достичь ядра… Дупло – пасть… Сук – часть бедра.
А что до стволовых клеток – в них будущее, рывок…
Жизнь – де-ре-во.
Жизнь состоит из серий… без дублей и монтажа, из обид и жал. На каждую мелочь внимание обрати, просмотр – необратим, а жаль. Режиссер – чудак, некому высказать свое «фи»… Жизнь – фильм. Всё, как всегда, известно заранее: та, что была с ним ранее, повесится в спальне, он сойдется с этой… ме-ге-рой… а в конце – обязательно погибнет главный герой… А зачем у него такой мягкий… бесперспективный нрав? Закон жан-ра. Хронометраж рамок. Жизнь – драма.
А ты целыми сутками ешь и пьешь, пьешь и ешь…
Скоро ты сам себе надоешь. Иглами колешь кожу: проверить – жива ль? Отпускаешь несколько скользких фраз, потом – любишь пере-живать и прокручивать по тысяче раз. Рифмуешь… от скуки, однообрази-я – в каждом образе – твое «Я». Пытаешься организовать… день, успеть везде, вставать по часам… Жизнь – это ты сам.
«Жизнь не люблю за холод и за промозглость…»
Жизнь не люблю за холод и за промозглость,
За недостаток денег на жизнь и мозга,
За то, что поиск истин – ничтожней быта,
За болтовни и боли переизбыток.
За то, что грусть свою заедаем муссом,
И если вдруг сломался, тебя, как мусор,
Выкинут, хотя, в общем, спасла б починка…
И что важнее фантики, чем начинка.
Если хотим знать правду: в ответ – по морде.
За то, что мы верны не чутью, а моде,
За то, что вкус легко изменить на годный:
То, что вчера хвалили, стебем сегодня.
За то, что цель близка, а уже – морщины,
Лучший совет для женщины – быть мужчиной,
За то, что счастье близкого нам не в радость,
И, чтобы стать смелей, нужен водки градус…
«Счастья тебе… безграничного… из поднебесья…»
Счастья тебе… безграничного… из поднебесья,
Обыкновенного счастья… в неволе земной
С той, что склоняет приветливо личико бесье
Набок лукаво… но лучше, конечно, со мной.
Путь нескончаем чтоб был, словно реки без устья,
Мудрость слона, не пригрел на груди чтоб змею,
Руку сжимать, что твою в трудный час не отпустит…
С перстнем на пальце… но лучше, конечно, мою.
Зоркости глаз, чтоб заметить на плоскости водной,
Словно русалку, чьи косы струятся маня,
Девушку ту, что впредь стала б звездой путеводной
В мире ошибок… но лучше, конечно, меня.
Вмиг покорялись сердца чтоб красавиц и выси,
Кольца фортуны, как бляху, носить на ремне…
Будь терпелив к недостойным тебя, независим
В чей-то войдя в дом… но лучше, конечно, ко мне.
Свяжи меня
Я посажу тебя на цепь, как кобеля…
Не вздыбив шерсть и когти не беля…
Немытого… сторожевого.
Да, ты укусишь, яростно рыча.
Но я стерплю – и буду приручать.
Я никого к тебе не подпущу живого.
Привит – позор, запятнана ли честь —
Ты будешь зол, но ты захочешь есть…
Зайдясь слюной. Уйму трясучку:
Намордник – скотч, наручники – к кистям.
«Брось мясо – фу! Привыкнешь и к костям».
Ты будешь горд, но ты захочешь сучку.
Ни полк друзей не сыщет, ни агент…
Когда запомнишь «место» и «к ноге»…
Шаля, пометишь мусорные баки,
Начнешь лизаться и хвостом вилять,
Смешно грызть тапки, дурака валять,
Ты оправдаешь преданность собаки.
Тогда пойму наверняка, что мой,
И отвяжу: «Давай, беги домой…
Что толку с пса? Теперь – козу бы».
Но заскулишь ты: «Не-ет, свяжи меня…
Так жарко в сердце – освежи меня!»
И поводок возьмешь покорно в зубы.
«Шторы – зашторены, двери – задверены. Гордость, обоины…»
Шторы – зашторены, двери – задверены. Гордость, обоины…
Стены – заобоены.
Губы – забрусничены. Зрачки – заресничены.
Подоконник – загоршочен. Как-то не очень.
Пижаму напялю.
Залезу под одеяло – заодеялюсь. На тебя – пялюсь.
Фотками обложена.
Очки – зафутлярены. Книга – заобложена.
Без тебя – найти для стихов идею уже не надеюсь.
«Вот она я. Без особых эмоций…»
Вот она я. Без особых эмоций.
Я навожу на тебя пистолет.
Пусть умоляет пусть разобьется
Твой разодетый в кожу скелет.
Все натурально. Не понарошку.
Выстрел и больше не будет тебя.
Черные кошки и неотложки
Катятся к черту. Вот она я.
Вот она я. В паровозе секвенция.
Нервный толчок. На курок маникюр.
Битое солнце. Битое сердце.
Всё на осколки. И перекур.
Ну признавай же свое поражение.
Радуйся солнце последнего дня.
Я убиваю свое отражение.
Чтобы заткнулось. Вот она я.
«Любви жеманная игла…»
Любви жеманная игла
Колола крохотное счастье.
Я упиралась, как могла:
Ходила в церковь на причастье…
Священник сдержанно кивал
И поучал в стезях эфира:
«Господь тебя предупреждал:
Не сотвори себе кумира!»
Научу
Научу себя летать,
Петь романсы, как синица,
Эпиграммы сочинять,
Беспричинно веселиться.
Разучу себя любить —
Спорить попусту с амуром,
Выходные проводить
В одиночестве понуром.
Приучу себя к родным,
К будням, к телепередачам,
К пустякам очередным:
Неувязкам, неудачам…
Приручу себя к себе —
Безалаберной плутовке.
Всё живое на Земле
Поддается дрессировке!
Муравьи
Люди, будто муравьи
В закупоренном сосуде.
Если хочешь, раздави —
Волокиты меньше будет.
По земному полотну
Кулаком громадным тресни!
Или бей по одному —
Так гораздо интересней.
При взлете
(ПИТЕР – ПАРИЖ)
Опущу сиденье, отпущу всё, усядусь поудобнее
и устремлю взгляд наверх
В предвкушении перемен… Пристегну ремень…
Наведу на дорóг излом, туман на Неве,
На всё то зло, что я оставляю внизу:
На дух мокрых стелек, клеймящее «верю»,
На череду оплеух мне – как неверующему Фоме,
На вечное «close», подло налепленное на двери,
На постели, в которых я предавалась иллюзиям,
а меня придавали ана-феме,
На все, к чему стремилась и ненависть к чему
питала,
На кеды, зашнурованные туго, на пот потуг —
бедняг,
Не знающих, что успех зависит
не от потраченных сил, а от количества вложенного
капитала,
На бесконечные очереди, которые уменьшались
лишь под конец рабочего дня…
По бокам – крылья, внизу – леса, впереди —
взлетная полоса.
Читать – влом, барахлом… набит ранец.
Крест снам. Погост…
А вдруг где-то… где я – иностранец,
Незваный гость…
Авось
Затеряюсь среди музыкантов уличных,
Чаев мятных, ароматных булочных,
Мест злачных… Залью алкоголем месть,
Начну вкусно есть,
Сладко спать, позитивно писать…
И никому не придет в голову меня
спасать, со счетов списать…
Разлягусь в плеске лоска я – плоская, как скат.
Тоска – пройдет.
И искать
Меня никому в голову не придет.
По бокам – крылья. Внизу – леса. Впереди —
черная полоса.
Розовое
Я купила себе розовые очки —
И теперь у меня розовые зрачки.
А вокруг розовые улицы и розовая полиция,
Розовые люди с ядовитыми лицами.
Главное – не спалиться.
Тачки грузовые, кар-точки разовые, тучки грозовые
И мечты тоже – розовые.
Жду розовый трамвай, пью розовый тоник…
Ну, как дальтоник.
А со щек розовый ветер
Слезы вытер…
И исчез – в розовом цвете.
Маленькая стишка
Подари мне, как Бог, как могучий
Ра… свой маленький мир – метр
на полтора.
Впусти меня, грешную, в свой
маленький рай… и никогда
не прогоняй, ворота не запирай…
Чтоб не умерли сны и мечты
воскресли… хоть клочок земли,
у компа, на кресле…
Где я снова смеюсь и чувствую
остро… свой маленький остров…
Где, как ручей, урчу, к твоим
ногам стекаю —
Маленькая такая.
Пузырь
Ну, что же ты – зырь
(Иль очи размыло?):
Я – мыльный пузырь,
Кусочек я мыла.
Хвалой окружусь.
По пузику хлопну.
Чуток покружусь
И – лопну.
Возьми меня
Возьми меня полностью, с потрохами… Возьми.
Интересно: какая я?
А ты побалуйся – оближи, попробуй на вкус,
возьми меня.
Грустную, со слезами, ничего не значащими,
соленую, из рассола.
Я буду писать чаще, воспроизводить моно, играть соло.
Кислую… Откуси, как лимона кусочек, как мину
возьми меня – и взорвись, как очки без оправы
Надень – и будь разным. Я веду себя несуразно,
подтверждая всем их правоту, хоть они неправы.
Иногда я невластна над собой, и вообще —
не умею налаживать связи, взгляд вязнет
в несправедливости.
Возьми всю горечь, всё горе – я же горькая.
Волос редеет. По идее, мне не должно везти,
я ж не умею себя вести.
Возьми меня – и я буду сладкой, как помадка.