Виталий первым выплыл из-под маскировочной сети, дождался, когда из-под нее покажется и Николай. Все огни на земснаряде были погашены, и оттого судно казалось безжизненным. Но первое впечатление обманчиво. К большому катамарану следовало присмотреться повнимательнее. Виталий беззвучно шевелил губами, затем поднял руку с четырьмя растопыренными пальцами и прошептал:
– Вижу четырех вооруженных людей на палубе.
– Их пять, – одними губами проговорил Зиганиди, указывая на мощный водяной насос, установленный на одной из палуб. – Пятый за ним.
– Теперь и я заметил, – ответил Саблин. – Всегда завидовал твоему умению хорошо видеть в темноте. Поплыли.
Беззвучно раздвигая воду руками, толкая перед собой водонепроницаемые мешки, подводные пловцы приближались к судну.
Попасть на обычный корабль из воды сложно. Для этого существует практически единственный путь – по якорной цепи. Но земснаряд судно техническое, а потому на нем имелся с десяток лесенок и небольших платформ, находящихся на уровне воды. Так что выбрать было из чего.
Саблин показал знаками, что идет первым, и стал взбираться по лесенке. Когда его голова оказалась на одном уровне с бортом, Боцман затаился, прислушался. Чудилось, что на борту ни души, слышался лишь тихий плеск волн о корпус судна. Но затем Виталий явственно услышал, как часовой сделал несколько шагов и устало зевнул. Боцман чуть приподнялся, выглянул из-за борта и тут же снова опустил голову.
Боец в полевой форме и с «калашниковым» стоял всего в каких-то полутора метрах от него и смотрел на остров. Чуть-чуть опустил бы глаза – и увидел каплея.
«Черт», – подумал Саблин.
Пришлось прибегнуть к хитрости. Виталий сжал двумя пальцами небольшой камешек, пригоршню которых подобрал на берегу, и бросил с таким расчетом, чтобы он перелетел через голову корейца.
Военный, заслышав, как что-то звякнуло о надстройку за его спиной, резко обернулся и вскинул автомат. Боцман с толком воспользовался предоставленными ему секундами. В одно мгновение он оказался на палубе. Кореец даже не успел повернуться, как его ударили по голове. Саблин бил невооруженной рукой, но знал наверняка, что оглушит противника. Он придержал обмякшее тело, бесшумно уложил его на палубу и тут же завладел автоматом. Зиганиди уже стоял рядом. Подводные пловцы прижимались к надстройке, вслушивались.
– Кажется, нас еще не заметили. – Боцман взглянул на часы. – Выжидаем три минуты двадцать секунд, тогда и начнем. – Он опустился на одно колено и взял на мушку часового, прохаживающегося по корме катамарана…
Катя напряженно вглядывалась в циферблат хронометра, и в этот момент вдруг неподалеку послышался тихий плеск. Беляцкий и Сабурова переглянулись. Все старания диверсионной группы могли пойти прахом, если бы именно сейчас их засекли корейцы. Катя показала Петру, чтобы присел на дно, не высовывался из плавсредства. Они ждали, напряженно затаив дыхание. В конце концов, противники могли принять трофейный катер за один из своих.
И тут Сабурова облегченно вздохнула, рассмотрев подплывающего к ним пса.
– Тише-тише, – прошептала она, пытаясь жестами объяснить собаке, что она может их выдать.
Пес вроде бы понял и уже не так энергично заработал лапами – не попытался сам забраться в катер, а дал людям поднять его и даже не стал отряхиваться.
– Время пошло, – произнесла одними губами Катя и протянула Беляцкому светошумовую гранату. Замедлитель был выставлен на пятнадцать секунд – время, достаточное, чтобы граната могла опуститься ко дну. Вторая граната осталась в руках у самой Сабуровой.
– Раз, два, три. Смотри не промахнись, меть точно в пузырьки, – проговорила она, и синхронно брошенные гранаты точно угодили туда, куда было нужно.
Не прошло и десяти секунд, как со стороны земснаряда раздалась короткая автоматная очередь, а затем и несильный взрыв.
– Вовремя успели, – произнесла Катя Сабурова.
Два корейских аквалангиста, затаившиеся на дне возле носа российской подлодки, ощутили, как неподалеку от них что-то опустилось на дно. Тонкий луч подводного фонарика скользнул по песку и только-только успел выхватить из легкой, поднявшейся взвеси цилиндр гранаты, как тут же последовал двойной взрыв, ослепительные вспышки и резкая звуковая волна – а ведь звук под водой распространяется намного лучше, чем по воздуху.
В мгновение ока двойным взрывом светошумовых гранат оба корейских аквалангиста были оглушены, а участь их предрешена. Загубники выскользнули из ртов, и вместо воздуха легкие наполнились водой. Два безвольных тела морское течение медленно потащило по дну.
Командир «Щуки» кавторанг Дулов тоже не оставался безучастным к происходившему возле острова Шо. Слышный даже внутри субмарины взрыв светошумовых гранат точно совпал со временем, переданным ему морзянкой Саблиным. Все здоровые члены экипажа уже собрались в торпедном отсеке.
– Первый пошел, – словно инструктор парашютистам, скомандовал Игорь Игнатьевич, помогая акустику Прошкину забраться в торпедный аппарат.
Акустик прижимал к себе небольшой кислородный баллон. Командир сам закрыл затвор торпедного аппарата и дернул ручку. Струя сжатого воздуха вытолкнула Прошкина из подлодки. Конечно, Дулов рисковал – ведь он-то не знал, удалось или нет нейтрализовать корейских аквалангистов. Не знал, что предпринял Саблин, чтобы отвлечь внимание корейцев. Он просто принял план Виталия, так как это был единственный шанс спасти экипаж и по возможности корабль.
Прошкина выбросило из торпедного аппарата, закрутило, вырвало баллон из рук. На какие-то секунды он даже потерял ориентацию в пространстве, не мог понять, где верх, а где низ. В первые мгновения он пытался барахтаться, но потом быстро сообразил, что это ни к чему хорошему не приведет, и затих. Тогда его стало плавно возносить. Определившись, где поверхность, он сделал несколько мощных гребков руками и вынырнул. Слепой акустик услышал звуки стрельбы неподалеку, и тут кто-то его негромко позвал по-русски женским голосом:
– Сюда, сюда греби.
Прошкин поплыл, ткнулся в борт. Сильные руки тут же подхватили его за одежду и втащили в катер.
– Свои мы, свои, – подбодрила акустика Катя Сабурова.
Пес, словно поняв, что мешает, перебрался на нос катера и стал присматриваться к мокрому Прошкину, будто тот был его товарищем по несчастью. А тем временем субмарину через торпедный аппарат уже покидал второй член экипажа…
Саблин с Николаем тоже не теряли времени зря. Трое автоматчиков на палубе земснаряда были убиты в первые секунды боя. Теперь российские подводные пловцы контролировали корму с установленным на нем оборудованием и часть судовых надстроек.
Но, подплывая к земснаряду, Виталий с Николаем немного ошиблись в расчетах – корейцев оказалось больше, чем пятеро. Наверное, с десяток их находилось в это время в трюме. И вот теперь они поливали огнем Зиганиди и Саблина.
– А нам надо продержаться, дать время экипажу «Щуки» покинуть борт, – проговорил Боцман и, высунувшись из-за дизеля водяного насоса, дал короткую очередь, после чего отпрянул.
В ответ ему ударили сразу несколько автоматов.
– Да, если мы не продержимся, они смогут разгадать план. – Зиганиди тоже выстрелил и так же быстро отскочил.
– Все, шок у них проходит. Скоро попрут на рожон. Да и на флагманском фрегате наверняка уже поднялся переполох. Скоро здесь будут спецназовцы на моторках, – всмотрелся в силуэт «Сохо» каплей. – Надо что-то срочно придумать…
Взгляд Саблина скользнул по палубе и задержался на кабинке крановщика, укрепленной у самого основания ажурной стальной стрелы.
– Что ты задумал?
– Сейчас увидишь, прикрой меня.
Выждав момент, когда выстрелы затихнут, Боцман выпрыгнул из-за надстройки, перекатился по палубе и укрылся за поворотной платформой крана. Николай в это время усердно поливал из автомата корейцев, пытавшихся достать выстрелами Саблина. Виталий, уже оказавшись вне секторов обстрела, показал Зиганиди оттопыренный большой палец – мол, отлично сработал.
Защитный кожух был снят со старого дизеля силовой установки крана – две большие, тронутые ржавчиной жестяные панели с прорезями лежали на палубе. Дизель оказался старым, китайским, все надписи были сделаны иероглифами. Разобраться оказалось несложно – аналогичная техника во всем мире устроена одинаково.
Саблин несколько раз обернул неширокий ремень из сыромятной кожи вокруг таинственно поблескивающего в ночи шкива и что было силы дернул за него. Затарахтел пусковой двигатель. Виталий двинул рычаг соединительной муфты, коленвал мощного дизеля неохотно провернулся, из выхлопной трубы пыхнуло дымом, и вот уже часто застучали цилиндры.
Боцман, прижимаясь спиной к обшивке грохочущего двигателя, пробрался вдоль него и оказался в трясущейся от вибрации кабине машиниста крана. Ослепляя противников, ярко вспыхнули установленные на стреле прожектора. Конечно, Саблин понимал, что долго ему так не продержаться. Даже стреляя наугад, в него рано или поздно попадут. Но много времени для того, чтобы сделать задуманное, и не требовалось.
Виталий подергал рычаги, методом «тыка» разбираясь, как управляться с краном. Стрела сперва пошла кверху, а затем, повинуясь Боцману, стала опускаться, пока максимально не приблизилась к палубе. Ажурная стальная конструкция с раскачивающимся на ней массивным подъемным крюком повернулась в сторону кормы. Саблин двинул рычаг, выпрыгнул из кабины, перекатился и, оказавшись возле Зиганиди, крикнул:
– Ложись!
Вдвоем они прижались к настилу. Корейцы же рискнули пойти в атаку. С воинственными криками и стрельбой они бежали вдоль надстройки. Платформа крана поворачивалась, тарахтел дизель. Длиннющая стрела чертила над морем круг. Полутонный крюк грозно раскачивался смертельным маятником. Одного из бегущих корейцев им и припечатало к гидронасосу. Лишь двое успели прыгнуть за борт, прежде чем набравшая скорость стрела врезалась в надстройку.
Заскрежетало железо. Разорвались сварные швы. Заклепки вырывались из гнезд и разлетались смертельными снарядами. Еще раз скрежетнуло, и погнутая стрела замерла. Дизель продолжал грохотать. Зиганиди осторожно приподнял голову и заглянул в глаза Саблину: