– Мистер Лэндор, – сказал он, вставая, – позвольте представить вам мою очаровательную жену.
Что ж, Читатель, ты знаешь, как это бывает. Мимолетный всплеск ассоциаций способен – за долю секунды – увеличить масштаб человека в несколько раз. Я посмотрел на эту улыбающуюся женщину, изнуряюще сконцентрированную, и вдруг понял, что она содержит в хрупком тельце и мужа, и сына, и еще целый чемодан секретов.
– Ах, мистер Лэндор, – сказала женщина тихим, немного гнусавым голосом, – много слышала о вас. Счастлива познакомиться с вами.
– Я тоже, – сказал я. – В смысле, счастлив. Я…
– Как я поняла со слов мужа, вы вдовец.
Эта быстро произнесенная реплика оказалось такой неожиданностью, что у меня перехватило горло.
– Все так, – с трудом выдавил я.
Я посмотрел на доктора в ожидании, что он… что?.. может, покраснеет. Хотя бы смутится. Однако в его глазах горел интерес, и пухлые губы уже готовились произнести слова.
– Примите мои соболезнования, – сказал он. – Примите… мои… мои… Позвольте спросить, мистер Лэндор: это произошло недавно?
– Что?
– Ваша жена покинула этот мир. Это случилось…
– Три года назад, – сказал я. – Всего через три месяца после нашего переезда.
– Значит, внезапная болезнь.
– Совсем не внезапная.
Он захлопал глазами от удивления.
– О, я… я…
– К концу она страдала сильными болями, доктор. Я даже желал ей отмучиться побыстрее.
Все зашло дальше, чем он предполагал. Доктор повернул голову к реке, пробормотал слова соболезнования воде.
– Должно быть… вам ужасно одиноко и все такое… Если вы вообще…
– Мой муж, – сказала миссис Марквиз, лучезарно улыбаясь, – хочет сказать, что для нас было бы большой честью видеть вас в нашем доме. В качестве дорогого гостя.
– Счастлив принять ваше приглашение, – сказал я. – По сути ведь и сам хотел предложить то же самое.
Не могу сказать, какой реакции я от нее ожидал, но точно не такой: ее лицо – все его черты – вдруг распахнулись, слово их перестали стягивать резинки. А потом она взвизгнула – да, думаю, «взвизгнула» самое подходящее слово, – но после того, как звук соскочил с губ, ладошкой забила его обратно.
– Предложить? Ах вы хитрюга. Ну и проказник… – Затем, понизив голос, добавила: – Насколько я понимаю, вы тот самый джентльмен, что расследует смерть мистера Фрая, да?
– Все верно.
– Как увлекательно!.. Мы с мужем только что обсуждали это. В самом деле, он говорил мне, что, несмотря на его, – она сжала доктору двуглавую мышцу, – героические усилия, тело бедного мистера Фрая слишком долго было выставлено на всеобщее обозрение, зато теперь его наконец-то закрыли в соответствии со всеми нормами приличия.
Я об этом уже знал. Весть о смерти Фрая добралась до его родителей, и было принято решение изолировать его в сосновом гробу. Прежде чем запечатать крышку, капитан Хичкок спросил у меня, не желаю ли я взглянуть на Фрая в последний раз.
Я взглянул. Правда, хоть убейте, не отвечу зачем.
Тело Лероя Фрая сдулось и сжалось до своих нормальных размеров. Руки и ноги приобрели черно-кремовый оттенок, тело заполонили личинки. Они лезли изо всех отверстий, оставляя остальную территорию взрослым особям насекомых, которые шевелились под его кожей, как новые мышцы.
Прежде чем гроб запечатали, я все же кое-что увидел: остатки жидкости заполнили веки Лероя Фрая. Желтые глаза по истечении восемнадцати дней наконец-то закрылись.
И вот сейчас я стоял в саду Костюшко и смотрел в широко распахнутые ярко-карие глаза миссис Марквиз.
– О, мистер Лэндор, – сказала она. – Вся эта история до глубины души потрясла мужа. Прошло много лет с тех пор, как он был очевидцем такого надругательства. Дело было еще во время войны, да, Дэниел?
Он мрачно кивнул и, медленно двигая рукой, обхватил жену за тонюсенькую талию, словно утверждая свое право на свой трофей, женщину-воробушка в ситцевом платье с благоговейным взглядом карих глаз.
Я сказал, что мне пора возвращаться, но собеседники заявили, что будут рады проводить меня до гостиницы. Вот и получилось, что я, так и не оставив записку для По, оказался на пути к заведению мистера Коззенса под конвоем доброго доктора, который шел позади, и его жены, следовавшей под руку со мной.
– Надеюсь, вы не будете возражать, мистер Лэндор, если я чуть-чуть обопрусь на вас? Эти туфли ужасно тесные; бедные мои ноги… Мы, женщины, вынуждены терпеть адские муки ради моды.
Манеры, как у гарнизонной красавицы на первом балу. И если б я был юным кадетом на таком балу, то сказал бы… сказал бы…
– Не сомневайтесь, я высоко ценю вашу жертву.
После этого она посмотрела на меня так, будто я произнес нечто оригинальное. То есть, если я правильно помню, так, как молодые женщины смотрят на тебя, когда ты молод. А потом коротко рассмеялась – в жизни не слышал более странного смеха, визгливого, распадающегося на отзвуки и даже более мелкие сегменты, напоминая хор капель со сталактитных гроздей в огромной пещере.
– А что, если бы стала сомневаться, мистер Лэндор? Если бы?..
Вечером в субботу я поехал домой, где меня ждала Пэтси. Из всех обещанных ею удовольствий я жаждал одного – возможности поспать. Я, Читатель, рассчитывал, что любовные утехи вгонят меня в приятную дрему. Правда, совсем забыл, как крепко она может взбодрить, даже если сама без сил. Покончив со мной, Пэтси просто… уплыла в страну снов, ведь так говорят?.. положив голову мне на грудь. А я? Я лежал, разгоряченный, смакуя густоту ее черных волос, крепких, как морской канат.
Когда мне все же удалось отвлечься от Пэтси, я обнаружил, что мои мысли по собственной воле вернулись к Вест-Пойнту. Сигнал отбоя уже прозвучал, думал я, и луна повсюду разлила свой свет. Из окна гостиничного номера я мог бы увидеть, как последний в этом году пароход идет на юг, оставляя за собой блестящий след. Как тени скользят по склонам гор… как развалины старого форта Клинтон тлеют, словно кончик сигары…
Я услышал сонный голос Пэтси:
– Гас, так ты расскажешь мне?
– О чем?
– О своем расследовании. Будешь рассказывать, или придется?..
Застав врасплох, она закинула на меня ногу. Послала мягкий импульс и ждала ответного.
– Может, забыл предупредить, – сказал я. – Я старый.
– Не такой уж и старый, – возразила она.
Я вспомнил: то же самое говорил По. «Не такой уж и старый».
– Так что ты выяснил, Гас?
Пэтси перекатилась на спину, с удовольствием почесала живот.
Строго говоря, я не должен был ничего ей рассказывать. Полная секретность – таково было мое обещание Тайеру и Хичкоку. Но нарушение одного обещания – воздержаться от выпивки – позволило мне легко нарушить и другое. Поэтому без дальнейших просьб с ее стороны я стал рассказывать об отметинах на земле у ледника, и о визите к профессору Папайе, и о знакомстве По с таинственным кадетом Марквизом.
– Артемус, – пробормотала она.
– Ты его знаешь?
– О, естественно. Ослепительный красавец. Ему бы стоило умереть молодым, правда? Никто же не захочет, чтобы он старился.
– Я удивлен, что ты не…
Пэтси устремила на меня пристальный взгляд.
– Гас, ты хочешь унизить себя?
– Нет.
– Вот и хорошо. – Она кивнула. – Я бы не сказала, что он из тех, кто способен на жестокость. Уж больно расслаблен.
– Ну, не знаю, может, он и не наш человек, просто… просто у него есть одна характерная особенность. У всей его семьи.
– Объясни.
– Вчера случайно столкнулся с его матерью и отцом, застав их за очень приватным разговором. Они вели себя… Тебе может это показаться ребячеством, но они вели себя как люди, в чем-то виновные.
– Все семьи виновны в чем-то, – сказала Пэтси.
И я подумал о своем отце. Точнее, подумал о розгах, которыми он сек меня через регулярные промежутки. Всегда не более пяти ударов – в большем количестве нужды не было. Да и одного звука было достаточно: оглушающего свиста, который шокировал сильнее, чем сам удар. До сих пор от этого воспоминания я покрываюсь холодным потом.
– Ты права, – согласился я. – Но некоторые семьи виновны больше, чем другие.
Мне все же удалось отдохнуть той ночью. А на следующий вечер, вернувшись к мистеру Коззенсу, я заснул, едва коснулся головой подушки. И был разбужен без десяти двенадцать стуком в дверь.
– Входите, мистер По! – крикнул я.
Это мог быть только он. Кадет с величайшей осторожностью открыл дверь и замер в проеме, не желая проходить в комнату.
– Вот, – сказал он, кладя пачку листов на пол. – Мои последние достижения.
– Спасибо, – сказал я. – Не терпится прочесть.
Возможно, По и кивнул, но в темноте этого не было видно: он не взял свечи, а мой фонарь был погашен.
– Мистер По, надеюсь, вы не… Я, понимаете ли, немного обеспокоен тем, что вы пренебрегаете занятиями.
– Нет, – сказал он. – Я сейчас к ним приступлю. – Долгая пауза. – Как вам спится? – наконец спросил он.
– Лучше, спасибо.
– Тогда вам везет. Я, кажется, совсем не могу спать.
– Прискорбно это слышать.
Снова пауза, более долгая, чем предыдущая.
– Тогда спокойной ночи, мистер Лэндор.
– Спокойной ночи.
Даже в темноте я распознал симптомы. Любовь. Любовь закралась в сердце кадета четвертого класса Эдгара А. По.
С трудом могу передать, мистер Лэндор, с каким трепетом я предвкушал воскресное чаепитие в доме Марквизов. Наша последняя с Артемусом встреча убедила меня в том, что общение с ним в уютной домашней обстановке у теплого очага поможет в определении степени его вины или невиновности. И если он не изобличит себя там, где провел детство, я хотя бы смогу получить какие-нибудь подсказки от его близких, чьи оговорки, как я надеялся, окажутся наделены смыслом бóльшим, чем можно предположить.