Handout – это «милостыня» (буквально: «из руки»), factory hand – «фабричный рабочий» (буквально: «фабричная рука»). Чтобы защитить ребенка, мы берем его за руку; мы берем руку любимого в знак утешения и любви. Наши руки связывают нас с другими людьми, с открытиями; они выводят нас за пределы наших «я», отправляя в паломничество житейского опыта, которое мы и называем жизнью. Кольцо символизирует пределы этого странствия во внешнем мире. Замужняя женщина привязана к своему мужу. Кольцо такое легкое, но оно имеет огромный вес в ее глазах! Однако в браках по любви один из важнейших парадоксов – сама по себе крепкая привязанность, потому что любовь – это и бремя человека, и его счастье: она не позволяет человеку уходить куда-то на сторону, но в то же время дарит ему достаточно радости, чтобы он стал добровольно себя ограничивать.
Свадьбу всегда сопровождали символы плодородия. В некоторых культурах невеста привязывала к своему поясу колосья пшеницы, фаллические символы и даже кукурузные початки. Древние римляне пекли особый пшеничный или ячменный пирог – символ плодородия – и разламывали его над головой невесты. Ломти пшеничного хлеба также бросали невесте и жениху, и гости за них дрались. Со временем эти незамысловатые пироги превратились в изысканный свадебный торт. Это произошло в эпоху правления английского короля Карла II: его французские повара решили превратить традиционный пирог в съедобный замок, покрытый сахарной глазурью. У английских молодоженов стало традицией громоздить коржи один на другой на максимально возможную высоту, а потом попытаться поцеловаться через эту башню так, чтобы ее не сбить. Если это им удалось – это значило, что они проживут жизнь в богатстве. Чтобы гарантировать им это богатство, тактичный кондитер склеивал слои торта сахарной глазурью. Из этого нагромождения сдобренных пряностями и скрепленных кремом и глазурью коржей мы и получили нынешний свадебный торт, многослойный и величественный.
Тост произносил шафер, и этот обычай пришел из Франции. Шафер клал на дно бокала кусочек хлеба, а потом пил «до дна» (буквально: до «кусочка хлеба», до хлебного тоста). Вот особенно милый старинный английский тост, адресованный невесте:
Любовь, будь ей верна; жизнь, будь к ней добра;
Здоровье, не покидай ее; радость, будь рядом с ней;
Судьба, сделай для нее все, что в твоих силах,
Распахни для нее свою сокровищницу,
Следуй за ней по пятам по всему миру
И сделай так, чтобы муж любил ее всегда, как в первую ночь!
Обычай привязывать ботинки к бамперу машины кажется странным, но он свидетельствует о той символической силе, которую для древних культур имела обувь. Ставя печать под договором о сделке, ассирийцы и евреи пользовались для этого сандалией как свидетельством своей добросовестности. Бросая свою обувь на участок земли, человек давал понять, что он на нее притязает («…на Едома простру сапог Мой…» – Пс. 59: 10; 107: 10). Обмениваясь собственностью или полномочиями, египтяне обменивались и сандалиями – потому-то отец давал жениху сандалию своей дочери в знак того, что теперь она находится на попечении жениха. То пространство, по которому она ходила, отныне будет его пространством, его миром. Такой брачный обычай существовал и у англосаксов; к тому же у них жених слегка постукивал невесту по голове башмаком, чтобы утвердить свою власть над ней. Позже люди начали бросать обувь в новобрачных и наконец в автомобильную эру – привязывать туфли к машине.
Впрочем, люди всегда бросали что-то в невесту и жениха – обычно зерна или фрукты. Греческий жених приводил свою невесту к домашнему очагу и осыпал ее градом фиников, инжира, орехов и мелких монет. В славянских странах невесту и жениха забрасывали зерном и хмелем. В Индии невесту и жениха обсыпали цветочными лепестками. Сообщения об аналогичных обычаях, связанных с забрасыванием, содержатся в санскритских, греческих и многих других источниках. Почему же символическое осыпание зернами, плодами, лепестками и благовониями занимало в свадебной церемонии столь важное место? Не возвращает ли это нас к тем временам, когда брак совершался через похищение невесты и жениха забрасывали камнями и копьями? Или это ритуал освящения брака символами плодородия? Или это способ, к которому прибегали многочисленные друзья новобрачных, чтобы символически обнять их издалека? Или тем самым подкупали или отгоняли злых духов и защищали себя от сглаза? Или это напоминало всем присутствующим, это невеста – это «земля, готовая для пахоты»? В любом случае этот обряд символизировал окончание жизни в родительском гнезде и начало зрелости.
Конечно, если мы придем на африканскую свадьбу, она будет выглядеть совсем по-другому. Мбути – пигмеи, живущие в лесах Центральной Африки, – начинают готовить девочку к браку и материнству, когда она достигает половой зрелости. Два или три месяца она живет в особой хижине вместе с другими девочками ее возраста и получает наставления относительно сексуальности, брака и жизни женщины. Когда обучение заканчивается, около хижины собираются толпой матери этих девочек – с корзинами тщательно отобранных камней. Из деревни приходят парни; разумеется, матери хорошо знают и семью, и характер каждого юноши, и для них не секрет, по чьей дочери томится тот или иной юноша. Если мать не одобряет поклонника, она изо всей силы бросает в него камень, причиняя несчастному боль. А если он ей нравится – она бросает камнем вполсилы, легко. Во всяком случае, если юноша проходит через толпу матерей невредимым, он может заняться любовью с понравившейся ему девушкой, которая потом становится его невестой. Еще он должен официально попросить ее руки у родителей и принести им в дар убитого оленя в знак того, что он будет хорошим добытчиком. Во всяком случае, период помолвки официально заканчивается, только когда девушка беременеет – именно это является началом их брачной жизни.
У аборигенов племени банту кавирондо в Восточной Африке жених и невеста проводят свою первую брачную ночь в присутствии многочисленных женщин и девушек, чтобы доказать всем, что совокупление состоялось. У бушменов гви из Ботсваны девочек и мальчиков обручают в раннем детстве. Когда у девушки начинается первая менструация, она должна в течение четырех дней поститься и сидеть совершенно неподвижно, вытянув ноги прямо перед собой. Потом к ней подходит жених, над ними совершают ритуальное омовение и наносят на их тела татуировку. Руки, ноги и бока молодых надрезают бритвами, смешивают их кровь и обмазывают ею порезы: так совершается свадебный обряд и начинается союз, скрепленный их общей кровью. Раны натирают месивом из золы и лекарственных корешков – это гарантия того, что они выздоровеют, а набухшие рубцы затянутся. Отец невесты официально представляет ее родным жениха, ее новому клану. Родственники с обеих сторон временно дают новобрачным самые ценные из своих украшений, чтобы те носили их всего несколько дней. Когда пара возвращает украшения, начинается обычная семейная жизнь.
Некоторые свадебные обычаи кажутся универсальными: осыпание молодоженов семенами или символами плодородия, символическое связывание их веревками или лентами (обычай, наблюдающийся от Китая до Италии и Африки), реальное или символическое смешивание их крови, принесение священных обетов. Даже в «браке» католической монахини с Христом имеются и кольцо, и обряды сочетания и смешения плоти и крови. Но если это связывание жизней вполне понятно, то смешивание с любимым плоти и крови – это нечто совсем иное. В каком-то смысле все мы можем стать единым целым. Каждая молекула воздуха, каждый атом материи связан со всем, что есть на планете, и с непрерывностью времени. Таким образом я действительно могу стать одним целым с Джоном Донном, Колетт, Марией Кюри, Леонардо да Винчи. Материя возвращается в материю, как об этом говорится в многочисленных мифах о Сотворении мира. Однако два человека могут стать одной плотью (если они не сиамские близнецы) только в одном случае: если это мать и ее плод. Все эти традиции, вероятно, являются отражением той единственной совершенной любви, которую знают люди, любви, основанной на абсолютной преданности, самопожертвовании и защите, – любви между матерью и ее новорожденным младенцем. С точки зрения антропологии, молодожены словно говорят друг другу: «Я хочу, чтобы ты любил (любила) меня и защищал (защищала) меня так, как если бы ты был (была) генетически связан (связана) со мной, как плоть моей плоти, потому что это будет твоей связью с нашим потомством».
Как только пара вступает в брак, ей предлагается целая коллекция обычаев, правил и предписаний, с которыми молодым придется сражаться. Но складывается впечатление, будто общество приняло недостаточно указов, а родственники выдвинули недостаточно требований, потому что супружеским парам нравится изобретать новые ритуалы помимо существующих. Большинство известных мне пар создали свои собственные, тщательно продуманные обычаи – какие именно праздники проводить со свойственниками, в какие именно ночи устраивать свидания в спальне, как проводить выходные и праздники. Например, в зимний солнечный день они могут вместе привычно спаниельничать[67] с недочитанной газетой или позволить себе поздний завтрак в любимом кафе, а потом несколько часов мышковать[68] в пригородах.
Ну и как же не вспомнить Валентинов день? Но кто знает, кем был святой Валентин? Одна из легенд гласит, что священник Валентин, живший в Риме в IV веке, тайно венчал пары – несмотря на то, что император Клавдий временно это запретил. Клавдий вел войну и полагал, что холостые солдаты будут сражаться лучше. По другой легенде, Валентин был христианином, которого посадили в тюрьму за отказ почитать языческих богов. Подружившись со слепой дочерью тюремного надзирателя, он исцелил ее молитвами, и в день своей казни, 14 февраля, послал ей прощальную записку, подписав ее «Твой Валентин». Еще одна легенда связывает его с эротическими празднествами Древнего Рима, проводившимися в феврале и названными в честь Юноны Фе