— Во-о-н там, — указывает он рукой на север. — Сопку высокую видишь? Чуть левее ее.
— Там и мансийка твоя живет?
— Я тебе дам мансийку! — вскипает Ваня.
В деревне многие знают про Ванины приключения. И молодые парни и девки нет-нет да и подначивали.
— Знала бы ты, какая она смелая, — горячится он. — Куда тебе против нее! Она с ружьем по лесу все равно как ты с лучиной по сеням ходит. А оленями как управляет!
— Вот и поезжай к ней…
— И поеду, — сердится он, но вдруг, спохватившись, поправляется: — В экспедицию, конечно. Деньжат заработать надо…
Несколько дней назад в деревне остановилась баржа, ведомая буксирным пароходом. На ней ехали лесоустроители. Главный из них разыскал охотников, еще раз расспросил про подготовленные избушки, выплатил деньги, но попросил, чтобы кто-нибудь поехал с ним. Выбор пал на Ваню.
— Мужикам надо сеять, — рассуждал Василий вроде сам про себя, но больше для того, чтобы убедить старуху. — А Ване что: молодой. На ногу скорый. Избушки запомнил. Так ведь? Запомнил? — спрашивает он у Вани.
— Запомнил.
— Ну вот и езжай. Баржа дойдет до Велса и там будет вторую ожидать. На второй и подымешься.
Через несколько дней старик вывез сына на лодке к буксиру, подававшему гудки, помог взобраться на борт и скороговоркой напутствовал:
— Смотри, осторожней будь.
Вскоре лодка отвалила, и буксир быстрей зашлепал плицами колес.
До Велса добрались благополучно, а оттуда в верховья поехали не на барже, а на лодках, тяжело груженных мукой, солью, консервами, инструментом, овсом. Лодки тянули лошади. Ваня вместе с другими молодыми парнями вначале был погонщиком, но потом его, хорошо знавшего фарватер капризной реки, направили впередсмотрящим. Он ехал впереди каравана на лошади, разыскивал броды, огибал мели, указывал дорогу.
Через несколько суток отряд добрался до устья Лыпьи. Здесь осталась первая часть отряда, другие последовали дальше и еще через несколько дней добрались до горной Мойвы. Развозить продукты по избушкам было решено на оленях.
На другой день погонщики угнали лошадей прямой тропой, а лесоустроители сложили продукты и припасы в избушку и в чамьи и, не теряя времени на ожидание оленей, принялись готовиться к лесоустроительным работам.
Первое время Ваня был подсобником. Он разрубал визиры, помогал провешивать намечаемые просеки, подносил инструмент. Но уже через пару недель техник Миша Горелов, в обязанности которого входило определение состава и характера лесонасаждений, запаса древесины на гектаре, на отдельно взятых участках тайги, стал брать Ваню с собой не как подсобного рабочего, а как своего помощника. Ему нравились сообразительность парня, его умение ориентироваться на незнакомой местности. Ваня был отличным ходоком, умел быстро развести костер в любую погоду, добыть пищу в лесу или на реке. Для лесоустроителя, геолога все это очень нужно. Ваня ко всему прочему еще и хорошо писал. В то же время в отряде не хватало техников, и Миша с согласия начальника стал обучать Ваню азам таксационной науки. Вечерами он читал ему целые лекции о значении лесоустройства, учил пользоваться мерной вилкой, определять возраст деревьев, объем их стволов. Когда же Михаил стал объяснять Ване, с какими пороками древесины на какой местности можно встретиться, он, к удивлению своему, обнаружил, что Ваня знает их, только называет по-своему.
После нескольких выездов в лес на самостоятельную работу Ваня составил небольшой отчет и нарисовал карту-схему участка леса. Начальник, проверив данные отчета на месте, похвалил Ваню и, внеся небольшие поправки, принял отчет.
Это был своеобразный экзамен на право работать таксатором. И вот Миша и Ваня отправились в самостоятельный поход на несколько недель, чтобы провести примерное определение запасов древесины по бассейну одного из многочисленных притоков Вишеры. Им надо было также установить характер и состав лесонасаждений в бассейне этой реки.
На карте начальник наметил несколько десятков точек, где надо было взять пробы: произвести обмеры стволов деревьев, их высоту, определить количество деревьев на гектаре, примерный запас древесины — отдельно еловой, пихтовой, березовой. Работу предстояло выполнить большую, и начальник торопил ребят:
— Спешите. Выходите через два-три дня, как только снимете копии карт. Продукты к устью речки вам привезет старик мансиец с фактории. С ним же приедет вспомогательный рабочий. Сделайте лабаз с навесом для продуктов…
— Зачем лабаз? — возразил Ваня. — Мне дедушка рассказывал, что на устье этой речки у него построена избушка. Возле нее и чамья. Подремонтируем, будем жить…
— Ну вот и отлично. Меньше работы.
Через несколько дней Миша Горелов, Ваня и пожилой рабочий отправились в путь.
Избушку они нашли в полной сохранности. Целы были даже порох и дробь на полочке, никто не сжег и приготовленные стариком дрова. Лесоустроители растопили камелек, сготовили ужин. Вечером долго не спалось. В июне ночи короткие, а на Северном Урале их почти нет совсем. Солнце прячется за горы на какие-нибудь два-три часа, а заря не гаснет всю ночь. Ваня с Мишей выбрались наружу, уселись на бревно возле избушки. Чтобы не надоели комары, разложили небольшой костер и накидали в него гнилушек. Ваня рассказывал об охоте, о здешних краях, а Миша слушал. Когда Ваня умолкал, товарищ просил:
— Расскажи еще что-нибудь. Очень интересно…
Ему, выросшему в городе и по-настоящему еще не знавшему тайги, хотя и работал он третий сезон, все было интересно.
На полуслове Ваня вдруг осекся. Он прислушался и, осторожно поднявшись, выглянул из-за угла. Невдалеке, у кромки густого ельника, стояли, как показалось Ване, волки.
— Волки! — выдохнул он.
Миша бросился в избушку и выскочил оттуда с двустволкой.
— Где?
— Вон там, за кустами. Сейчас выйдут.
Миша вскинул ружье к плечу. И вдруг Ваня отвел стволы ружья в сторону.
— Это не волки. Это собаки…
Собаки, по-видимому, слышали людей. Они осторожно втягивали ноздрями воздух, передвигались с места на место и не решались отходить далеко от опушки. Вначале было три собаки. Потом к ним подошла еще одна, постояла немного, принюхиваясь, и вдруг смело двинулась навстречу людям. Ваня отошел к избушке. Миша тревожно шевельнул ружьем. А собака все шла. Вот она миновала лужайку, подошла к поленнице дров. Что-то знакомое кажется Ване в этой собаке, очень знакомое, близкое даже. Собака делает еще несколько шагов, и вдруг Ваня, удивленный и даже испуганный догадкой, произносит:
— Дамка?..
Собака остановилась, нерешительно вильнула хвостом и вопросительно уставилась на людей.
— Точно она, — шагнул навстречу Ваня. — Дамка, Дамка…
Собака взвизгнула и со всех ног бросилась к Ване. Она прыгнула на него, лизнула в щеку, потом отпрянула в сторону, опять прыгнула, прижалась к Ване и принялась лизать ему руки. Тем временем три пса, отделившись от леса, с рычанием бросились к людям.
Оскаленные пасти псов, их воинственный вид озадачили Мишу. Он пятился к избушке, держа наготове ружье. Ваня наконец оторвался от Дамки. А она кинулась к псам, лизнула одного, ткнула носом другого и снова бросилась к Ване, лизнула его в руку, потом опять метнулась к собакам. Казалось, Дамка хотела успокоить псов, познакомить с запахом человека, сказать им: «Смотрите: это же мой хозяин. Это и ваш хозяин...» Радости старой собаки, казалось, не было предела. Она бросалась то к людям, то к собакам, тормошила их, громко и радостно лаяла. И хотя псы держались настороженно, но они уже не рычали на людей и в их взглядах уже не было злости и решимости. И все-таки к людям они не подходили. Они не тронули куски хлеба, которые бросали им Ваня и Миша, в то время как Дамка охотно ела и хлеб, и сухари.
Только под утро легли спать ребята. Взволнованный рассказом Вани о судьбе собаки, Миша долго расспрашивал его об охотничьих обычаях.
— Это наподобие Белого Клыка, — сказал он, когда Ваня поведал о Дамке все, что знал. — Была такая собака-волк в Северной Америке. Про нее Джек Лондон написал.
Ваня не читал Джека Лондона и ничего не слышал о Белом Клыке, но согласился, что молодых псов надо приручить. Выдержавшие суровую зиму, голодовки, собаки научились добывать себе пищу в тайге без помощи человека и могли стать хорошими помощниками людям.
Вислоухому Ваня дал кличку Соболь за его быстроту, ловкость, сообразительность.
23
Миша и Ваня вели таксационные работы вместе. Квартал за кварталом исследовали они тайгу. Лесоустроительные работы здесь проводились давно, наспех. Обычно лесные кварталы представляют собой квадраты с длиной стороны в два километра. На местности сетка квадратов выражена лесными просеками. В местах пересечений просек установлены специальные столбы, на которых обозначены номера кварталов. Внутри кварталов имеются еще узенькие визирки, помеченные затесами на деревьях. Эти визирки делят каждый квартал на четыре клетки. Каждый метр просек и визирок таксаторам надо было не просто пройти, а пройти с карандашом в руках, описать лес, рельеф. Внутри каждой клетки надо было наметить точки и на этих местах срубить деревья, определить их возраст, пороки, объем ствола.
Положение усугублялось тем, что кварталы в этом глухом месте были не квадраты, а прямоугольники два на четыре и даже четыре на шесть километров. В этих условиях ребятам было труднее ориентироваться, приходилось долго искать намеченную на карте точку, чаще вести промеры лентой или двухметровкой. Однако работали они добросовестно, и дело хотя и медленно, но верно и надежно двигалось вперед.
Работать начинали в шесть утра. Позавтракав холодным глухариным мясом или консервами и выпив по кружке кипятку, заваренного лабазником, таксаторы отправлялись в лес. До обеда они трудились, потом отдыхали два-три часа и опять брались за дело. На маленький отряд из трех человек приходились два топора, пила, мерная лента, угломерный инструмент. Иногда обходились одним топором. И тем не менее ходить по тайге со всем этим инструментом было нелегко. Ведь у каждого было с собой и ружье.