газинах все это уже давно продается, хотя в крупных городах типа Токио мало кто из жителей может себе позволить содержать домашнее животное.
*****
2 июля, 1979 года, понедельник
Токио, Япония, посольство СССР
Полянский в раздражении отбросил в сторону утренние газеты и поднял трубку селектора. Отрывисто бросил в нее:
– Зайди!
В кабинет ужом просочился помощник, и тут же понятливо кивнул, увидев на странице верхней газеты большую фотографию, на которой Селезнев обнимался с японской девицей, в костюме кошки:
– Какой позор, Дмитрий Степанович! И это помощник Романова по культуре!
– Да плевать на его обезьянничанье – Полянский порылся в открытом сейфе, достал бутылку «Московской особой» – Будешь?
– Дмитрий Степанович, день же только начался! У вас сегодня встречи…
– Отстань…! Неужели ты еще самого главного не понял? Этот Селезнев – не просто так Селезнев! Этот сучонок под меня роет. Мне из Москвы верные люди звонили – он уже и Примакова подключил.
Посол налил водку в рюмку, выпил ее одним махом.Потянулся к приставному столику, взял с блюдечка дольку лимона, пожевал, поморщившись.
– А где сейчас наш московский гость?
– Соловьев? Николай Николаевич вчера вечером прилетел и почти сразу лег отдыхать, а сегодня с утра уже уехал на встречу с главой Сони, Моритой. Сопровождает Селезнева.
– Опять %$#) Селезнев? – выругался Полянский – Ты смотрел вчера шоу с ним? Акита-ину они ему подарили! Я три года уже послом в Японии, меня ни разу на телевиденье не позвали. А сопливому мальчишке косоглазые еще и мотоцикл подарили – это разве нормально?!
Помощник деликатно отвел глаза, сочувствующе вздохнул.
– А эти его девки! – Полянский схватил со стола газету и ткнул пальцем в фотографию, на которой одна из солисток сюсюкалась с японским ребенком – Но самое возмутительное, что на Саммит советского посла не позвали, а мальчишку-певца – пожалуйста! Он видите ли с Картерами вась-вась… Вот объясни мне, Михаил, что вообще происходит?
Тяжело вздохнув, помощник молча положил перед послом вырезки статей с фото из субботних газет, на которых Селезнев был запечатлен не только с четой Картеров и американским послом Менсфилдом, но и с премьер-министром Италии Кальви, с канцлером ФРГ Шмидтом в окружении немецких промышленников, а также с премьер-министром Великобритании Каллагеном. На самом последнем фото он стоял в компании главы корпорации Сони Акио Мориты и Масаёси Охиры – японского премьер-министра.
– Наглый щенок! – Полянский в бешенстве смахнул газеты со стола, и помощник тут же бросился их поднимать с пола – Куда Романов смотрит?! Хотя… понятно теперь, чего Селезнев в пятницу примчался в Москву звонить – разрешения у него спрашивал. Все уже тогда знал гаденыш про прием, но мне ни слова не сказал!
– Тут еще вот какое дело, Дмитрий Степанович… – помощник замялся, не зная как преподнести шефу очередную неприятную новость – От Менсфилда в субботу пришло личное приглашение для Селезнева. Его зовут выступить в американском посольстве на приеме в честь Дня независимости.
– И где это приглашение?
– Я не успел его перехватить. Владимир Петрович отдал приглашение Селезневу, когда тот снова приезжал звонить в Москву.
– А вот это уже хорошо…! – неожиданно оживился Полянский – Это нужно обязательно использовать. Помощник Генсека по культуре выступает с персональным концертом для потенциального врага СССР – позор!.
– Так как поступим? Пусть туда едет?
– Конечно! Только обязательно достань мне фотографии с этого шабаша.
– Так Селезнев уже выступал в Вене перед американцами, и в Москве его в их посольство приглашали… Говорят, что Григорий Васильевич лично санкционировал выступление.
– Гришке недолго уже осталось куролесить – посол налил себе еще водки, забарабанил пальцами по столу – А позови-ка мне нашего резидента. Давай подстрахуемся.
Резидента ждать пришлось долго. Дмитрий Степанович все сильнее барабанил пальцами, потом мерил кабинет шагами, задумчиво постоял у окна. Уже принесли обед на подносе, и посол снова выпил пару рюмок «Московской». Наконец, в дверь постучали и в кабинет зашел резидент. Но не один – вместе с ним пришел и плотный темноволосый мужчина в строгом черном костюме.
– Николай Николаевич! – Полянский тут же вскочил, суетливо протянул гостю руку. Соловьев, едва заметно поморщился, уловив от посла свежий запах водки, но руку его пожал.
– А мы вас ждали только через пару недель!
– Обстоятельства изменились.
– Что же мы стоим, пожалуйте за стол! – посол приглашающе махнул рукой – Может выпить хотите? Есть хороший коньяк, водка…
– Пожалуй, воздержусь – коротко ответил московский эмиссар
Полянский, заметив взгляд Соловьева, торопливо захлопнул дверцу сейфа
– Ну, расскажите как успехи с Сони?
– Все хорошо. Удалось предварительно договорится об открытии завода по производству бытовой техники на территории СССР. Но, конечно, требуются серьезные переговоры на уровне Романова и Косыгина.
– Да, да… Это просто замечательно! – Полянский вытер платком вспотевшие руки
Возникла неловкая пауза.
– Дмитрий Степанович, вы зачем меня звали? – резидент демонстративно посмотрел на часы
– Владимир Петрович, скажите уже честно – Полянский резко повернулся в его сторону – Этот Селезнев ваш агент? Группа «Red Stars» – действительно секретный проект КГБ? И с каких пор у вас в Комитете работают подростки?
Посол небрежно подвинул в его сторону газетные вырезки, на которых Селезнев стоял в компании лидеров стран-Семерки. Резидент пожал плечами.
– Нет, это просто череда удачных совпадений.
Полянский взорвался негодованием, перейдя на повышенный тон:
– Вы меня совсем за дурака держите?! МиГ в аэропорту Токио – это по-вашему случайность?! А приглашение от Картера на Саммитовский прием?! Какой-то мальчишка сначала устраивает международный скандал на всю Юго-восточную Азию, а потом еще и ведет переговоры на высшем уровне?! Это какая-то профанация дипломатии! Или еще хуже – провокация!
– Дмитрий Степанович – тоже повысил голос резидент – прошу поосторожнее со словами!
– Селезнев действовал в обход посольства! А нам здесь потом пришлось за него отдуваться. Забыли уже, как местная пресса сутки держала наше посольство в осаде?
– Разрешение на полет на МиГе ему дал лично министр обороны. А контакты с лидерами Семерки были санкционированы не только Генсеком и председателем КГБ, но и министром иностранных дел.
– Он же вытворяет черт знает что! Позорит нашу страну своими возмутительными выходками.
– Пока ничего позорного он не сделал. И все свои шаги Селезнев предварительно согласовывал с Москвой.
– Мог бы и со мной для начала посоветоваться!
– Он пытался. Но вы разговаривали с ним, как с пустым местом. А в субботу днем, когда он приехал в посольство отчитаться по результатам своих контактов на приеме, вас не было на месте, и Виктору пришлось звонить в Москву Евгению Максимовичу.
Полянский обидчиво поджал губы и повернулся к Соловьеву:
– Я так понимаю, вы именно из-за Селезнева перенесли свою поездку?
– Да. Евгений Максимович посчитал, что проще курировать Виктора, находясь здесь, в Токио. А поскольку я и так сюда собирался по делам…
Соловьев развел руками и тоже посмотрел на часы, давая понять, что этот разговор себя исчерпал. Полянский уже понял, что в детали его никто посвящать не собирается, и это только укрепило его во мнении, что все происходящее – секретная операция КГБ. Он сделал последнюю попытку хоть как-то прояснить для себя ситуацию
– Владимир Петрович, и что нам еще прикажите ожидать от этого певца?
– Вам не о чем беспокоиться, Дмитрий Степанович. Пока все идет по намеченному плану.
– Спасибо, утешили… – посол отвесил собеседникам издевательский поклон – не смею вас задерживать, товарищи.
Дождавшись, пока гости покинут его кабинет, посол снова потянулся к сейфу:
– Ладно… посмотрим как вы запоете, когда вашего Романова попрут из Кремля!
*****
На встречу с Акио Моритой я еду в сопровождении Николая Николаевича Соловьева – Заведующего 2-м Дальневосточным отделом. Именно его Евгений Максимович назначил моим куратором. Кроме английского, этот дипломат владеет и японским на достаточно приличном уровне – оказывается, здесь в Токио он проработал в посольстве целых пять лет, служил еще под началом Трояновского, который теперь наш представитель при ООН. Так что услуги Дмитрия мне сегодня не нужны, и это к лучшему – чем меньше посольские будут знать подробностей о моих переговорах с главой Сони, тем лучше.
Николай Николаевич мне понравился с первой минуты знакомства. Сравнительно молодой, где-то под 50, улыбчивый, располагающий к себе. И что немаловажно – с хорошим чувством юмора. Приехал в отель он довольно рано, так что после завтрака мы успели поговорить с ним, и я ввел его в курс дела. Немного посвятил в свои ближайшие планы – насчет предложений к Морите о финансировании «Крепкого орешка» и спонсорства гастролей АББА в Москве. Но Соловьева конечно больше заинтересовали вопросы стратегического партнерства с Сони в статусе генерального спонсора Олимпиады – 80, и открытие СП с корпорацией по выпуску бытовой техники. Последнее имело первостепенное значение в свете предстоящего Пленума ЦК, посвященного научно-техническому прогрессу.
– После «бунта» первых секретарей – вводил в курс дела меня Соловьев – Романову нужно перетащить на свою сторону членов ЦК. Если мы им бросим кость с новой индустриализацией…
Ясно. Романов целит не в цековцев, а прямо в народ. Скажи людям, что скоро в Союзе будут свои импортные телевизоры, магнитофоны и прочие радости жизни – кто посмеет косо глянуть в сторону Генерального секретаря?
Обсудив наши планы, мы берем переноску с котенком и отправляемся в штаб-квартиру Сони, расположенную в районе Минато. Ехать нам не очень далеко, так что в дороге Николай Николаевич успевает только показать мне несколько достопримечательностей японской столицы.