Изучение письменных источников позволяет констатировать, что денежная терминология предшествующего периода не только не исчезает в безмонетный период, но, напротив, свидетельствует о дальнейшем развитии гривенно-кунной денежно-весовой системы. Появляются новые денежные понятия и термины, например «мортка». Происходит, вероятно, постепенное обособление местных особенностей денежного счета, отразившееся в дальнейшем, при возобновлении монетной чеканки в конце XIV–XV в., в различиях весовых норм монет отдельных русских княжеств.
Одним из самых спорных является вопрос о конкретных формах денежного обращения в безмонетный период. Обращение серебряных слитков, обслуживавших лишь очень крупные торговые операции, имело, ограниченный характер. Мелкие платежные единицы – куны, резаны и др., перестав обозначать серебряные монеты, получили какое-то другое ценностное содержание. Очень популярные в прошлом теории меховых и кожаных денег еще не исчерпывают проблему в целом. Обращение пушнины в качестве средства платежа ограничивалось, вероятно, районами, богатыми промысловым пушным зверем, где хорошо был развит охотничий промысел. Что касается обращения кожаных денег, не имевших практически никакой собственной стоимости и представлявших собой по сути кредитные деньги, то самое их существование в древности долгое время вообще отрицалось нумизматами. В середине XX в. в Испании была обнаружена рукопись, содержавшая описание путешествия Абу Хамида ал-Гарнати в Центральную и Восточную Европу, которое он совершил в середине XII в. Особый интерес для изучения денежного обращения имеет сообщение этого арабского путешественника, относящееся к русской территории, о том, что он наблюдал торговые расчеты с помощью старых беличьих шкурок, лишенных шерсти. Это сообщение настолько необычно, интересно и значимо, что представляется оправданным привести его полностью: «Между собой они производят операции на старые шкуры белок, на которых нет шерсти, в которых нет никакой (другой) пользы и которые ни на что решительно не годятся. И когда эти шкуры головы белки и ее двух лап, то (эти шкуры) правильны. И каждые 18 шкурок в счете их идут за один дирхем. Они их укрепляют в пачку и называют джукн (?). За каждую шкурку из этих шкур дают краюху отличного хлеба, которая достаточна для сильного человека. На них же покупается все, как то: рабыни, отроки, золото, серебро, бобры, кундиз (куницы?) и другие товары. А если бы эти шкуры были в какой (другой) стране, то за тысячу их вьюков не купить бы одного зерна и не были бы они годны решительно ни на что. А когда (шкурки) испортятся в их домах, они везут их в полувьюках, в разрезанном виде, направляясь к некоему известному рынку, где есть люди, а перед ними ремесленники. Они передают им шкурки, и ремесленники приводят их в порядок на крепких веревках, каждые 18 шкурок в одну пачку. Сбоку веревки приделывается кусок черного свинца с изображением царя (царства, государства). За каждую печать берут по шкурке из этих шкурок, пока не припечатают всех. И никто не может отвергнуть их. На них продают и покупают».
Этому рассказу, казалось бы, не оставляющему никаких сомнений в существовании на Руси кожаных денег, все же не следует поспешно придавать абсолютного значения. Во-первых, сообщение ал-Гарнати может относиться к очень ограниченной территории. К тому же, нам неизвестен маршрут его путешествия по территории Руси.
Во-вторых, в Новгороде Великом, например, по сообщению Гильбера де Ланнуа (начало XV в.), в качестве мелких денег использовались головы белок. Однако в результате ведущихся в Новгороде вот уже более полувека систематических археологических раскопок обнаружены сотни тысяч хорошо сохранившихся кожаных изделий и обрывков кожи, но среди этих находок нет ни одной, которую можно было бы хоть как-то связать с кожаными деньгами. В то же время в хорошо датированных слоях безмонетного периода часто находят кошельки, аналогичные кошелькам из более древних и более «молодых» слоев.
В.Л. Янин выдвинул интересную гипотезу о платежной роли в безмонетный период некоторых изделий древнерусского ремесла. Для выполнения функций средств платежа эти изделия должны были удовлетворять прежде всего двум условиям – иметь постоянную и определенную стоимость, а также быть максимально стандартизированными. Этим требованиям вполне удовлетворяют овручские шиферные пряслица, широко распространенные на территории Руси и часто находимые в городских центрах в количествах, явно превосходящих хозяйственные потребности в них. Аналогичную роль могли играть некоторые виды каменных и стеклянных бус и стеклянные браслеты. Бусы и пряслица встречаются в монетных кладах. Более того, ареал шиферных пряслиц практически совпадает с территорией монетного обращения Руси IX – начала XII в.
И.Г. Спасский высказал предположение о выполнении роли платежного средства на территории Северо-Западной Руси раковин каури. Эти небольшие и красивые раковины, добывавшиеся на Мальдивских островах Индийского океана, были широко распространены в качестве денег в Африке, Азии и Европе. Они встречаются при раскопках в Новгороде и Пскове, особенно много их найдено в Прибалтике, известны они в Верхнем и Среднем Поволжье.Русские монеты и денежное обращение XIV–XV вв.
Чеканка собственных монет возобновилась на Руси в конце XIV в., после более чем 350-летнего перерыва. Новые экономические и политические условия развития Руси способствовали почти одновременному появлению чеканной монеты в различных русских центрах. Успехи в освободительной борьбе с монголо-татарским игом и особая роль в ней Великого княжества Московского предопределили возобновление монетной чеканки прежде всего, именно в Москве. Начало собственной монетной чеканки стало возможным благодаря действию факторов как экономического, так и политического свойства, сложившихся на рубеже XIV и XV вв. С одной стороны, необходимость в собственной монете определялась усиливающимся развитием и укреплением рыночных связей между различными русскими землями, которые обеспечивались заметным ростом товарного производства и его дифференциацией. С другой стороны, чеканка монет стала возможной благодаря концентрации монетного металла в крупнейших русских центрах, образованию в них значительных фондов серебра. Важную роль сыграла здесь и сильная политическая централизация отдельных русских земель и княжеств, без которой начавшаяся чеканка монет очень скоро бы заглохла.
Приоритет в возобновлении монетного производства оспаривают три сильнейших русских княжества конца XIV в. – Московское, Суздальско-Нижегородское и Рязанское. Среди исследователей нет единодушия по вопросу о времени и месте начала новой русской монетной чеканки. Большинство из них полагают, что первым приступил к чеканке монет великий князь московский Дмитрий Иванович Донской (1359–1389) в 60-х или 70-х гг. XIV в. Вполне возможно, что начало чеканки следует отнести к 80-м гг. XIV в. и связать появление первых русских монет с победой в Куликовской битве 1380 г.
Существует мнение, что чеканка началась в Великом княжестве Суздальско-Нижегородском при великом князе Дмитрии Константиновиче (1365–1383).
Слабая изученность значительного фонда русских монет конца XIV в. не позволяет считать этот вопрос решенным, однако наиболее аргументированным представляется мнение ученых, отдающих предпочтение Великому княжеству Московскому.
В нумизматике долгое время господствовало неверное представление об определяющей роли монетной чеканки Золотой Орды в возобновлении русского монетного производства. Оно покоилось на принимавшемся априори факте широкого распространения золотоордынских монет на территории Руси на всем протяжении золотоордынской чеканки. Установлено, что монеты Золотой Орды на русской территории имели исключительно небольшой и ограниченный ареал. Топографирование находок джучидских дирхемов убедительно это доказывает – лишь отдельные единичные находки татарских монет встречаются за пределами Великого княжества Рязанского и Верховских княжеств, да и сюда они начинают проникать только в 60-е гг. XIV в. Не приходится и говорить о каком-либо принципиальном влиянии золотоордынской монетной системы на русскую. Что касается Великого княжества Рязанского, то специфика его монетной чеканки объясняется особыми условиями его исторического развития – пограничным положением, экономическими связями с Золотой Ордой и определенной политической зависимостью от нее, особенно на раннем этапе собственного монетного производства в конце XIV в.
Изготовление денег Миниатюра из Лицевого летописного свода XVI в.
Монеты Великого княжества Московского . Чеканку монет в Москве начал великий князь Дмитрий Иванович Донской. Судя по незначительному числу известных монет Дмитрия Донского (около 100 экземпляров), чеканка началась в самом конце его княжения или по крайней мере в 80-е гг. XIV в. На лицевой стороне этих монет изображен человек с саблей или петух, а вокруг надпись: Печать великого князя Дмитрия. На оборотной стороне отчеканена легенда, подражающая татарским монетам и содержащая имя хана Тохтамыша. Эта надпись отражала вассальную зависимость русских князей от Золотой Орды.
Сын Дмитрия Донского великий князь Василий I (1389–1425) продолжил чеканку в более крупных размерах. Характерно, что с некоторых типов его монет исчезают надписи, подражающие татарским. Это результат определенных успехов в борьбе за освобождение от монголо-татарского ига. Сюжеты изображений на монетах становятся более разнообразными. Большую популярность приобретает изображение всадника с птицей на руке, являющееся, возможно, портретом самого великого князя, принимающего участие в соколиной охоте, столь любимой на Руси.
Монеты великого князя Василия II Васильевича (1425–1462), прозванного Темным из-за его ослепления в 1446 г. галичским князем Дмитрием Юрьевичем Шемякой, поражают множеством типов. Здесь изображения и князя – на коне с птицей на руке, на коне с копьем, сидящего на престоле, и сцен охоты, и различных зверей и птиц, часто фантастических, и какие-то пока еще необъяснимые бытовые сцены. На лицевой стороне ранних монет этого князя изображен всадник с соколом, а на оборотной – мифический Самсон, раздирающий пасть льва, и круговая надпись