Я благодарно киваю, иду переодеваться. Надо – значит надо. Что же делать, если провинился.
А у входа в отель нас уже поджидают репортеры. Они пытаются что-то спросить, но Вячеслав быстро запихивает меня в машину. Соловьев вежливо объясняет журналистам, что мы очень торопимся в ресторан, чтобы поскорее уладить вчерашнее недоразумение. Репортеры бросаются к своим машинам, чтобы последовать за нами. Теперь у меня в Японии появились настоящие «папарацци».
– Как у них здесь все непросто…– я тяжело вздыхаю, разглядывая улицы Токио. Утро выдалось хмурое, с гор поползли тучи.
– Непросто – соглашается Соловьев – Поэтому в Японии и нужно вести себя очень осторожно. По незнанию можно такое оскорбление нанести, что не отмоешься потом. А твоя вчерашняя шутка была нехорошей в том плане, что ты как бы поставил под сомнение мастерство уважаемого повара, понимаешь? Он же годами учился разделывать эту фугу, лицензию получал… Потом ты не подумал, что напугал людей в ресторане своим поступком. Кто теперь пойдет туда?
– Согласен – вздыхаю я – Выходка была дурацкая.
Наш небольшой кортеж встает в пробку, мы молчим. Потом Соловьев возобновляет свои нотации:
– Так что теперь прояви побольше раскаянья и не забудь, что подарок передают двумя руками, а не одной, как в Европе.
– Это я помню.
– И говори, пожалуйста, по-русски, я твои слова сам ему переведу. А то еще ляпнешь, что-нибудь не то.
– Пресса там тоже будет?
Мы оба оглядываемся. В заднем стекле лимузина видны наши «папарацци».
Пробка рассасывает и пока мы едем, Николай Николаевич просвещает меня насчет японских поклонов, которые являются важной частью местного этикета. То, что продолжительность и глубина любого поклона прямо пропорциональна уважению к человеку, которому кланяются, я уже и сам догадался. Но оказывается, в Японии существует как минимум шесть видов поклонов, и там столько разных тонкостей! В японском поклоне важно буквально все – кто начинает первым, под каким градусом он склоняет спину, как долго держит поклон. Даже мужчины и женщины у них кланяются по-разному.
Но особая статья – поклоны с извинениями. Там уже глубина, частота и длительность возрастает в соответствии с тяжестью содеянного и искренностью самих извинений. Иногда дело доходит и до поклона с приседанием – догедза, т.н. «земного поклона». А высший пилотаж, когда ритуал выполняется на коленях с касанием лбом пола. Это сайкэйрэй – «самый почтительный поклон».
– Надеюсь, я не настолько провинился? – офигеваю я от таких подробностей
– Нет, не настолько! – смеется дипломат – Достаточно будет обычного глубокого поклона, но обязательно с виновато опущенной головой и продолжительностью секунд пять не меньше.
Грехи мои тяжкие… повеселился, называется. Только бы теперь все нормально прошло, без эксцессов.
Но в ресторане все проходит на удивление спокойно. Заведение еще закрыто, но узнав о цели нашего визита, нас проводят вовнутрь. Главный повар – господин Кимура сильно удивлен нашим визитом, видимо не часто к нему иностранцы приходят извиняться. Николай Николаевич что-то долго говорит ему, я в это время стою рядом с виноватым видом. Потом кланяюсь, приношу свои извинения и снова кланяюсь, вручая японцу свой презент. Объяснения дипломата приводят его в полное изумление – когда Кимура открывает шкатулку и видит баночки с икрой, его глаза округляются до размера европейских. И тут уже повар начинает кланяться нам.
А мне в голову внезапно приходит очередная светлая идея:
– Господин Кимура, позвольте вас пригласить на наш концерт – я достаю из внутреннего кармана конверт с билетами в VIP-ложу и вручаю его с очередным поклоном. – Ваше кулинарное искусство произвело на нас вчера огромное впечатление. И у меня к вам личная просьба – не могли бы вы взять на себя организацию фуршета для наших VIP-гостей, который состоится сразу после концерта? Там будут присутствовать очень важные персоны из мира политики и бизнеса, причем гости самых разных национальностей. И нам хотелось бы показать им национальную японскую кухню высочайшего уровня. Это возможно?
Соловьев одобрительно кивает мне и тут же переводит мое предложение японцу. Судя по реакции повара, он польщен моим предложением, уж больно радостно улыбается. Еще бы, фуршет для VIP-персон в Будокане – это совсем другой уровень клиентов, а о шикарной рекламе для его ресторана и говорить нечего. Договариваемся, что сегодня же с ним свяжутся сотрудники Гора и обговорят все детали. Кейтеринг для господина Кимуры дело новое, но он готов за него взяться. Все довольны друг другом, нас провожают до самых дверей, где на глазах у репортеров под вспышками фотокамер мы снова уважительно раскланиваемся с поваром. Поклоны с каждым днем мне удаются все лучше и лучше, скоро я совсем «объяпонюсь».
Выдыхаю и вытираю пот я уже только в машине. Соловьев посмеивается, глядя на мою вымученную улыбку. На фиг, на фиг… Что б я еще раз попробовал постебался над японскими традициями – да не в жизнь! Но с другой стороны – как все ловко получилось с фуршетом. Кимура ведь точно расстарается, чтобы поразить наших VIP-гостей своим кулинарным искусством.
*****
Мы уже выезжаем из квартала, где расположен рыбный рынок, когда я спохватываюсь:
– Николай Николаевич, а вы разбираетесь в жемчуге?
– Хочешь в подарок купить? – понимающе улыбается дипломат – Тогда советую посмотреть жемчуг Акоя – он искусственно выращен, но внешне ничем не отличается от природного. Если готов потратиться, давай в магазин «Микимото» заглянем, там на подделку точно не нарвешься.
– Отлично, едем.
В средствах я не сильно ограничен – Гор беспрекословно раскошелится, стоит мне только попросить. А жемчуг – отличный подарок для всех моих дам. В уме уже подсчитываю, сколько же ювелирных изделий мне нужно: три звездочки, мама, дочь Брежнева и жена Щелокова – Галина Леонидовна и Светлана Владимировна. Еще, пожалуй, Розе Афанасьевне и Полине Матвеевне тоже нужно по презенту купить…
А где в Токио может находиться фирменный магазин всемирно известной японской компании? Конечно в прославленном торговом квартале Гиндза. Туда мы и заруливаем. А стоит нам остановиться перед этим магазином и выйти из лимузина, как репортеры, следующие за нами по пятам, тут же начинают щелкать своими фотокамерами. И вокруг моментально собирается толпа зевак. Я снова раздаю автографы и улыбаюсь, пока сотрудники магазина распахивают перед нами двери, а потом быстро проводят в отдельный зал для ВИП клиентов.
Обслуживает нас сам управляющий, который неплохо владеет английским. И простой шоппинг превращается в целый ритуал длиной в полтора часа, во время которого нас с Николаем Николаевичем еще и чаем с рисовыми пирожными угощают. Но затраченного времени мне совсем не было жалко, настолько интересным оказался рассказ господина Ясудо. И историю компании мы узнали, и образцы разных сортов и видов жемчуга увидели, и даже кое-какие премудрости в выборе драгоценностей постигли. И лишь после этого приступили непосредственно к выбору подарков. Соловьев только тихо хмыкнул, когда я начал перечислять господину управляющему возраст своих милых дам, включая тех, что остались в Москве.
Пока японец записывал – подумал про остальных сотрудниц коллектива. Света, Львова, Татьяна Геннадьевна… Но тогда придется дарить и рижанкам. А их включая Сашу – четверо. Нет… Так любой бюджет треснет. Пусть проявят себя еще, а подарки может быть под конец гастролей…
– Господин Селезнефф – вежливо поклонился Ясудо – Мы готовы
Поскольку я знал, что жемчуг точно есть у Галины Леонидовны и Светланы Владимировны – по крайней мере, в виде бус и колец – то для всех взрослых дам я выбрал в подарок эффектные браслеты, состоящие из нескольких рядов традиционного белого жемчуга с ажурной золотой застежкой. Для звездочек мне подобрали длинные нити бус, которые при желании можно носить и в два, и даже в три ряда, поскольку там был небольшой замочек. Но сам жемчуг у каждой из звездочек будет особенного цвета: у Веры – почти черный, у Лады – розовый, а у Альдоны – темно-синий, в цвет ее дивных глаз. Цветной жемчуг сейчас быстро набирает популярность во всем мире, и мой выбор точно в тренде. Ну, а маме я попросил подобрать полный комплект, в который вошли и бусы, и серьги, и кольцо, и браслет. Надеюсь, она по достоинству оценит красоту японских драгоценностей нежного бледно-розового оттенка от «Микимото».
Наконец выбор сделан, общая немаленькая сумма озвучена. Договариваемся с управляющим, что до вечера сотрудник Гора заедет и оплатит покупку. Можно было бы расплатиться и чеком, но светить свой счет в Аброзиано я не хочу. Чем меньше людей о нем знают, тем лучше.
Возвращаемся в отель, и вскоре я, наконец, присоединяюсь к репетиции рижан. А еще через пару часов взмыленный, но жутко довольный тем, что старые мои навыки не утеряны, а фляк и лунная походка по-прежнему хороши, отправляюсь в номер, чтобы принять контрастный душ. Потом отобедав и передохнув, едем в Будокан.
Музыканты радуют почти идеальным исполнением новых хитов, Лада вполне сносно щебечет на японском куплет «…алых роз», Вера удивляет меня «You´re My Love», спетой настолько чисто, что и придраться не к чему.
После небольшого перерыва повторяем проход по подиуму из «Японских девочек» и сложное перестроение из «Ты в армии». Звездочки отправляются отдыхать в отель, настает мое время и время рижан.
…Вечером у всех нас хватает сил только добраться до отеля, и после ужина выползти к бассейну, чтобы немного поплавать на свежем воздухе. Я сочувственно смотрю на укокошенных парней-танцоров, которые с отрешенным видом сидят рядом со мной в шезлонгах и даже не глядят на округлые девичьи радости внизу у бортика.
– Ну, что, друзья мои, поняли теперь цену мировой славы?
К нам подтягиваются музыканты во главе с Робертом и Колей Завадским.
– Мы думали, такие тренировки и репетиции только у нас в балете, да в спорте бывают – тяжело вздыхает Альберт, которого все наши зовут просто Аликом – Вить, неужели у всех западных артистов так?