– Нет, не все! – улыбается Гор – Больше всего я переживал за реакцию японских фанатов – их недовольство могло доставить нам много неприятностей. Но они-то как раз отнеслись ко всему с пониманием – ни один из проданных билетов не вернулся в кассы. А проданы билеты все до одного, включая самые дорогие.
– Я слышал – осторожно замечает Клаймич – Билеты перепродаются спекулянтами за три стоимости.
– Да, наши акции вообще взлетели вверх – легкомысленно отмахнулся Гор – Все журналисты только и говорят о триумфальном появлении солиста Красных Звезд перед фанатами на крыле МИГа.
– Их реакция тоже благожелательная?
– Не то слово! Телевизионщики в восторге, и этот сюжет пойдет уже в ближайших выпусках новостей. Несколько каналов даже собираются дать экстренный выпуск. Похоже, новостью №1 станет твоё появление в Ханэда, а не завтрашний Саммит G-7
– Саммит?!!
– А ты разве не слышал? Мировые лидеры соберутся в Токио на два дня.
Я улетаю в аут. Разве Веверс не должен был мне о таком сообщить?! Или он решил в очередной раз сыграть меня «втемную»?!
– Теперь нужно правильно пообщаться с прессой – продолжал вещать Гор – Чтобы у нее тоже остались о группе самые лучшие впечатления.
Пока Гор подзывает звездочек, я зависаю, уставившись в окно. Вот по рулежной полосе в сторону взлетки катится МИГ – значит, Гришечкина отпустили. А вот народ тянется вдоль забора в здание аэропорта – будут, значит, встречать нас в терминале. Мои мысли возвращаются к саммиту. Это же получается, что в Токио сегодня вечером прилетит не только Джимми Картер, но и …Роберто Кальви?! А может быть и даже Анна вместе с ним – в качестве сопровождающего лица? Ё-моё… Сейчас меня журналисты порвут на британский флаг.
Майкл начинает объяснять девчонкам тонкости японского этикета – из разряда «мужчины говорят, женщины молчат и нежно улыбаются», «мужчины шагают вперед, женщины идут на полшага позади».. Вера пытается пренебрежительно фыркнуть, но тут же получает жесткое предупреждение от Клаймича:
– Вера, если ты нас сейчас опять опозоришь, я тебя лично закрою в номере на время всех гастролей, ты поняла? И первым же рейсом полетишь в Москву!
Намек более чем понятен – теперь, когда у нас есть Саша Валк, Верино положение стало шатким и, прямо скажем – незавидным. Провести замену состава – как нечего делать, японцы этого и не заметят даже. Для них все европейки не сильно отличаются на лицо – восприятие идет на уровне блондинка – брюнетка, высокая – низкая. Вдобавок наша зазвездившаяся звездочка тут же получает тычок в бок уже от родной матери, которая резко сбледнула с лица, услышав Григория Давыдовича.
– Так, давайте-ка порепетируем немного! Зубки в улыбке не показываем, ротик плотно закрыт – скромно улыбаемся только губами. Глазками по сторонам тоже не стреляем, смотрим только на говорящего. Выражение лица максимально благожелательное.
Клаймич сразу переходит от теории к практике, и звездочкам не остается ничего другого, как только послушно выполнить его указания. Вера тоже улыбается как миленькая – ох, не зря я взял с собой Татьяну Геннадьевну! Но сложнее всех приходится Альдоне. Милая скромная улыбка – это не к ней, но наша льдышка старается не меньше остальных. Только вот результат ее усилий получается несколько странным – Алькина улыбка почему-то сразу наводит на мысль то ли о загадочной Моне Лизе, то ли о медитирующем Будде.
– Хорошо, умницы! – девушек отпускают, Гор дает последние наставления уже нам с Клаймичем.
Потом мы все направляемся в небольшой конференц зал, что расположен буквально в соседней комнате. Я еще пытаюсь что-то спросить у Гора про Саммит, но он машет рукой – все потом!
…Японская пресс-конференция – это очень необычное мероприятие. И от привычных нам шумных встреч с европейской прессой, где все выкрикивают с мест и перебивают друг друга, она сильно отличается. Здесь все происходит строго по заведенному порядку, и нарушение этого порядка неприемлемо.
Начнем с того, что в зал мы заходим строго минута в минуту. Опоздание – свидетельство неуважения к окружающим, излишняя суета и торопливость – признак слабости. Упрекнуть тебя опозданием никто не посмеет, но галочку в списке напротив пункта «необязательность» точно поставят. Чем больше наберется таких пунктов в твоем негласном реноме, тем меньше будет к тебе уважения. А прослыть в Японии человеком, недостойном уважения – верная смерть для любой карьеры, карьеры артиста – тем более. Поэтому на время гастролей мы все должны стать «немного японцами» – вежливыми и пунктуальными, как минимум.
После взаимных приветствий и поклонов, слово для принесения нашей группой извинений за опоздание на целые сутки, берет Клаймич, как самый старший из нас. Он заверяет всех, что группа приложила максимум усилий, чтобы прибыть в Японию как можно быстрее и немедленно приступить к подготовке концерта. И хоть мы никак не могли повлиять на сложившуюся ситуацию, группа все равно испытывает чувство глубокой вины перед принимающей стороной за возникшие из-за этого неудобства. Короче, Григорий Давыдович проявляет чудеса красноречия и дипломатии, а огорчение на его лице такое искреннее, что надо быть совершенно бессердечным человеком, чтобы не поверить ему и не посочувствовать. Матвей Сергеевич все это время старательно переводит его речь, и лица японцев заметно смягчаются. Некоторые даже начинают сочувственно кивать головами. По команде Гора вся наша группа дружно встает и еще раз исполняет традиционный поклон. Реакция зала на это просто удивительная! Все японцы тоже дружно вскакивают и отвечают нам такими же уважительными поклонами. Обалдеть… Но вот такая она – японская вежливость!
На этом тема опоздания закрыта, и мы сразу переходим к оглашению программы нашего пребывания в Японии. Тут слово берет Гор. Перечисляет список мероприятий, которые нам предстоят, рассказывает, как идет подготовка сцены на арене стадиона Ниппон Будокан, где нам предстоит выступать в субботу. Из перечня мероприятий всем окончательно становится понятно, что мы сюда не развлекаться приехали, а напряженно работать. И отрабатывать мы здесь будем каждую йену, вложенную в наш концерт и в наше пребывание в Японии.
Настает время вопросов. И тут у меня вообще случается культурный шок. В зале по рядам ходят специальные люди, наблюдающие за порядком. Они же указывают рукой, кто будет задавать вопрос. Выбранный ими журналист встает, с улыбкой кланяется сначала коллегам – направо, налево и даже обернувшись назад, тем, кто сидит за его спиной. Затем кланяется нам, и лишь потом задаёт свой вопрос: какое впечатление на меня произвели японские фанаты?
Естественно, я отвечаю, используя слова лишь в превосходной степени. Все это время бедный журналист стоит, полусогнувшись, и с уважительной улыбкой выслушивает мой ответ. Потом снова кланяется. В зале тишина – все молчат и внимательно слушают. Многие записывают что-то в блокнот, другие фотографируют или снимают нас на камеру.
И дальше всё опять по кругу. Получив разрешение распорядителя, всё новые журналисты встают, кланяются, задают вопросы. Количество поклонов со всех сторон просто зашкаливает, я уже и сам начинаю улыбаться и кланяться как ванька-встанька. Кошу глазом на своих звездочек. Сидят мои красавицы, скромно улыбаются как им велено Гором – кажется, тоже начали понимать, что здесь по-другому никак. Счастье еще, что эта пресс конференция короткая, основная – да еще с присутствием европейских и американских журналистов – пройдет через пару дней, перед нашим первым выступлением.
Строго через сорок пять минут наша пресс конференция заканчивается, как по мановению волшебной палочки. Об этом присутствующим сообщает один из распорядителей. И мы с журналистами тут же начинаем снова кланяться друг другу, как подорванные. Смешливая Лада уже еле сдерживается, и, оказавшись в коридоре начинает тихо трястись от смеха, прикрывая рот рукой:
– Боюсь, что второй раз я такое не переживу!
– Переживешь, куда ты денешься – ворчит Клаймич, а у самого в глазах чертенята прыгают – Главное, потом в Москве быстро отучиться кланяться.
– Это еще что – вступает в разговор Майкл – Я тут видел одного японца в телефонной будке. Он кланялся кому-то, кого даже не видел.
Посмеиваясь, мы спускаемся в лифте на первый этаж аэропорта Ханэда, минуем паспортный контроль и совершаем триумфальный проход по залу прилета. За время пресс конференции все формальности с документами улажены, и остальная группа теперь ждет нас в автобусе. Так что проход этот практически повторяет клип «Японские девочки», за исключением присутствия большого количества охранников, которые разрезают перед нами огромную толпу, как мощный ледокол. За Вячеславом идем мы с Гором, за нами косяком девушки, замыкают шествие Матвей Сергеевич, Леха и Клаймич.
Я в черных джинсах и куртке «пилот», которую снова набросил себе на плечи, в руках держу шлем – решил оставить его себе на память. Все остальные наши мужчины в строгих костюмах – в Японии крайне важно соблюдать дресс код на любых общественных мероприятиях. На звездочках узкие юбки – карандаш и приталеные жакеты, неуловимо повторяющие их сценические костюмы стюардесс. Невзирая на жару, они все в чулках – это тоже часть их имиджа. Львова свою работу знает и, наряжая девчонок, учитывает все нюансы. Сейчас, гордо вышагивая под объективами телекамер и вспышками фотоаппаратов, звездочки выглядят безупречно. Они снова дружелюбно улыбаются восхищенным людям и сдержанно машут рукой в ответ на громкие приветствия толпы.
Только у автобуса я, наконец, перестаю лыбиться и становлюсь серьезным:
– Майкл, нам нужно срочно поговорить!
Гор внимательно вглядывается в мое лицо.
– Прямо сейчас? Тогда пойдем в мою машину. До отеля нам минут сорок ехать – успеешь рассказать, что тебя встревожило. А девушки поедут во втором лимузине.
– Лимузинов еще и два?!
Гор закатывает глаза, намекая на уровень моей дремучести.
– Виктор, пора уже привыкнуть к своему статусу звезд. В Японии артист твоего уровня не может ехать в автобусе с техническим персоналом. Так же как простой техник не может приехать на работу на роллс-ройсе. Здесь этого просто не поймут – в японском обществе существует строгая иерархия, и все должны вести себя соответственно своему месту в ней.