ывают непосредственное влияние как на политическую, так и на экономическую жизнь современного Китая. Фэй, наполовину будучи американцем, рожденным на территории американской военной базы на Тайване, остался верен своей первой родине. То, что привело его в Хабаровск, должно быть, весьма интересно!
Меня так захватила перспектива беседы с Фэем, что я решила отложить разговор с Цин до следующего раза: в конце концов, девочка может и не знать ничего о преступном мире Хабаровска, а вот китаец, несомненно, имеет к нему непосредственное отношение. Фэя привлекают только в самом крайнем случае, и, раз он здесь, стоит разузнать побольше! Наскоро покидав в рот пищу, вкуса которой почти не ощутила, я поблагодарила Цин и, как учил Фэй, спросила, как найти «Золотой фонарь». Мне показалось, что в глазах девушки промелькнуло удивление, но она не стала задавать вопросов и просто объяснила дорогу.
Приблизившись к обшарпанной железной двери, на которой висела преувеличенно жизнерадостная табличка в красно-золотых тонах с надписью: «Золотой фонарь», я поняла, почему Цин удивилась: вокруг были одни китайцы! У меня возникло почти непреодолимое желание убраться подальше, но я сделала над собой усилие и, мило улыбнувшись мужчинам, скользнула в проем. Они проводили меня подозрительными взглядами. Только теперь я сообразила, что даже не спросила Фэя, в каком номере его искать. Более того, «господин Ли», как он здесь представляется, фамилия весьма распространенная, и, учитывая национальную принадлежность данного заведения…
– Вы – Агния? – спросил у стойки юный администратор, у которого еще усы не прорезались.
– Д-да…
– Господин Ли вас ожидает. Номер семь, второй этаж, пожалуйста.
Лифта в гостинице не оказалось, и я поднялась по ступенькам. Не самый высококлассный отель, надо признать: наверное, в дневное время тараканы попрятались по углам, но ночью они всенепременно вылезут и начнут шуршать по комнатам. С другой стороны, в качестве конспиративной квартиры вполне сойдет! Боже, даже странно признаться самой себе, как мне это все нравится – все эти шпионские игры, явки… А вот Шилов, напротив, ненавидит такие вещи и считает, что у меня с головой не все в порядке! Думаю, Андрей бы тоже не одобрил моего визита к Фэю, и не только потому, что между нами кое-что было, но и ввиду того, что нахождение вблизи такого опасного человека само по себе может плохо закончиться.
– Ты долго!
Дверь распахнулась мне навстречу еще до того, как я дотронулась до ручки: Фэй обладал воистину звериным слухом! В номере были только кровать, тумбочка и шкаф. Ни одной вещи, которая могла бы принадлежать Фэю, я не заметила, как будто он просто шел по коридору и заскочил в первую попавшуюся дверь на пару минут.
– Я здесь не живу, – в ответ на мой недоуменный взгляд пояснил он. – Но тут нас никто не потревожит: все, что происходит в этом заведении, остается за его дверьми.
– Да уж, контингент здесь примечательный! – выдавила я из себя, намереваясь подойти к окну.
– Не надо, – предупредил Фэй.
Я покорно остановилась и, оглядевшись, присела на краешек кровати.
– Итак, – начал Фэй, приближаясь ко мне своей мягкой, неслышной поступью большой кошки, – что ты тут делаешь?
– Сразу берешь быка за рога, да? – усмехнулась я, ругая себя за то, что снова позволила ему взять инициативу в свои руки.
– Будешь со мной откровенна, и я тоже кое-чем поделюсь, – пожал он плечами. – Здесь не самое лучшее место для отдыха, поэтому, полагаю, ты не в отпуске? Живешь ты в Санкт-Петербурге и вряд ли променяла бы практически столичный мегаполис на Хабаровск – я прав?
– Допустим, – уклончиво ответила я.
– Все еще работаешь на Интерпол?
– Нет, на другую организацию.
Откинув голову назад, Фэй рассмеялся.
– Господи, мы с тобой похожи, не находишь? Оба работаем на какую-то организацию и избегаем откровенных разговоров!
Это и в самом деле выглядело смешно, и я улыбнулась, отбросив подозрения.
– Я работаю в пограничной медсанчасти, замещаю одного врача. Это ненадолго.
– Как и на «Панацее»? – нахмурился Фэй. – Военные дела?
– Нет, но, как ты понимаешь, о них я не стала бы с тобой говорить!
– Понимаю, – серьезно кивнул он. – Можешь оставить свои военные тайны при себе – они меня не интересуют, я ведь по другой части!
– Кстати, о твоей части, – поймала я его на слове. – За кем охотишься на этот раз?
– Охочусь? Помилуй, к чему такие сравнения?!
– Давай не будем водить друг друга за нос, Фэй, – серьезно сказала я. – Если ты здесь, это означает, что тебе кого-то заказали.
– Что ж, может, и так, – скрестил он руки на груди, выпятив подбородок.
– Оружие или наркотики?
Брови его взлетели к линии волос.
– О как! Ты имеешь к этому какое-то отношение?
– К чему?
– Тебе бы в разведке служить… Ладно, слушай. Кое-кто недоволен тем, что к нам хлынул довольно большой поток White China – тебе знаком этот термин?
– Аналог героина, – кивнула я. – Слышала.
Фэй внимательно на меня посмотрел.
– Как ты с этим связана?
– Я – с наркотиками?!
– Извини – просто на всякий случай спросил, – успокаивающе остановил он меня. – Но откуда ты знаешь о Белом Китайце?
Я решила, что изворачиваться смысла не имеет – даже наоборот, Фэй мог бы помочь.
– На заставе, где я работаю, появился Белый Китаец: один солдат едва не погиб. Мы думаем, что его доставили из Китая через границу.
Фэй покачал головой.
– Нет, вы не правы: Белого Китайца делают где-то здесь.
– Ты уверен?
– Я занимаюсь этим уже два месяца: все следы ведут в Хабаровск… Или куда-то поблизости.
– То есть ты хочешь сказать, что Белый Китаец – наших рук дело, а не ваших?
– Но это же изначально ваше изобретение, верно?
Я вспомнила байку о том, что Советский Союз подарил новый наркотик «братской республике Китай», и прикусила язык: неужели это правда?
– Ни за что не проверю, что ты робингудствуешь!
– Чего-чего? – не понял Фэй.
– Робина Гуда знаешь? Ну, разбойника, который отбирал у богатых, отдавал бедным и так далее?
– Я вырос в Чикаго, помнишь? – пожал он плечами. – Англосаксонский фольклор у меня в крови, точно так же, как китайские легенды о Короле Обезьян.
– Ты в жизни не работал на полицию, – сказала я, видя, что продолжать он не собирается. – Тогда почему ты этим занимаешься?
– Думаешь, тебе понравится мой ответ?
– Уверена, что не понравится, – вздохнула я. – Но все-таки хотелось бы знать.
– Ладно. Дело, разумеется, не в том, чтобы помочь полиции ликвидировать бандитское гнездо – да никто и не стал бы ставить передо мной столь глобальных задач. Просто кое-кто – его имя тебе ни о чем не скажет – не желает потерять свой рынок сбыта…
– А ты говорил, что не занимаешься наркотиками! – возмущенно перебила я.
– Не занимаюсь – это правда, – кивнул он. – Но то, чем я занимаюсь, едва ли лучше, и тебе это известно. Я не распространяю наркотики, не защищаю тех, кто это делает… Черт, да я даже не знаком с тем, кто хочет избавиться от местных конкурентов! Однако, как ты должна понимать, я не выбираю свои задания: заказ поступил, и я в деле.
– Это, конечно же, весомое оправдание! – буркнула я. – Ты узнал, кто занимается производством Белого Китайца?
– Не совсем, но я уже близок к цели. А теперь давай вернемся к тебе: какое отношение ты имеешь ко всему этому?
Набрав в легкие побольше воздуха, я начала рассказывать. Все это время Фэй ни разу не перебил – даже когда я делала паузы, размышляя, как бы получше сформулировать свою речь по-английски.
– Я знал, что кто-то на вашей заставе замешан, – произнес он, когда я закончила. – В дела военных я не лезу – не мой уровень, пусть этим власти занимаются! В кафе Ма приходит много солдат, даже офицеры захаживают…
– Думаешь, отец Цин как-то связан с этим делом?
– А ты, выходит, и с Цин знакома?
Похоже, мне действительно удалось удивить Фэя, с чем я себя и поздравила, испытывая тайное удовлетворение: в женщине должна быть загадка!
– Лично я – нет, – ответила я, позволив Фэю немного помучиться. – Но мой очень хороший знакомый – да.
– Хороший знакомый? – нахмурился он.
– Друг моего сына, Денис, – мы здесь вместе, – окончательно раскрыла я карты. – Значит, ты работаешь у Ма?
– Надо же как-то легализоваться? – пожал плечами Фэй. – Кроме того, ему все равно требовался телохранитель и вышибала в одном лице, ведь китайцам здесь порой несладко приходится. Вот, к примеру, та же Цин: к ней постоянно пристают местные отморозки и солдатня, находящаяся в Хабаровске в увольнении. У китайцев не принято, чтобы девушки сами давали отпор мужчинам – это вы, русские, можете и послать куда подальше, и в зубы навалять…
– А разве не все китаянки владеют приемами кун-фу?
– Разумеется, нет, да и неприлично китайской девушке вступать в перепалку или, не приведи господь, еще и драку затевать! Но у Ма и помимо дочери проблем хватает.
– Да? И какие же у него такие проблемы? – заинтересовалась я.
– Мафия здешняя, к примеру.
– Китайская?
– Да нет, российская, – ухмыльнулся он. – С китайцами он договорился, а вот с вашими, ты уж прости, договориться очень трудно: они не держат слово и в любой момент могут поменять условия договора. У нас так не принято.
– Ну, они же и не у вас, – отмахнулась я, не желая выслушивать критику в отношении российских бандитов от весьма сомнительного типа иностранного происхождения.
– И это тоже верно! – рассмеялся Фэй. – Своя рубашка ближе к телу, да?
Тут вдруг меня осенило. Достав телефон Дениса, я вывела на экран фотографию китайца, с которым он сфотографировал сержанта контрактников.
– Тебе знаком этот тип?
Фэй внимательно вгляделся в снимок.
– Откуда у тебя это?
В его голосе зазвучал металл, и я поняла, что двигаюсь в правильном направлении.