Топография находок Ярославля серебра и отсутствие в надписи обычной формулы «на столе» позволяют предположить, что Ярослав Мудрый чеканил эти монеты в Новгороде до занятия великокняжеского стола в 1019 г. Наиболее вероятной представляется датировка этих монет 1014–1015 гг. В ее пользу говорит и притяжательная формула легенды, совпадающая с формулой «Владимире серебро» на одном из штемпелей сребреников IV типа Владимира, датирующихся последними годами его княжения. Все сребреники Ярослава имеют высокую пробу (960), что также служит косвенным аргументом в пользу их чеканки в Новгороде, через который осуществлялось, в основном, поступление на Русь высокопробных западноевропейских монет.
Еще одну оригинальную группу монет представляют скандинавские подражания Ярославлю серебру, или Ярославле серебро малого веса. Все 6 экземпляров монет этой группы найдены в кладах XI в. на территории Скандинавии и Прибалтики и хранятся в музеях Скандинавии. На лицевой стороне монет помещено погрудное изображение св. Георгия с пояснительной надписью, на обратной стороне — княжеский знак в виде трезубца и круговая надпись Ярославле сребро. Их отличие от «обычных» монет Ярослава Владимировича заключается в сравнительной небрежности и определенной грубости работы, меньших размерах и вдвое меньшем весе. Мнения исследователей о месте и времени чеканки монет этой группы разделились. Одни отстаивают их скандинавское происхождение и считают более ранними по времени чеканки, другие полагают, что они отчеканены в Новгороде позже чеканки монет большого веса, может быть, в 1018 г., когда, по сообщению летописи, новгородцы «начаша скот собирати» для найма варяжской дружины в помощь Ярославу в борьбе за великокняжеский стол. Латинское написание буквы р в слове Ярослав, определенное сходство этих монет со скандинавскими позволяет предположить, что штемпели резал мастер-иностранец. Однако главный вопрос — где и кем чеканились сребреники Ярослава малого веса — остается открытым, и русскими эти монеты в настоящее время можно признавать лишь условно.
Метрология древнерусских монет. Еще И.И. Толстым было высказано мнение, что древнерусские сребреники чеканились без соблюдения какой-либо весовой нормы. Однако метрологическое изучение древнерусских монет устанавливает их весовую норму в пределах 2,9–3,3 г, что точно соответствует норме древнерусской куны в южнорусской денежно-весовой системе. Что касается Ярославля серебра, то вес четырех хорошо сохранившихся экземпляров превышает норму ногаты — 3,41 г при очень высокой пробе (960) апробированных монет. Вес малых монет Ярослава заключен в пределах 1,18—1,57 г, что говорит о другой денежно-весовой системе и может служить дополнительным аргументом в пользу их скандинавского происхождения. Еще Б. Кене, которому был известен всего один экземпляр такой монеты, отметил ее сходство в весе с монетами англосаксонского чекана.
Монеты Михаила-Олега Тмутараканского. Совершенно особую группу древнерусских монет составляют известные только в нескольких экземплярах серебряные монеты оригинального типа. На их лицевой стороне помещено погрудное изображение архангела Михаила, а на оборотной стороне — строчная благопожелательная надпись Господи, помози Михаилу — формула, хорошо известная по памятникам русской сфрагистики. Принадлежность этих монет князю Михаилу-Олегу Святославичу, сыну основоположника черниговской династии Святослава Ярославича, не вызывает сомнений. Этот князь дважды оказывается в Тмутаракани — первый раз он бежит туда после поражения в битве на Нежатиной ниве в 1078 г. Во второй раз он захватывает Тмутаракань в 1083 г. после своего заточения в Византии на острове Родос и княжит здесь до 1094 г. Вероятно, именно с этим временем следует связывать чеканку Олегом монет. На Таманском полуострове, скорее всего именно в Тмутаракани, в конце Х — XI в. осуществлялась чеканка серебряных, биллоновых и медных подражаний византийским милиарисиям Василия II и Константина VIII (976—1025). Все монеты Михаила-Олега найдены в пределах Тмутараканского княжества, и они никогда не имели общерусского значения. Итак, на общем фоне истории русского денежного обращения чеканка древнерусских монет представляется явлением эпизодическим и кратковременным. Тем не менее она сыграла определенную роль не столько в удовлетворении, реальных потребностей в монете денежного обращения Руси, сколько в декларировании суверенитета и экономической мощи Древнерусского государства.
Денежные слитки. Крупные платежные операции в средневековой Руси обеспечивались серебряными слитками. На территории Древнерусского государства обращались слитки различного веса и вида, но преобладающее значение имели киевские и новгородские гривны. Их названия условны и связаны с местами первых находок этих интересных памятников русского денежного обращения.
Киевские гривны XI–XIII вв. представляют собой литые слитки шестиугольной формы. На протяжении всего периода своего бытования они сохраняли устойчивый вес — около 160 г. Это позволяет связывать их весовую норму с весом византийской литры — 327,456 г и считать ее равной 1/2 литры — 163,728 г.
Общую датировку киевских гривн подтверждают их совместные находки с византийскими монетами XI–XII вв. Они появились, скорее всего, в середине XI в. и бытовали вплоть до монголо-татарского нашествия. Их ареал охватывает почти всю территорию Киевской Руси, но большинство находок концентрируется в ее южных районах.
Новгородские гривны-слитки имели совершенно другой вид и вес. Это длинные палочки-бруски весом около 200 г. Различают два вида новгородских слитков: более длинные (14–20 см) и прямые и короткие (10–14 см) со слегка выгнутой спинкой. Первые датируются XI–XIII вв., вторые — XIV–XV вв.
Денежные серебряные слитки — гривны
В отличие от киевских слитков новгородские гривны дают сравнительно большой эпиграфический материал — на них нередко процарапаны имена лиц, для которых они были отлиты. Из такой надписи стало известным одно из русских названий самого слитка — изрой. Иногда на новгородских слитках встречаются процарапанные поперечные черточки, последняя из которых, как правило, бывает наклонной — таким образом ливцы слитков, отвечавшие за их вес и качество, учитывали неизбежный угар серебра и примесей. Интересные факты из истории производства серебряных слитков сохранили летописи. Так, Новгородская IV летопись под 1447 (6955) г. сообщает: «Того же лета новгородци охулиша серебро, рубли старые и новые, бе денежникам прибыток, а сребро переделаша на деньги…» Вероятно, что с этим сообщением связано известное «дело» Федора Жеребца, о котором рассказывает та же летопись: «Того же лета выведе Сокира посадник ливца и весца серебряного Федора Жеребца». Эти тексты ставят перед исследователями сложные и интересные вопросы. Например: что кроется за различием «старых» и «новых» рублей? Здесь возможны по крайней мере два ответа. Или это выражено в иной форме различие «низового» и «новгородского» рублей, или под «старыми» разумеются длинные новгородские слитки, а под «новыми» — короткие изогнутые. Среди последних известно значительное число слитков, отлитых в два приема, это слитки «двойного литья». На протяжении 1-й половины XV в. письменные источники проводят четкое разделение рублей московских и новгородских. Этот факт, казалось бы, свидетельствует в пользу первого решения. Однако трудно предположить, что в самом Новгороде столь различные денежные единицы обозначались одним термином. Следовательно, под «старыми» рублями скорее всего нужно видеть длинные слитки без шва «двойного литья», а под «новыми» — короткие, отлитые в новой технике «двойного литья», которая, вероятно, и послужила причиной мятежа, поскольку открывала определенные возможности для злоупотреблений.
Прорисовки клейм на денежных слитках
Теоретическая весовая норма новгородских денежных слитков определялась исследователями по-разному. Одни считали ее равной приблизительно 197 г и связывали с западноевропейской метрологией, другие утверждали постепенное падение весовой нормы с 204,756 г до 195 г. Точно установлено, что никакого падения веса новгородских слитков не было, а их весовую норму следует связывать с русским полуфунтом (204,756 г). Происхождение же самого русского фунта остается пока невыясненным.
Кроме этих двух основных видов слитков серебра — киевского и новгородского, в денежном обращении Древней Руси участвовали и некоторые другие, например черниговские, по весу близкие к новгородским, а по форме представляющие собой грубо расплющенные киевские или литовские — в виде небольших палочек мягких очертаний, часто с несколькими характерными вмятинами на спинке. Метрологически литовские слитки с русскими весовыми системами не связаны и поступали на Русь из Прибалтики в качестве серебряного сырья.
Так как на Руси основной первоначальной формой серебряного сырья являлись монеты, то определенное число одинаковых по весу монет вполне могло служить мерой веса слитка — гривны. Затем, видимо, устанавливалась обратная связь — серебряный слиток стал служить мерой количества монет. Скорее всего, именно в результате этой связи монет и слитков выработались такие денежно-весовые понятия, как гривна (весовая единица), гривна серебра (слиток) и гривна кун (счетная единица). Письменные источники позволяют установить весовое равенство гривны серебра 4 гривнам кун и рассчитать весовые величины фракций последней.
Древнерусская денежная терминология и денежный счет
В русских письменных источниках, прежде всего в «Русской Правде» и в «Повести временных лет», содержатся следующие наименования денежных единиц: скот, куна, резана, ногата, веверица, векша, бела и гривна.
Древнейшей весовой единицей является гривна. Это название связано с шейным украшением в виде обруча, широко распространенным у славян, финно-угров и других народов. Происхождение весовой гривны еще окончательно не установлено. Делались попытки вывести ее вес из византийской литры (римской либры — 327,456 г) на основании параллельного анализа договора 911 г. Руси с Византией и «Русской Правды». Договор фиксирует норму штрафа в 5 литр за намеренное нанесение удара «по закону русскому», а «Русская Правда» за аналогичное оскорбление назначает штраф в 12 гривен. Отсюда определялся вес гривны в 136,44 г. Веский аргумент против византийского происхождения гривны — отсутствие среди материальных памятников древнерусского денежного обращения слитков серебра, хотя бы отдаленно приближающихся к весу 136,44 г, и более мелких денежных единиц (монет), находящихся в пропорциональных отношениях с этим весом.