Не создавайте паники.
Ночью мы вас выловим.
Облака лежат на краю утеса.
У создателя тоже есть вопросы.
Почему лежат, почему не тесаны?
Почему без спроса?
Справа – грусть, завернута в тяжесть моря.
Слева – радость, с крыльями, как у моли.
Позади поросшие прошлым горы,
И один холм – голый.
А внутри – зачатки гемоглобина.
Я любила сильно. Зачем любила?
Из глубин досады звучит симфония.
Белый шум на фоне.
А внизу – дорожка. По ней – телега.
И дома – квадратики, как из лего.
Я спрошу: зачем мне душа без эго
И стихи без тега?
Если их никто не найдет по ссылке?
Я лежу, бессильная, как посылка.
И меня никто не найдет. Дождь скинет
Тело в море синее.
Я взбиваю миксером секс со смертью,
Наслаждение с болью – и всё на свете
Вдруг мгновенно приобретает смысл:
Вечность, миг, часть мыса.
Всё становится светлым и утонченным,
Слабым, с жизненной силой, простым и черным.
Я взбиваю искренность и приятельство,
Помощь и предательство.
Облегчение/тяжесть, любовь и ересь,
Наглость, страх и храбрость, кулак и челюсть.
Я взбиваю горе и вдохновение,
Зной и ветра веяние.
Я взбиваю миксером лед и пламя,
Жизнь как есть и сон, амнезию/память,
Ложь и честность, гордиев/бабий узел,
Чтобы сделать смузи.
ВзбиваюМэй
«Приди, материнский инстинкт…»
Приди, материнский инстинкт.
Заревнуй, зарифмуй, словно белый стих,
По фэн-шую карт-бланш мой, что был до сих.
А иначе как нежность закатывать в лунку,
Захочу ночами заглядывать в люльку?
Чтоб как блажь не спугнуть, на отца не спихнуть,
Как кукушка, подкинув кому, не вспорхнуть.
В дом войди, захвати, любовь в жизнь воплоти,
Чтобы нос, забывая, мне не воротить.
И когда с плеч спадал, чтоб смогла подхватить,
Долг, укрыл что заботливо, как палантин.
Срок уж. Не задерживайся в пути.
Приди.
«Домик из плоти и крови…»
Домик из плоти и крови
С напрочь поехавшей кровлей —
Слышишь, как кроет и кроют
Буквами, как черепицей,
Не работяги, не принцы —
Богом забытые птицы.
Те, что срываются криком.
Те, что сбиваются клином.
Домик корежит и клинит.
Если б его ветром странным —
Брусья, фундамент и ставни —
Вырвало б и взяли в стаю.
Стало бы легче и славно так.
Домик из зарослей соткан,
Из покосившихся стекол,
Строк и загонов в нем столько,
Столько глаз-окон бездонных,
Что не до быта и дремы.
Скоро ты выйдешь из дома
И у крыльца встретит доула.
Встретят игрушки и кошка.
Сам превратишься из крошки
В дом большой, что перекошен.
Будешь песчинкой в пучине,
Спичкой, грустя без причины,
Чтобы поджечь себя, чиркать.
Чтобы стать домиком чьим-то.
«Первый твой крик, простыней шелест…»
Первый твой крик, простыней шелест,
Жертвенность, ноги ватные.
Когда ты вырастешь, мой пришелец,
Буду ли я виновата?
Ножки сожму в кулачках, чтоб не холодно.
Трепет, настои трав.
Будешь ли ты посещать психолога
В поисках детских травм?
Вся моя нежность сотрется из памяти,
Россыпь бессонных ночей.
Будешь себя ощущать бесприданницей,
Сломленной и ничьей?
Выйдет психолог и выскажет версию:
Мол, ты должна понимать,
Что на тебе не лежит ответственность,
Не выбирают мать.
Что есть обида внутри, установка есть,
Порванная струна.
Скажет: излечит тебя расстановками,
Что я, увы, стара,
Что только порчу все, слишком растеряна.
Видя во мне изъян,
Будешь ли чувствовать злость и стеснение?
Жаловаться друзьям?
Прежнюю жизнь раскидаешь по ящикам,
Выведешь, словно жир?
Ну, а теперь мы, свернувшись калачиком,
Радостные, лежим.
Трогаешь ручкой сосок мой и плечики,
Хнычешь, приподнята бровь.
Кажется, нет ничего безупречнее,
И безусловна любовь.
«Откуда пришла ты? Откуда взялся твой след…»
Откуда пришла ты? Откуда взялся твой след?
Зажечь в сердцах пламя? Чувств растопить лед?
На ручку в роддоме чуть криво надет браслет.
Сквозь жалюзи легкий в больничной палате свет
Немного наискось к тебе на кроватку лег.
День жизни. Но из-под ресничек-лент
Глаза такие… что кажется, им миллиард лет.
«Лежим, прижимаясь, крошка. Сопишь немножко…»
Лежим, прижимаясь, крошка. Сопишь немножко.
Ручки рассматриваю и ножки.
У нас с тобой одинаковые линии на ладошке.
Боже… один в один. Как же так? До дрожи:
Неужели мою судьбу повторить ты можешь?
Лежим голые, греемся друг о дружку.
Вздыхаешь, мой солнечный зайчик, моя подружка,
Так деловито. Ты под моей защитой
Навеки, хотя пока что слаба, зашита.
Пусть ты будешь счастливей и во всем меня лучше,
Меж туч мой просвет в ливень, мой лучик.
Пусть не тронет тебя никто, пусть – тепло, как в лоне,
Пусть изменятся линии на твоей ладони.
«Лежишь – как натюрморт…»
Лежишь – как натюрморт.
Губы сладкие, как мед.
Кожа нежная, как шелк.
Ножки в складочках из-под шорт.
Запах сладкий такой – молока.
Заслонил печаль моего мирка
Твой огромный мир, моя маленькая.
Волос светлых прядь так мягка.
Ручки тоненькие ко мне тянешь всё.
Сижу тихо, чтоб не тревожить сон.
Тебе – ровно пятые сутки.
И простынка в светлом рисунке.
«И когда-то и я такой же была, начиная свой путь…»
И когда-то и я такой же была, начиная свой путь.
Был невиданный лес, был дворец и был сказочный пруд.
Там водились русалки, и рыбки, и царь морской – плут,
А теперь – только тина и мошки, теперь пруд тот пуст.
И когда-то и я наблюдала, как кружится жук.
На большую сову пучеглазую по кличке Жу
Я смотрела. Дрожал абажур. Ощущала всю жуть,
Весь подвох, что рвут платьев ажур, что мосты всё же жгут
И на пирсе не ждут.
«Дождь. Озон…»
Дождь. Озон,
Убереги от зол.
От духоты, злых властей,
От плохих новостей,
От обиды горстей,
От ревнивых гостей.
Развей машин газы.
От беды и сглаза,
От тревоги разной,
За спиной грязи.
Зонты. Осадки.
Пусть малыш спит сладко.
«Мой маленький клон…»
Мой маленький клон.
Солнца луч из-за крон.
Мы в месте укромном
Вместе. Наклон
Ландшафта скрывает
Отряды Некронов.
В сон клонит.
Но мы, всё поставив на кон,
Устоим рассудку диверсию,
Улучшенная моя версия.
Я так не хочу, чтоб напали Циклопы
И чтобы ты перенимала мой опыт,
Что копится в теле как опиум,
Уменьшенная моя копия.
«Тебе пока что еще не нужны…»
Тебе пока что еще не нужны
Мальчишки, что в сердце вонзают ножи,
Друзья, дорога, чтоб солнцем залита,
Мужчины, которые кем-то заняты,
Звонок от тех, кто, увы, забывчив,
Забыть назло, наказать обидчиков,
Быт, отношения повод выяснить,
И сила духа, чтоб горе вынести,
Успех, подписчики, знак зловещий,
Побольше дом, дорогие вещи,
И все чтоб лучше, чем у знакомых,
Жить вопреки, изменить законы,
Окно наружу… А всё, что нужно, —
Сжимая палец мой, справить нужды,
Чтоб сон был сладкий, постель мягка,
Запах материнского молока.
«Почему мне так нравится море…»
Почему мне так нравится море?
Шум моря. Пространство рябое.
Потому что я вышла из моря.
Внутри меня – шум прибоя.
Внутри меня – вечность забвенная,
Гул пульса, звук крови по венам,
Дыхание с ревером, холлом,
Комфортно – не жарко, не холодно,
И светлые ангелы – хором.
Внутри меня – песнь корабельная,
Шум белый, звучит колыбельная,
Зов чей-то родной, отблеск вод.
И вот я у берега, вот
Смотрю, как упал небосвод
На море, как волны завиты.
Любовь ощущаю, защиту
Ту, что в подсознание зашита.
«Погремушка игрушка-пчелка…»
Погремушка игрушка-пчелка.
И картинки висят бело-черные.
Они кажутся целыми фильмами,
Кораблями, цунами, дельфинами,
Лабиринтами, джунглями, тиграми,
Малышами, что заняты играми,
Водяными, Ахти и пиратами
И порывами ветра приятными.
Все они – рыбки, звери, растения —
Поздравляют тебя с днем рождения.
«Невозможно, знаешь, сдержать эмоции…»
Невозможно, знаешь, сдержать эмоции,
Когда в первый раз человек смеется.
Что-то отзовется светло и искренне,
Что жило внутри глубоко и издавна.
Он ручонки тянет, болтает ножками.