— Тут и так всё отстойно, к тому же мы чуть не упустили придурка.
— Нет, я имею в виду, очень-очень не понравится. Пойдём.
Он увлёк сестрёнку за собой, к уходящему в вертикальный тоннель древесному стволу.
— Ты прав, мне это совершенно не нравится, — сказала Мито-тян, глядя на погруженное наполовину в ствол, в окружении множества растущих из дерева рук, деревянное тело с лицом Хаширамы Сенджу. — И вряд ли найдётся что-то, что бы мне не понравилось ещё больше.
Через десяток минут, когда они нашли лабораторию, в которой на огромном уходящем ввысь и вширь стеллаже располагались ряды и ряды педантично подписанных ёмкостей с плавающими в них глазными яблоками Шаринганов, Мито-тян задумчиво сказала:
— Похоже, я ошибалась. Это мне не нравится гораздо сильнее.
* * *
Наруто лежал на небольшом диванчике в комнате отдыха Подразделения Пыток и Допросов. Он слышал, как в по коридорам носились встревоженные Анбу, как снаружи о чём-то спорили Мито-тян и бабуля, в комнату время от времени заглядывали головы шиноби в серых мундирах, они извинялись и исчезали, притворив за собой дверь.
Безумная ночь наконец-то завершилась. Наруто не знал что делать с этим деревом, которое состояло из той же древесины, что и белые клоны. Исполинский ствол не заканчивался кроной, его завершал гигантский цветок лотоса. И внутри этого цветка сидела огромная закованная в кандалы деревянная статуя с десятью глазами, вида которой Курама так испугался...
«Я не боюсь! Я просто не хочу вновь стать Десятихвостым!»
... от вида которой Курама впал в неистовство. Это оказалось тело древнего чудища, которого Рикудо Сеннин сначала запечатал внутри себя, а затем, будучи близким к завершению жизни, разделил чакру на девять частей, создав биджу. Тело Десятихвостого он уничтожил...
«Запечатал! Он ради этого создал Луну!»
И вот, каким-то образом, тело Джуби, его пустая оболочка очутилась в этой пещере. Сначала Наруто хотел его уничтожить, но Курама отговорил от попыток.
«Если не удалось отцу, то не помогут не только твои Разенганы с Ветром и Молнией, но и Бомба Биджу»
В очередной раз на выручку пришла Мито-тян, предложив поставить мощнейший из известных ей барьеров, который не только не пустит никого внутрь, но и не даст вообще обнаружить это место. И десятки Наруто бегали по всей пещере, расклеивая повсюду написанные сестрёнкой тэги со словом «Недоступно». Наруто создал множество клонов, которые методично запечатывали содержимое лаборатории, все эти сотни Шаринганов вместе с ёмкостями. С запечатыванием белых клонов (которые, к удивлению Наруто не погибли, а ещё шевелились), а также их спирального собрата из Проклятой Мандалы, помогла Мито-тян.
Напоследок Наруто ещё раз предоставил отцу тело, чтобы тот поставил в пещере фуин-шики — ведь когда-то сюда нужно будет вернуться. Его клоны подхватили предателя и они все вместе перенеслись в Коноху.
Поднятая с постели бабуля сначала была очень недовольна, а спеленанные корнями деревьев Анбу, охранявшие её дом, ощутимо приуныли. Но как только Наруто и Мито-тян объяснили, что же на самом деле происходит и кто этот человек с окровавленными глазницами и странной половиной лица, Хокаге как будто взорвалась. Освобождённые Анбу побежали за Иноичи Яманакой и Ибики Морино, бабуля послала ястреба Какаши-сенсею с требованием срочно возвращаться с миссии несмотря ни на что.
Извращённый Учёный в деревне тоже отсутствовал, поэтому Наруто воспользовался техникой призыва. Фукасаку-сенсей, услышав о происходящем, произвёл обратный призыв крёстного.
И вот, пока шиноби Отдела Пыток и Допросов готовили оборудование, Наруто урвал пару часов для сна.
Дверь в комнату отдыха в который раз распахнулась. На пороге стоял Иноичи Яманака.
— Только что прибыл Какаши, а мы готовы уже давно. Ты точно уверен, что хочешь участвовать?
Наруто мгновенно вскочил с дивана, широко зевнул и начал протирать кулаками глаза. Наконец, он твёрдо посмотрел на собеседника.
— Да, Иноичи-сан, я просто обязан. Этот человек убил моих родителей. Он уничтожил множество людей, которых клялся защищать, убил массу своих товарищей по оружию, а также членов своего клана. Папа говорил, что Обито раньше не был таким. Я должен знать, что должно случиться, чтобы лояльный шиноби Конохи стал настоящим монстром. Я должен знать, мог бы я стать таким, мог бы пойти по его стопам, стал бы я чудовищем многократно страшнее, тем, кого так боялись все взрослые нашей деревни?
— Уверен, что нет, — сказал Яманака, положив руку Наруто на плечо. — Моя принцесса, пусть и выглядит легкомысленной, всё-таки Яманака и вполне разбирается в людях. Она не выбрала бы парня, который мог стать бы монстром.
— Э-хе-хе! — на лицо Наруто наползла лукавая улыбка. — Даже того, кто бродил с руками в карманах и только и делал, что мечтал убить собственного брата?
— Ладно-ладно, пойдём! — Иноичи Яманака улыбнулся в ответ.
* * *
Если какой-то день Наруто и назвал бы худшим в своей жизни, то теперь это не были дни его провалов на экзаменах в Академии, не была дата его рождения, и не день смерти Хаку. Теперь Узумаки с полной определённостью мог сказать — этот день случился сегодня, когда он погрузился в душу человека, бывшего когда-то Обито Учихой, шиноби Конохагакуре. В Обито было столько мерзости, что Данзо и Орочимару показались бы вполне неплохими людьми, свернувшими не туда, а Итачи Учиха — замечательным парнем и душой компании.
В знакомом зале заседаний Совета висела гробовая тишина. Наруто глядел на Какаши-сенсея, чей вид выдавал сломленного человека, и в его душе даже на долю секунды шевельнулось сочувствие. Но это чувство пропало, едва появившись. К учителю у Наруто и до того было не самое хорошее отношение, а осознание того, что он был непосредственно причастен к смерти папы и мамы как самого Наруто, так и родителей дорогих его людей, Ируки и Куренай, заставляло крепко стискивать зубы, чтобы не наделать глупостей. Какаши-сенсей чувствовал настроение, и его единственный глаз избегал встречи со взглядом джинчурики.
Бабуля сидела и быстро просматривала свиток с протоколом допроса, Эро-сенсей пребывал в глубокой задумчивости, Иноичи-сан откинулся на стуле и сидел с закрытыми глазами. Дедуля Хирузен задумчиво прикусывал чубук своей погашенной трубки, а двое других советников хранили молчание. Лицо Мито-тян была сама безмятежность.
— Мы многое узнали, — нарушил тишину Наруто. — и теперь нам предстоит решить что делать дальше. Что делать мне, я знаю, но мне нужна будет помощь. Времени у нас нет совершенно.
— Что ты имеешь в виду, Наруто-кун? — оторвалась от свитка бабуля.
— Две, вернее три вещи. Акацуки. Гражданская война в Киригакуре. Орочимару.
— Мы пока что ничего не можем с этим сделать, — подал голос Эро-сенсей.
— Нет, мы можем сделать всё! Из-за двух мразей, один из которых не мог смириться со своей смертью, а второй предал всё, что ему когда-то было дорого, всех людей, которые ему доверяли и любили, множество хороших людей мертво, они умирают каждый день, пока мы медлим!
— И что ты предлагаешь? — тихо спросила бабуля.
— Действовать! Мы не можем терять ни дня. Бабуля, мне нужны копии свитков допроса, мне нужен способ вывести человека из глубокого гендзюцу инициированного Шаринганом, мне нужен кто-то, кто пошёл бы со мной. Я, Наруто Узумаки, не могу оставаться здесь и считать, что ничего не произошло.
— Риск слишком велик! — впервые подал голос Какаши-сенсей. — Ты не готов к таким миссиям.
— Это не вам решать, сенсей! — зло бросил Наруто. — Эро-сенсей, мне нужен ключ от моей печати. Похоже именно я, именно мы с моим биджу, должны ликвидировать последствия всех ошибок, допущенных предшественниками.
— Ты не получишь ключ, Наруто, — мягко сказал Эро-сенсей. — Это слишком опасно.
— Более чем охотящиеся за мной девять шиноби S-класса? Более, чем ваш бывший ученик с глазами бога? Более, чем гуляющая на свободе Воля Мадары Учихи, готовящая воскрешение человека, единственным соперником которому был Первый Хокаге? Сенсей, я у вас ничего не прошу. Я, сын Минато Намиказе, требую вернуть своё наследство. То, что родители так опрометчиво доверили моему крёстному отцу, человеку, которого я впервые увидел на четырнадцатом году жизни.
— Ты знаешь? — хриплым голосом спросил Извращённый Учёный. Лицо его побелело и цветом сравнилось с волосами.
— Я очень многое знаю, как иногда мне кажется, слишком многое. Все близкие люди моего отца, кроме дедули Хирузена, подвели его. Иногда мне хочется вернуться во времени назад и снова стать невежественным идиотом, с простой и понятной мечтой стать Хокаге.
В кабинете повисла гнетущая тишина.
— Я ещё раз пойду на Мьёбоку и снова поговорю с Героторой. У нас был уговор, и теперь, когда я стал отшельником, он обязан отдать мне ключ. Если же этого не случится...
— Ты отшельник? — хором воскликнули Какаши и Джирайя, у остальных присутствующих округлились глаза, а на лице бабули и Мито-тян заиграли улыбки.
— Да, но это к делу не относится. Если Геротора вновь откажет, я попрошу тебя, Мито-тян, помочь мне взломать печать. Мы с отцом поговорили, он наконец-то согласился помочь воссоздать ключ.
— Всё для моего дорогого Наруто-куна, — что-то в ситуации Мито-тян изрядно веселило.
— Да, ещё! Сестрёнка, мне не хочется лезть в твою личную жизнь, но как думаешь, может пора?
— Конечно, мой хороший! — улыбнулась Мито-тян. — Я давно разработала шики для новых тэгов. Я всегда буду на твоей стороне, да и Хаши-кун, уверена, тебя поддержит. А с Тобирамой тебе придётся договариваться самому — он весьма упрямый засранец.
— Отлично! — оживился Наруто. — С сильнейшим Хокаге и его несравненной супругой мы живо вправим придурку Мизукаге мозги! Да и Нагато Узумаки пора бы и вернуться в клан.
— Наруто-кун, ты уверен, что этот Нагато — член нашего клана? — спросила Мито-тян. — Может получиться как с Гаарой и Таюей.