Истины, споры,
Картинки в сториз,
Соринки, совесть.
У каждого свой… свое,
Настрой… старье,
Предел… скованность,
Своя скорость,
Подсудимых скамья —
Своя.
«Душа…»
Душа —
Сквозь дуршлаг,
Чтоб дурь ушла,
В раковине смылась.
Прояви милость:
Явью сделай мнимость
И первый шаг.
«Вновь ночь-одиночка со вкусом печали и нута…»
Вновь ночь-одиночка со вкусом печали и нута.
Сон только под утро.
«И ты, Брут!» Как будто… Но вдруг кто —
То думает о тебе в самую эту минуту.
И ищет к тебе он маршруты
В фантазиях. Вдруг.
А ты, одеялом согрета, не знаешь об этом.
Возможно, и впредь никогда не узнаешь об этом.
Останется это навеки, к несчастью, секретом.
А может быть, к счастью. Бессонница, кружево, ретро.
Очков пара дуг.
Возможно, есть кто-то. Хотя вероятности мало.
Но я себя вдруг на отчаянной мысли поймала:
Вдруг ты не одна полыхала, попала, пылала.
И ты отпечаталась тоже на чьем-нибудь алом
И – чей-то недуг.
И если ты есть… (вдруг он есть) мир возможностей – шире.
Однажды, отказ получить не боясь, напиши ей.
Не жди, как не ждет смерть. Жизнь – незатяжного пошива.
Ей так без тебя, говоря откровенно, паршиво,
Мой друг.
«Спокойной ночи, моя меланхолия…»
Спокойной ночи, моя меланхолия.
Пусть я тебе приснюсь: яркая, как краски холи,
Или в ужастике, привидением в холле,
Где ты от меня в панике носишься,
Смотря как ты ко мне относишься.
«Всех просящих слеза…»
Всех просящих слеза
Напоила б моя.
Полюби меня за
То, что я – это я.
Не за строки в посте.
Не за завтрак в постель,
Не за страсть без потерь,
Кожу цвета пастель,
Легкость, как стрекоза,
И глаза, как моря.
Полюби меня за
То, что я – это я.
«Строки мои – нативны…»
Строки мои – нативны.
Не было альтернативы.
Внезапны, подобны грому.
Нельзя сказать по-другому.
Набело, а не начерно.
Не остановить начатое.
Всё, что в утробе нянчила.
Их не схлестнуть иначе.
Не отойти от транса их.
Полная концентрация.
Строки мои – исторгнуты,
Стихийны, камлаешь словно ты
В беспамятстве и в потоке.
Строки мои – п(р)ороки.
«Лишь в стихах я всегда могла…»
Лишь в стихах я всегда могла
Преломлять свет под такими углами,
Чтоб знание тонкое, как игла,
Вмещалось в трехмерность, как скрип из гланд,
И вписывалось в регламент.
Лишь в стихах в переплете алом
Я четко осознавала:
Лицо то, в котором эмоций навалом,
Является лишь овалом.
«Стих-ние, которое сбылось…»
Стих-ние, которое сбылось,
Как ворс на свитере,
В комок сбилось…
И слез не вытереть.
Напомнило, как невозможно было
Представить, что все кончится в итоге.
Но лампа в абажуре, точно в тоге,
Погасла – я взяла и разлюбила.
Напомнило, что неизбежность есть,
Как злость и лесть,
Как жизнь без чата,
Что текст не вычеркнуть, который напечатан…
Стих-ние, которое сбылось,
Поехало, как крыша, в корке книжной
Со мной – на полке нижней.
«Мошки ламп вокруг танцевали…»
Мошки ламп вокруг танцевали
В юбках пышных и как цыгане.
Их шумный табор
Слетался в тамбур.
Не знаю, как быть:
Как тут ночью, в пустом вагоне,