Остановку не проворонить.
Поезд мчится мой через лес.
Мне нечем платить за проезд.
За окном мельтешат близлежащие ветки,
А вдали всё застыло. Тяжелые веки.
Нет, нельзя, чтоб стены такой расцветки
И так долго помнить о человеке.
Машинист отсутствует. Стук колес.
Мой поезд идет под откос.
Внутренний голос
Никому нет причин позвонить когда веских,
И задернуты плотно когда занавески,
И поговорить не с кем,
И не у кого взять совет,
А ты не спишь, как и положено сове…
Сидишь перед зеркалом голая.
Всегда есть внутренний голос.
Ты можешь спросить – он ответит,
Он лучше любого друга.
Когда кем-то загнан в угол ты,
Когда твой корабль угнан,
Его развернет он, как ветер.
Он знает всё и понимает,
Любой недостаток он твой принимает…
Подскажет, что делать… кем лучше стать.
Он знает больные твои места.
Когда всё пропало и горы
Нельзя обойти или сдвинуть… и горе
Когда запиваешь свое алкоголем,
Всегда есть внутренний голос.
«Живешь, путешествуешь, начал сначала…»
Живешь, путешествуешь, начал сначала,
Как будто б любовь никогда не случалась,
И я не встречалась, и в дверь не стучалась…
Живешь там, как будто б меня и не было.
Распахнуты шторы, там краешек неба
И шумная улица солнцем согрета,
Дымит сигарета, звучит чей-то бас
И жизнь продолжается где-то…
Без нас.
«Над домом, где мы гостили…»
Над домом, где мы гостили,
Сошлись облака густые,
Солнцем морозным облитые,
Как сливки взбитые.
Воткну в них вилку.
К тому, что с другой ты, привыкну.
«Под дождем, вокруг своего квартала…»
Под дождем, вокруг своего квартала,
С музыкой громкой, воткнутой в уши,
Я сегодня семь кругов намотала,
Чтобы сердце свое не слушать.
И люди промокшие шли мимо – группами,
И в зеркале чокнутая – плясала.
И казались все стихи – глупыми,
Которые не о тебе писала.
«Так хорошо. Нет ни травм, ни пробоин…»
Так хорошо. Нет ни травм, ни пробоин.
Солнце. У ног – прибой.
Так хорошо, что аж страшно порою.
Жаль, что не рядом с тобой.
«Я думаю о тебе, даже когда я пьяная…»
Я думаю о тебе, даже когда я пьяная,
Пью виски со льдом на вписках и кофе пряный.
Мне так тебя хочется, что невозможно не корчиться.
И как это может, скажи мне, ничем не закончиться?
Каким-нибудь взрывом гормонов, когда мы не стерпим:
Который нас сцепит, засейвит, пробудит в нас трепет,
И будет в нас петь и звучать в сердцах наших басами.
Напиши мне, скажи, что ее бросаешь.
«Камушки перебираю. Взорвались четки…»
Камушки перебираю. Взорвались четки.
У тебя в друзьях такие красивые девчонки:
Веселые такие, в глазах – синева из-под челки.
А у меня волосы – светлые, но в душе – всё черное.
Как бы мне так извернуться, что выдать,
Чтобы ты за мой взгляд зацепился, меня выбрал,
Всех других удалил – и джекпот выиграл?
И в душе всё выбелил.
«Не могу стереть тебя со своей флешки…»
Не могу стереть тебя со своей флешки.
Хочу, чтобы мы сейчас сидели в кафешке,
(Без тебя я не целая, а лишь «меццо»)
Чтобы ты написал наконец-то…
«Со своих фантазий снимаю мерки…»
Со своих фантазий снимаю мерки.
И они не вписываются ни в какие рамки.
Дни идут, но чувство к тебе не меркнет,
Несмотря на ржавый замок на дверке,
На который заперт ты с ведьмой в замке.
Сны и взрыв эмоций, как фейерверки,
И хорей и рифмы прекрасны в тверке,
И мое безумие – наизнанку.
Ты сейчас не здесь… не со мной. А жалко.
«Сердце разбито…»
Сердце разбито.
В глазах всё размыто.
Твой шампунь – убийственный запах мирта.
Мадера разлита —
Так сердце разбито.
Я куплю другое себе на «Авито».
«Твое фото на аве…»
Твое фото на аве
Позитив не дарит.
Меня расстраивает.
Я в раздрайве.
Твое фото на аве
Подобно лаве.
Меня точно убьет,
Разорвет, раздавит.
Вместо слез и брани
Давно был бы в бане.
Но мне любопытно —
Так сильно love you.
Захожу по пьяни
К тебе, вкус мой пряный,
Чтобы вновь поранило
Фото на аве.
«За окном – гроза…»
За окном – гроза,
Грозят молнии.
Распахни глаза.
Расстегни молнию.
Закрой окна.
Побудь около.
Со всеми другими
Я связь расторгла.
Так тобой растрогана,
До трехсот разогнана.
Штор сатин. Мы сидим
И едим бефстроганов.
«Спой мне, трясогузка…»
Спой мне, трясогузка,
Почему так грустно?
Почему на сердце вдруг печали сгустки?
Не спасают фильмы, сдоба и асаны.
Склюй мою тоску, как крошки круассана.
«Скоро ты перестанешь…»
Скоро ты перестанешь
Быть моим самым-самым,
Близким быть, нужным, славным,
Загадочным быть и странным,
Неразгаданным, недосказанным
И от этого самым мудрым.
Станешь картинкой смазанной,
Мýкой и прошлым мутным,
Нравящимся лишь дурам,
Ненастоящим, дутым.
Скоро ты перестанешь
Быть моим лучшим другом.
А пока я не верю в это,
Пока никаких заплаток,
Нет ни обид, ни пряток.
Пока мы лежим раздетые
Где-то… в 2005-м.
«Год за годом в прошлое перемотан…»
Год за годом в прошлое перемотан,
Расскажи, зачем и в каком мы споре
Потеряли друг друга, поддались ссоре.
Среди прочих просмотров забавных сториз
Ищу твой просмотр.
Чтоб с ума нечаянно не сойти,
Жить пытаюсь с придурью разгильдяйки,
Искать твой лайк среди
Прочих лайков
И, конечно же, не находить.
(Маленькая жизнь)
Чувство, что до тебя ничего не было:
Ни меня… светлой такой, ни неба.
Чувство, что после тебя – твердь распалась…
Ничего не осталось.
(Маленькая смерть)
Умираю вместе со стихами…
Недописанными… живыми еще.
Казнь. Не оправдана я. Стихаю.
А ты – прощен.
(Маленькое будущее)
В трудный период, когда кажется, что нет
Выхода, я вспоминаю тебя… И кровь сты-нет.
Мы не виделись сотню лет. Время бежит.
Но ты – часть меня и даешь стимул жить.
(Маленькая я)
Маленькая… издерганная бытом…
Потерянная душа я.
И время… лучшее и забытое…
Когда я была большая.
«Даже если предположить…»
Даже если предположить,
Что существует следующая жизнь
И что круг Сансары вечен,
То я снова тебя там встречу.
Взор затмишь ты, как солнце, взойдешь перед ним,
И покажешься, как и тогда, мне родным,
Словно знаю тебя давно.
И доверюсь, подумав, что свыше дано.
Чтоб меня защитил, вновь вручу тебе нож.
И ты снова меня убьешь.
«Когда беда приходит, друг уходит…»
Когда беда приходит, друг уходит.
И ты стоишь и смотришь вслед… в проходе.
Пульс – в две руки: соль с сахаром смешать.
И вы – вдвоем, смеясь, жуете вишни:
Ты и беда… А друг – он третий лишний.
На то и друг он, чтобы не мешать.
«Ты назовешь меня дрянной… мельницей ветряной…»
Ты назовешь меня дрянной… мельницей ветряной.
Скажешь, что я была ни о чем и ветреной,
На странице твоей жизни – шрифтом белым
И проходящей, будто б меня и не было,
Что я была как бы мимо и не оттуда…
А я буду… стойко переносить простуду.
А я буду… Любить буду… Тебя… искренне… как Иуду.
«Тело, одетое в дрожь, как в боди…»
Тело, одетое в дрожь, как в боди,
И одиночество (…с Уистен Оден)
Лишь означает, что ты – свободен.
(Старый… истертый том).
Кто-то винит ни за что соседа…
Друг изменил… и любимый предал.
А я сажусь, всё забыв, и еду
По кольцевой… с котом.
«Ты где-то за ширмой закрытых век…»
Ты где-то за ширмой закрытых век,
Ты – в сердце, всё так же мил.
Ты в мире – не более чем человек.
Но для меня – весь мир.
«От меня сейчас безутешно далек ты…»
От меня сейчас безутешно далек ты.
Не слышны шагов твоих звуки.
Но любовь не жалкий такой огонек,
Чтобы вдруг потухнуть в разлуке.