Сенсэй уважительно склоняет голову:
– Извините, мисс Веверс, я не знал – и тут же спешит прояснить ситуацию – Так вы тоже занимаетесь каратэ?
– Нет, Ояма-сан. Я, как и мой отец, занимаюсь тхеквондо.
Дальше моя красавица переходит на корейский и начинает что-то рассказывать Ояме. Который и сам родом из Кореи. От быстрого разговорного языка Снежной королевы глаза сэнсэя во второй раз округляются.
Нам же с Дольфом-Хансом остается только переглядываться – мы то на корейском не говорим. Ладно, нам с ним тоже есть о чем перемолвится.
– Ханс, у меня и к тебе есть серьезное предложение. Но другого порядка. Как ты смотришь на то, чтобы сняться в фильме?
– Советском? – Лундгрен тоже откладывает палочки в сторону
– Ну, почему сразу советском? В голливудском. Ты, наверное, слышал, о наших недавних злоключениях в Лондоне, когда Савой захватили ирландские террористы? – дождавшись его кивка и интереса в серых льдистых глазах, я продолжаю – сейчас режиссер Джордж Лукас пишет сценарий фильма об этих событиях и предварительно подбирает актерский состав. Не хочешь попробовать себя в роли ирландского террориста?
– А почему именно я?
– Там нужен актер с владением каратэ. И с яркой внешностью в стиле «cool». Роль конечно не главная, но важная, и это отличный трамплин для дальнейшей карьеры в Голливуде. Вспомни, как начинал тот же Чак Норрис? В фильме «Путь дракона» он просто плохой парень в эпизоде, а в прошлогоднем боевике «Хорошие парни ходят в черном» Норрис уже играет главного героя. Так что если повезет, станешь знаменитым и откроешь как Норрис свою школу каратэ.
В глазах Ханса-Дольфа я вижу смятение. Кажется, так далеко он в своей жизни еще не заглядывал, а может и вообще не задумывался пока о Голливуде. Оно и понятно – учится сейчас он в США в университете, хочет стать химиком, а скоро ему в шведской армии служить, какое уж тут кино? Я невольно отмечаю для себя, что на английском Лундгрен говорит очень хорошо, а его легкий акцент вполне сойдет за ирландский. Вот прямо в ушах сейчас стоит лаконичная реплика Дольфа из «Рокки» – «умрёт, так умрёт». Только теперь ее произнесет не Иван Драго, а ирландский террорист над телом раненого официанта. Ух… какая шикарная сцена у нас получится!
– Я могу подумать? – осторожно произносит несостоявшийся «Иван Драго».
– Конечно. Съемки начнутся не сразу, у тебя будет достаточно времени. Лукасу еще нужно закончить очередную серию «Звездных войн».
– Это хорошо. Потому, что мне этой осенью предстоит на год уйти в армию – скупо улыбается швед.
В разговор снова включается Ояма, который как оказывается слушал параллельно и наш с Дольфом диалог:
– Для популяризации школы это будет очень неплохо, соглашайся Ханс. Такая реклама поможет расширить наши ряды.
Угу… Осталось только добавить как Ленин: «Кино это важнейшее из искусств, Ханс!». На самом деле, Масутацу Ояме очень нужны деньги на содержание своих школ Кёкусинкай, дело это далеко не дешевое. А деньги приносят все новые и новые ученики. И все новые и новые спонсоры. Коммерциализация каратэ в полном разгаре. Так что мудрый сенсэй как никто другой заинтересован в популяризации и рекламе Кёкусинкай. На чем и строится мой расчет.
– Ояма-сама, думаю, Джордж Лукас не откажется от вашей помощи или помощи кого-то из ваших учеников при постановке сцен со схватками. Это тоже послужило бы делу популяризации Кёкусинкай.
Сенсэй согласно кивает. Дальше наш разговор снова возвращается к СССР. Формально вся огромная территория СССР относится к зоне ответственности Европейской организации Кёкусинкай, хотя основное своё развитие этот стиль получил не в Москве, не в европейской части страны, а в Сибири и на Дальнем Востоке. Тем не менее, Ояма курирует советских адептов Кёкусинкай через Люка Холландера, а тот через официального представителя Европейской организации Кёкусинкай в СССР Александра Танюшкина. Естественно, что Ояма хотел бы увидеть верных сторонников во время своего визита в Москву. А может и провести пару открытых мастер-классов. Обещаю приложить для этого все усилия…
Через пару часов темы для разговоров исчерпаны, и мы, обменявшись координатами, прощаемся. И, конечно же, проводим дорогих гостей до самых дверей. Лимузин свой тоже предоставляем в их распоряжение, как же без этого.
– Думаешь, приедет в Москву? – задумчиво смотрит Альдона вслед уходящему Ояме.
– А куда он денется?! Проникнуть за железный занавес, расширить свою школу в СССР, а потом еще и стать почетным гостем Московской Олимпиады – кто же от такого почета откажется? Может, еще и среди сотрудников КГБ себе учеников найдет. Будет потом задвигать западникам, что само страшное Кейджиби тренируется у него.
– Насчет этого не заблуждайся! – фыркает девушка – Там каратэ уже давно другой японец преподает, только не Кёкусинкай, а Сито-рю. Тоже кстати, очень жесткий стиль.
– Сенсэя слышала? Лишних знаний и умений не бывает! – назидательно поднимаю я палец вверх, подводя итог нашим прениям. После чего предлагаю – Ну, что, боевая моя подруга, теперь можно и в бассейн занырнуть?
Альдона насмешливо изгибает бровь, кивает на мой пострадавший бок:
– Хочешь, чтобы завтра вся Япония увидела в газетах твой синяк на пол туловища?
Тяжело вздыхаю. Ладно, есть и другие радости в жизни окромя бассейна
– Тогда я у бортика в кресле посижу, на вас всех полюбуюсь, выпью чего-нибудь веселящего… – говорю я мечтательно
– Знаю я, на кого ты там любоваться собрался! – спускает меня с небес на землю вредина – Скажи уж сразу, что хочешь на наших рижанок в купальниках поглазеть. И на Верку с Ладой
– Ну, хоть поглазеть – закатываю глаза и протяжно пропеваю строчки из Утесова –
Как много девушек хороших,
Как много ласковых имён!
Но лишь одно из них тревожит,
Унося покой и сон, когда влюблён…
Вокруг нас начинают собираться японцы. Дождавшись окончания куплета, вежливо аплодируют. Я раскланиваюсь.
– Клоун! – получаю я от вредины очередной тычок под ребра. И спасибо, что не с той стороны, где синяк – Была бы я твоей женой…
– Вот только не нужно мне угрожать при свидетелях!
«Свидетели» из охраны тихо угорают, слушая наши пикировки, но морды стараются держать серьезные. Однако кто-то из-за спин произносит по-русски сакраментальное «Еще!» и я тут же выдаю уже громко, растягивая слова как Утесов:
Се-ердце, тебе не хочется покоя…
Се-ердце, как хорошо на свете жить,
Се-ердце, как хорошо, что ты такое!
Спасибо, се-ердце, что ты умеешь так любить!!
Тут уже аплодирует нам весь холл гостиницы. Щелкают фотовспышки, опять позади охраны образуются журналисты с микрофонами. И как только нашли? Караулят поди.
К бассейну мы с Альдоной все-таки идем. И находим там весь наш коллектив, который уже успел поужинать и теперь радостно плещется на свежем воздухе. Альдона проявив со мной солидарность и, скинув только пиджак, устраивается рядом за столиком, ревниво следя за моим заинтересованным взглядом. А я что? Я ничего. Но фигурки у наших танцовщиц и правда, что надо! Да и Вера с Ладой хороши! Купальники бикини аппетитно облегают прекрасные выпуклости звездочек.
Какие-то америкосы, видимо решившие задержаться и отдохнуть после Саммита, одобрительно цокают языками, когда наши мамзели гордо проходят мимо них к бару.
– Придурки… – презрительно шипит в сторону штатовцев Снежная королева. Ее настроение прямо на глазах пикирует вниз
– Алечка – я беру подругу за руку – Не мучай себя, сходи за купальником и занырни. Клянусь! Будут разглядывать только твои прелести!
Девушка фыркает, выдергивает руку.
Официант быстренько притаскивает нам два коктейля, по виду и по вкусу напоминающих классический мохито. Ляпота… я наконец-то могу скинуть мокасины, вытянуть ноги и расслабиться. Парням Вячеслава тоже бы не мешало немного поплавать, а то с утра до вечера на боевом посту. Понимаю, что работа у них такая, но все же жалко ребят. На мое предложение Вячеслав нехотя, но отправляет половину своей группы переодеваться, и вскоре в бассейне добавляется подтянутых мужских тел. Америкосы заметно скисают.
После бассейна прощаемся и расходимся все по своим номерам. Алька упорно делает вид, что не замечает моих призывных взглядов. Это она так мелко мстит мне за разглядывание девчонок. Эх, тяжкая моя доля… видимо придется ночевать сегодня одному.
Но когда выхожу из душа номера, меня уже ждут.
– Вот зашла твой синяк смазать – с невозмутимым видом сообщает вредина – Григорий Давыдович мне всю макушку проклевал. Ложись!
Понятно, что чудодейственной японской мазью дело не ограничилось. Лечебные процедуры быстро перешли в стадию эротического массажа с не менее занимательным продолжением. И уже на грани сна мелькнула у меня подозрительная мыслишка, что интриган Клаймич отправил сюда Альдону именно ради «массажа», а не моего синяка. А судя по тому, что в номер никто не врывался и даже не стучался, то и Вячеслав тоже с ним в тайном сговоре. Ага… заботятся на пару о моем здоровье. Физическом и психическом. Как страшно жить, когда кругом одни интриганы.
*****
Сразу после завтрака, перед самой поездкой в мегамолл электроники я провожу собрание коллектива. Очень важное собрание. Потому что приключения на ровном месте нам не нужны. Как и последующие за ними репрессии. Обвожу строгим взглядом сотрудников, рассевшихся на диванах в холле нашего крыла.
– Для начала хочу спросить тех, кто был с нами в Англии: вы хорошо помните, как лютовали таможенники, когда они в студии шерстили наш контейнер?
Коллектив возмущенно загудел. Хорошо. Значит, помнят. Да, оно и понятно – такой кошмар хрен забудешь.
– А раз помните, значит, сейчас мне не придется пояснять вам некоторые обязательные правила шопинга. Итак. Правило первое. Каждого наименования электроники у вас должно быть не больше одной единицы. Отговорки типа: родителям и мне, или мне и лучшему другу, не действуют. Для таможенников это очень удобный повод обвинить вас в намерении дальнейшей перепродажи с целью извлечения выгоды. И конфисковать ваш товар. Тех, кто пока не в курсе нашего жесткого конфликта с таможенниками, просветят их более опытные коллеги.