— Но как же тогда проклятые печати? Их можно ставить на других!
— Джуин — дело особое. Проклятая печать подчиняются чужой воле, воле своего создателя. Даже если эта воля добрая, они — не самая полезная для шиноби вещь.
— То есть мне нужно стать мастером фуиндзюцу? Нужен офигенный контроль? А что если печать будут ставить клоны! Ведь воля-то всё равно будет босса?
— Это немного облегчит задачу. Но незначительно. Если ты, конечно, не придумал, как использовать мозги своих клонов для улучшения контроля.
— Я много думал над этим. Сначала была надежда на технику передачи чакры. Очень удобно, опыт передаётся без развеивания. Но даже если соединить всех чакрой, то увеличения интел… Стой! А если использовать сто клонов, передающих чакру, но чтобы каждый из них думал о своей части печати? Ведь тогда контроль нужен в сто раз меньше!
— Ты главное не пробуй испытывать на себе!
— Не беспокойся, Мито-тян! — ответил совершенно другой клон. Её собеседник, тем временем, уже развеялся облаком дыма.
* * *
— Карин-тян, Карин-тян!
— Что, Наруто-кун?
— Великие Правила Несравненной Карин-тян из Клана Узумаки нуждаются в дополнении! Будущий Хокаге доктор Узумаки с помощью научного эксперимента вывел новые закономерности!
— Расскажи подробней! — очки Карин-тян загадочно блеснули, а сама девушка начала подбираться к Наруто поближе.
Несмотря на то, что Цитадель уже была достроена и осталось только обзавестись мебелью, причём с деревянной частью Мито-тян обещала помочь, да и жилой площади вокруг Храма было с избытком, пусть и не все здания были обновлены, Карин-тян не захотела перебираться в собственную квартиру. Хоть они и жили в деревне ниндзя, а сама Карин-тян под бдительным оком Узуки-сенсея становилась всё более и более серьёзным шиноби, пусть Кабуто-сан научил её технике Скальпелей Чакры (и с помощью клонов дзюцу получалось всё лучше и лучше), всё равно прошедшее вторжение и инцидент с Данзо не прошли бесследно. Карин-тян очень боялась. Наруто не винил сестру — после её жизни в Кусагакуре, любой человек будет бояться даже собственной тени (для врагов Конохи это всегда было разумной предосторожностью — клан Нара очень уж крут). Наруто с пониманием относился к тому, что Карин-тян постоянно искала в нём поддержку, боязливо прижималась к его телу и никогда не могла заснуть одна. Ему даже пришлось свернуть футон и спать с ней в одной кровати. Наруто поклялся себе, как будущий Хокаге и учёный, что когда-нибудь излечит сестрёнку от её страхов! А сейчас он прижал дрожащую девушку к себе и начал рассказ.
— Твоё правило о том, что не следует выбалтывать свои намерения врагу, офигенно! Но самое прекрасное в том, что ему никто не следует!
— И что же в этом прекрасного? Это же глупо!
— Карин-тян, я дважды сознательно пробовал это правило наоборот! И оно сработало!
— В смысле «наоборот»? Заставлял врага сказать что он задумал?
— Ты не зря самая умная куноичи в мире! Именно! Только не заставлял, а просто спрашивал! Представляешь, когда я впечатал два разенгана в живот Кабуто-сану, я спросил, как тот выжил! Он тут же рассказал как защищался чакрой и раскрыл секрет своей регенерации! Кстати, ты уже изучила эту технику?
— Чуть попозже, когда у меня будет лучше с контролем. Он мне её показал и объяснил, но пока на себе применять запретил.
— Отлично. А ещё я спросил предателя Рокуши о его прошлом и будущих планах. Ты представляешь, ещё немного, и мне пришлось бы затыкать ему рот!
— Ну и как бы ты сформулировал новые правила?
— Нужно спрашивать противника что он задумал!
— Но ведь это же тупо! Хотя, если работает… Давай попробуем так: «Если противник считает, что у него преимущество, всегда интересуйся его планами, ведь он, ослеплённый своим самодовольством, может их раскрыть».
— Отлично, Карин-тян! Именно оно! А второе правило — спрашивать как противник провернул какую-то штуку.
— Давай попробуем так: «Если противник провёл непонятную комбинацию, сделал стратегический ход или воспользовался дзюцу, всегда спрашивай, как это у него получилось. Противник, из-за гордыни от осуществления удачной задумки, раскроет свои секреты».
— Карин-тян, ты самая лучшая! Самая умная и офигительная! — в порыве чувств Наруто крепко прижал девушку к себе.
Карин-тян сдавленно пискнула и покраснела. Наруто, увидев это, отстранился. Похоже, он опять не сдержал эмоций и сделал что-то смущающее.
— Знаешь, Карин-тян, я понимаю твои страхи, но тебе, как куноичи, следовало бы с ними бороться! Не должно так быть, чтобы такая умная, красивая и сильная девушка как ты, боялась спать одна!
— Прости, Наруто-кун, но я чувствовала себя в безопасности только тогда, когда лежала в кровати обнявшись с мамой. И все эти ужасные события напомнили мне о Кусагакуре. Кто-то сильный и надёжный рядом — это единственное, что позволяет мне заснуть. Пусть это даже будет твой клон, мне всё равно, ведь клон — это ты.
— Карин-тян, ты главное помни, я никогда не оставлю тебя одну! Пусть в будущем ты найдёшь любимого человека, пусть у тебя будет своя семья, я всегда буду тебя оберегать! Я Наруто Узумаки, который никогда не отступает от своего слова.
Карин-тян только крепче прижалась к его телу. Наруто, чувствуя её тепло, отстранённо подумал, что какому-то придурку очень повезёт. И если будущий избранник хоть раз обидит Карин-тян, не найдётся ни одного места в мире, где бы он скрылся от гнева будущего доктора Хокаге. Мысль о том, что Карин-тян будет с кем-то другим, неприятно царапнула сердце. Но Наруто тут же одёрнул себя — Карин-тян — сестра! И его мысли о ней очень неправильные! Очень-очень неправильные! И читать книги Эро-сенсея было огромной ошибкой!
Глава 36
Свиток Запретных Печатей, который Наруто оставил на хранении в доме Курамы, никуда не делся. Наруто не знал в чём дело — то ли печать, предназначенная для удержания и сохранения чакры не давала этому творению развеяться, то ли внимание Лиса служило якорем для существования предметов, созданных воображением, то ли просто в печати ничто никогда и никуда не девалось. Извлечь оттуда свиток для изучения с Мито-тян было делом несложным. Точно такая же длительная концентрация на расстеленном свитке, точно такое же Теневое Созидание пока образ предмета чётко отпечатался в сознании.
Изучение свитка, предмета, на который Наруто возлагал столько надежд и из-за которого было столько сожалений, разочаровало. Раньше Наруто частенько задумывался: а что если бы он сделал копию свитка, да хотя бы создав клона с ним, а что если бы он выучил множество крутых дзюцу, ещё круче теневых клонов? И вот когда у Наруто в придачу к свитку появилось всё время мира, он понял, что изучение Множественных Теневых Клонов было его самой величайшей удачей, проявлением его потрясающего везения. А ведь он сначала глупым образом посчитал «ещё одних глупых клонов» не заслуживающими внимания.
Чуть больше трёх десятков техник. Запретных техник. И запретными они были не зря. Беглый просмотр дзюцу, и Наруто грубо разделил их на три категории.
Первая — дзюцу, которые вредят шиноби, не только врагам, но и самому себе. Помимо Печати Мёртвых Демонов, дзюцу, которым в отца была запечатана половина Кьюби (когда Наруто понял, что это же дзюцу дедуля хотел использовать для победы над мёртвыми Хокаге и Орочимару, волосы его стали дыбом), Узумаки с удивлением обнаружил дзюцу Восьми Врат Толстобровик-сенсея и медицинскую технику бабули Цунаде. Пусть она и исцеляла любые раны, но очень быстро старила шиноби.
Вторая категория — мерзкие и противоестественные дзюцу, нарушающие законы природы и порядок вещей. Среди них были техники Второго, такие как Техника Бога Грома (что делало дзюцу запретным, Наруто так и не понял, решив проконсультироваться с Мито-тян) и Нечестивое Воскрешение. Несмотря на то, что дзюцу смогло бы вернуть его родителей, но Наруто в нём не устраивали две вещи: то, что для него нужно принести в жертву разумное существо, а также то, что использующего это дзюцу, при встрече с Шинигами ожидало серьёзное наказание. Наруто больше устроил бы вариант возмездия, если змеиный придурок воскресит кого-то из хороших людей, вырвать их из-под контроля.
Но основное количество дзюцу принадлежало к третьей категории — техники которые шиноби не может контролировать, наносящие огромный сопутствующий ущерб и человеческие жертвы. Несмотря на то, что Наруто мог использовать эти дзюцу безнаказанно, ведь теневым клонам не страшно погибнуть, до сих пор Наруто не приходилось сражаться в совсем безлюдной местности, а значит могут погибнуть невинные люди. Наруто решил изучить эти дзюцу просто на всякий случай, а тренировку устроить где-нибудь за пределами Конохи и только в присутствии Мито-тян и её барьеров.
И лишь одно дзюцу Наруто показалось бесценным, тем, ради чего стоило устраивать всю затею с восстановлением содержимого свитка. Это была техника, в описании которой было сказано, что его разработала команда марионеточников Суны и, видимо, похитили шиноби Конохи. Дзюцу Реинкарнации Собственной Жизнью могло оживить даже умершего человека, главное чтобы смерть была не слишком давней (так что оживление родителей отпадало), но для этого нужно было отдать собственную жизненную силу, что приводило к смерти шиноби. Дзюцу было как будто создано для Наруто, если, конечно, его теневые клоны смогут его применить. От мысли о том, что Наруто мог выучить эту технику и спасти Хаку даже после смерти от рук Какаши-сенсея, Наруто стало очень плохо. Препятствием не стало бы даже пробитое насквозь сердце.
Наруто опустил голову и на его глаза навернулись слёзы — так душили упущенные возможности и собственное легкомыслие, нежелание учиться и задумываться над сутью вещей. Он ещё раз мысленно поблагодарил Нейджи за то, что тот был такой надменной задницей, ведь если бы не он, Наруто был бы тем же легкомысленным дуралеем и кто знает, сколько дорогих людей были бы мертвы сейчас.