Вспышка — страница 54 из 60

— Вам не нравится пища? — спросил повар.

— Что-что? — Питер вышел из транса.

— Еда. С ней что-то не так?

— Нет… все в порядке.

— Тогда почему вы не двигаетесь дальше, чтобы остальные прошли?

— Извините… Скажите, у вас нет чего либо наподобие крахмала в кухне, скажем, овсяного крахмала?

— У меня что, бакалейная лавка?

— Извините.

— Тогда давай, двигайся.

Питер поставил овсянку на тарелку, вышел из очереди и пошел прочь. Он уже успел выйти из кафетерия, так и не услышав голосов, кричавших ему вслед.

— Эй, парень! Ты собираешься платить или как?


Вжик

Пшик

Вжик

Вжиик!


КАБИНЕТ ГЛАВНОГО УПРАВЛЯЮЩЕГО, ФЕРМА СТОНИБРУК, 6:15 ЕДИНОГО ВРЕМЕНИ

По характерному выражению глаз Давенпорта Питер Камен понял, что управляющий совершенно не следит за ходом его рассуждений. Было очевидно, что главный управляющий никогда не слыхал об «Олдсмобилях», не понимает структурных соответствий между пассивным солнечным теплообменником и воздушным радиатором двигателя внутреннего сгорания и имеет весьма смутное представление о том, где находится пустыня Невада и почему незапланированная остановка там может стать вопросом жизни и смерти. Питер сократил рассказ и сразу приступил к делу.

— Есть ли у вас запасы растительных крахмалов? Я имею в виду хорошо растворимые и, желательно, высокосортные.

— Я… м-м… м-м-м… — Давенпорт задумался. — Однажды, два, нет три года назад мы получили заказ из одной субтропической страны, нечто типа Танзании, Таиланда, в общем, что-то на «Т». Как бы то ни было, им нужен был крахмальный экстракт для детского питания. Мы засадили почти три гектара генетически выращенным ячменем и собрали урожай прямо в колонии, поскольку контракт специально оговаривал «невыплату за ситуационные отходы», под которыми подразумевалось растительное волокно. Когда пришло время отгрузки, они устроили революцию и не собирались выполнять соглашения и контракты старого правительства. В тот год мы едва не вылетели в трубу.

— Так вы не отгрузили товар? — спросил Камен.

— Нет. Мы решили зарыть его снова в землю.

— Черт!

— Спокойно… Теперь я вспомнил. Мы собирались сделать это, пока один из наших селекционеров не заметил, что колонии может понадобиться экстренный запас провианта, и хотя эта штука едва переваривается, но все же лучше жевать ее, чем бетон.

— Так где товар? — спросил Питер.

— Мы зарыли его, предварительно законсервировав. Ячмень в колодце под Сто двадцатой, восточной. Местные детишки называют это место «Холм детской неожиданности.»

— Великолепно! Ну а теперь пусть твои фермеры откопают крахмал. Мы сможем загрузить его в шлюзы под почвой и над фильтрующими матами. Как только крахмал доберется до теплообменников, он начнет разогреваться и запечатает все дыры.

— А сами теплообменники он не запечатает? — заметил Давенпорт. — Я имею в виду…

— Я проведу ряд исследований. Мы сможем проконтролировать размер комков так, чтобы они могли закрыть дыру в миллиметр, но свободно проходили бы по пятимиллиметровой трубе. Но даже пусть я не прав. Что для тебя лучше — дисбаланс тепла и немного стоячей воды или дырка в вакуум?

Давенпорт задумался.

— Я последую твоему совету, — вымолвил он наконец.

— Хорошо. Тогда я сейчас иду к себе и подготовлю аппаратуру для опытов. Как только твои люди откроют колодец, пусть старший принесет мне пробу крахмала. Мы сумеем все загрузить максимум за два часа.

Главный управляющий кивнул, но вдруг резко схватил за локоть уже собиравшегося уходить инженера. Питер вздрогнул от этой неожиданной грубости.

— Не надейся, что это хоть что-то изменит, — заявил Давенпорт. — На этот раз тебе, может быть, и посчастливилось обнаружить спад давления и выяснить, в чем дело. Но это значит, что нам — тебе, мне и всей колонии — в первый раз не повезло.

— Куда ты клонишь?

— Сегодня, Камен, ты, может быть, и стал героем дня, но это не означает, что я собираюсь подписаться под твоими «грандиозными» планами. Можешь забыть о запросах в бюджет на прекрасное новое оборудование, и о просьбе прислать сюда целую бригаду инженеров, и о своих скороспелых предсказаниях, что ферма в опасности и разлетится вот-вот на куски. Парень, ты всего-навсего техник, обслуживающий фермеров и торговцев, которые стоят у руля. Тебе не стать здесь заметной фигурой лишь потому, что ты обнаружил и закупорил течь.

Питер Камен решил выслушать все до конца и даже изобразил подобие улыбки на лице.

— Господи, Алоиз! — вымолвил он, когда Давенпорт закончил тираду. — Не подавляй меня слезными излияниями благодарности. Я просто не вынесу плача в мою жилетку.

— Убирайся отсюда! — рявкнул управляющий.


Фззз

Фззз

Пфуут

Пфф


СНАРУЖИ ФЕРМЫ СТОНИБРУК, 8:07 ЕДИНОГО ВРЕМЕНИ

Надев чистый шлем с пластиной из защитного пластика, Питер Камен висел перед теплообменником и изучал с близкого расстояния пенные гейзеры.

Пар напоминал светлый туман, превращавшийся в снегопад белых хлопьев, когда вода испарялась в вакууме. Однако интересовало его не это.

На поверхности лепестков и труб Питер заметил, что на дырах вырастали вулканические конусы из белой массы. Один за другим они закрывались, пока вся черная поверхность вокруг них не оказывалась усеянной растительным крахмалом и выпавшими в осадок солями. Это напоминало ветровое стекло «Олдсмобиля» дядюшки Гарри, когда тот проезжал через тучи вьющихся москитов в Дельте. Даже похожие на кружева крохотные пузырьки, извергнутые дырами, напоминали крылышки разбившихся при ударе насекомых.

Алоиз Давенпорт был, естественно, не прав. Питер знал, что чудом миновавшая их катастрофа изменит практически все.

Вытащить в шесть часов утра людей из домов и заставить копать во имя спасения жизни — уже одно это заставит задуматься. Некоторые, а то и многие из них поймут, что конструкция фермы Стонибрук далека от совершенства.

Даже малое дитя сможет сообразить, что в дренажной и теплообменной системах следует установить клапаны на случай экстренного запирания. Это просто неудачное инженерное решение: сделать систему самовключающейся и саморегулирующейся, наподобие вечного двигателя.

В течение будущих дней и недель Питер Камен найдет благодатные умы, в которых он посеет идею о необходимости технологических перемен в колонии, страховки на случай возможных более серьезных аварий. В каком-то смысле, сколь бы кощунственно это не звучало, но едва не происшедший отказ ирригационной системы обернулся для них благом.

Питер Камен весело оттолкнулся от поверхности обменника и энергично принялся двигаться наверх, к корпусу станции.

28ГОЛОСА В НЕБЕ

Угол падения

Угол отражения

Исходный угол отражения

Исходный угол падения


КОМПАНИЯ «МЮРРЕЙ ХИЛЛ ЛАБОРАТРИЗ», 23 МАРТА, 14:18 МЕСТНОГО ВРЕМЕНИ

Перебирая возможные варианты, Харви Соммерштейн напоминал сам себе бильярдиста, выбирающего в какую лузу следует загнать шар. Ничуть не облегчало задачу то, что его бильярдный стол имел три измерения или то, что он трудился без устали вот уже двадцать часов, с тех пор, как рано утром в субботу получил бюллетень НАСА.

В ящике электронной почты оказался ряд сообщений, которые подстегнули его воображение и пробудили жажду деятельности.

Во-первых, НАСА дало объяснение всеобщему сбою связи в Западном полушарии в пятницу. Хотя Соммерштейн и не испытал лично на себе последствий катастрофы, однако наблюдал за неправильным освещением хода событий со все возрастающим беспокойством. Все, связанное с нарушением работы лучевых телефонов, немедленно возбуждало профессиональный интерес и требовало подробного объяснения.

Во-вторых, космическое агентство предупредило об извергнутой Солнцем волне энергизированных ионов, которая должна была достигнуть орбиты Земли где-то между двадцатью и сорока часами после вспышки. Как высчитало НАСА позднее, взрыв произошел в районе часа дня местного времени, то есть начало тревожного времени приходилось на девять утра в субботу, в то самое время, когда Харви принялся читать бюллетень, чувствуя нарастающий интерес.

Работа закипела.

Для начала Харви нужно было определиться с выбором цели. Затем ему нужно было связаться с принимающими станциями через ретрансляторы, используя восстановившуюся на время после периода помех связь, с тем, чтобы найти операторов, которые дежурили бы в момент апробирования нового способа связи. Следом требовалось забрать на время крупнейший экспериментальный радиоузел компании в Ред-Бэнке, что означало быстро отыскать в субботу администратора лаборатории и получить от него устное разрешение провести несколько длительных испытаний. Наконец, Соммерштейну предстояло определить смещение волны в различных измерениях, используя имитатор планетария для размещения планет и их спутников, а также программу, которая будет изображать движущийся меж солнечной системы фронт ионной волны.

Для математического ума это было хорошее упражнение. Сначала выбрать цель, потом организовать исчисление маршрута смещения.

Для испытаний Харви в конце концов выбрал неосвещенную сторону Марса. Подумав минуту, он решил не связываться со спутниковыми колониями вокруг Юпитера и Сатурна, поскольку те слишком зависимы от фирм и чересчур ориентированы на выгоду, а не сотрудничество. Отверг он и независимые станции из пояса астероидов, которые слишком независимы, чтобы пойти навстречу вежливой просьбе с матушки-Земли.

Марс подходил для его задачи как нельзя лучше: установившейся мир, где имеется довольно не слишком занятых людей, готовых поучаствовать в испытаниях. Единственную трудность создавал период вращения Марса. За время предупреждения планета сумеет, скорее всего, совершить полный оборот. Поэтому Харви Соммерштейн решил отправить свое послание ко всем работающим на Марсе станциям, запросив, чтобы они назначили кого-либо прослушивать с рассвета до заката эфир на частоте, которую пока еще не воспринимал широкополосный ретранслятор на Фобосе.