Впервые в печати «Выставкой независимых» назвали выставку осенью 1916 года (по аналогии, естественно, с парижским Салоном независимых). В этой выставке заметными были Михаил Гершенфельд, Амшей Нюренберг, Сигизмунд Олесевич. Все они попадут в коллекцию Якова Перемена. В начале 1917 года состоялось формальное создание Общества независимых художников. Председателем его стал Михаил Гершенфельд, членами – Сандро Фазини, Теофил Фраерман, Исаак Малик, Амшей Нюренберг, Полина Мамичева… До прихода советской власти, а в Одессе это начало 1920 года, общество успело провести три выставки, открыло «Свободную академию изящных искусств», активно сотрудничало с молодыми писателями, оформляя поэтические альманахи.
Противоборство независимых и южнорусских оживляло художественную жизнь города. Художественный критик Николай Скроцкий писал: «Несомненно, возникшее соперничество художественных групп вполне в интересах искусства».
Нужно отдать должное художественному вкусу и чутью Якова Перемена – для своей коллекции он отбирал действительно значительные картины.
Есть ли точка размежевания, от которой можно вести отсчет возникновения одесского авангарда? Благодаря исследованию Ольги Барковской мы можем точно сказать, что первая робкая попытка молодых одесских художников состоялась в апреле-мае 1909 года на Дерибасовской, 21. Это действительно была только заявка, только начало. Взрыв произошел в том же 1909 году, на Ланжероновской, 2, и назывался он – «Интернациональный салон», хоть тут же получил имя, с которым и вошел в историю авангардного искусства – Салон Издебского.
При нынешнем пиетете перед знаменитыми фамилиями эти два Салона, вошедшие в историю мирового авангарда, могли бы величать именами Кандинского, Бурлюка. И, действительно, они деятельно содействовали формированию Салонов. Но инициатором, нервом, движущей силой был молодой одесский скульптор Владимир Алексеевич Издебский.
Владимир Издебский
Владимир Издебский родился в 1882 году. К моменту открытия первого Салона в 1909 году ему было 27 лет, но он успел учиться в Одесской рисовальной школе, учиться в Мюнхене, работать, выставляться в Париже. Возвратившись в 1907 году, он берется организовывать газету «Телеграф» (неудача), сатирический журнал «Сколопендра» (вновь неудача) и лишь в 1909 году приходит счастливая идея – открыть в Одессе, затем показать в столице художественный Салон, где познакомить публику как с европейскими, так и с российскими авангардистами.
О Салонах Издебского написаны статьи и книги. И прежде всего в изучении истории существования, функционирования Салонов нужно назвать одесского исследователя Сергея Зеноновича Лущика, потратившего на собирание, осмысление, публикацию материалов 20 лет. Наша задача, благодаря этим усилиям, много проще. Для нас важно подчеркнуть, что создатель Салонов пригласил к участию в них не только французских знаменитостей, таких как Жорж Брак и Морис Вламинк, Кес ван Донген и Альбер Марке, Анри Матисс и Анри Руссо, Поль Синьяк и Анри Ле Фоконье, не только мюнхенскую группу авангардистов – Василия Кандинского, Алексея Явленского, Габриэлу Мюнтер, не только петербуржцев и москвичей – братьев Бурлюков, Наталью Гончарову, Михаила Ларионова, А. Лентулова, И. Машкова, А. Экстер, но и одесских мастеров.
Среди одесситов были М. Гершенфельд, Т. Дворников, В. Заузе, в конце концов, и сам В. Издебский.
Страсти, кипевшие вокруг Салонов, а это было и в Одессе, и в Киеве, и в Петербурге, и в Риге (второй Салон путешествовал не с таким размахом, побывав только в Николаеве и Херсоне), привлекли внимание критиков, коллекционеров, публику к тому контексту, в который на равных были вписаны и одесситы.
Нужно ли после этого удивляться, что в коллекции Якова Перемена оказались работы не только Михаила Гершенфельда, связавшего изначально свой путь с авангардом, но и южнорусского мастера Владимира Заузе, позволившего себе выставиться у самого Издебского.
Отзвук Салонов Издебского был настолько силён, что на той же Дерибасовской, 21, с 20 апреля по 19 мая 1913 года прошла большая Объединенная выставка одесских художников, собравшая и авангардистов: В. Бабаджана, А. Берковича, А. Кобцева, В. Крихацкого, И. Малика, А. Нюренберга, Н. Юхневича, и традиционалистов, – таких как П. Волокидин, Н. Лысёнков, А. Фёдоров, А. Кальнинг.
Нюренберг, Мидлер, Фальк, Нариманов, Рыбников. 1925 г.
Вот как отозвался в журнале «Апполон» об этой выставке Михаил Гершенфельд: «С хорошими, несомненно, намерениями организовывалась небольшая выставка картин «Объединённые». Осуществление же, как всегда, разочаровало…»
Для одних, тянувшихся к иному восприятию мира, к «парижской палитре», сто лет назад это имя стало самым притягательным, если хотите, авторитетным. Именно Михаил Гершенфельд с 1910 года публиковал обзоры художественной жизни Юга России под рубрикой «Письма из Одессы» в знаменитом журнале «Аполлон». Для других, консерваторов – это имя было самым одиозным, если не сказать ненавистным.
Так ведь Михаил Гершенфельд был не только искусствоведом, но и ярким художником. Художественное образование получил в Мюнхенской Академии художеств, а затем и в Париже – учился у Поля Синьяка, того самого, что вместе с Жоржем Сёра сделал еще один шаг в развитии импрессионизма, разработав систему пуантилизма…
В 1909 году 29-летний художник Михаил Гершенфельд после десяти лет скитаний по Европе возвращается навсегда в родную Одессу, за его плечами выставки в Париже, в частности, в Салоне независимых.
И в том же 1909 году одесский скульптор Владимир Издебский, задумав свои Интернациональные салоны, приглашает Гершенфельда к участию в них. Салоны – и первый (1909/1910 года) и второй (1911 года) были грандиозным показом как европейской, так и авангардной русской живописи. И то, что на первом Салоне Гершенфельд показал 17 картин, а на втором – 10 картин среди немногих одесских участников, дает представление о его роли в культурной жизни города.
Позже на Весенней выставке картин 1914 года, которая проходила под знаком торжества нового искусства (кстати, в каталоге Михаил Константинович представлен 15-ю работами), в его текстовой части опубликован ряд статей – Василия Кандинского, Михаила Гершенфельда, Петра Нилуса.
Гершенфельд представил своеобразный манифест нового искусства:
«Современный художник передает своё восприятие в красочных сочетаниях, ярких, неожиданных и загадочных. Ибо он отказался от копирования природы, от передачи её внешнего предметного лика. Натурализм загнал живопись в тупик покорности и банальности. К тому же, природу воспроизвести нельзя. Иные задания поглощают теперь сознание художников. Жажда неизвестного, алкание неудовлетворенного духа, стремление проникнуть в сущность вещей приводят его к глубинам, где нет места будничности…»
Нужно ли удивляться, что Михаил Константинович Гершенфельд стал одним из основателей и с первого же дня бессменным председателем Общества независимых художников в Одессе?!
Можно ещё раз порадоваться вкусу Якова Перемена, который приобрел для своей коллекции великолепную пуантель М. Гершенфельда «Улица в Понт-Авене» 1907 года, превосходящую качеством пейзаж этого мастера, хранящийся в Одесском художественном музее. По каталогу Леси Войскун у Я. Перемена были ещё две работы Гершенфельда – «Бретонский пейзаж» 1908 года и «Портовые грузчики» 1914 года. Кто знает, быть может, и эти работы художника когда-либо пополнят коллекцию Фонда украинского авангарда.
Послереволюционная судьба М. К. Гершенфельда оказалась намного труднее его периода «бури и натиска». Он преподавал, но не выставлялся. А вполне возможно, и не занимался своим любимым делом – живописью.
Опубликованы воспоминания художницы Дины Михаловны Фруминой, которой посчастливилось в художественной профшколе с 1929 по 1933 год учиться у М. Гершенфельда. Вот отрывок из её книги: «Многие эмигрировали, некоторых не стало. Гершенфельд оказался не у дел, в нищете, полубездомный, без средств к существованию, без мастерской. Он, вероятно, вынужден был стать преподавателем в Одесской художественной профшколе. И даже здесь его положение было унизительным по сравнению с преуспевающим и самоуверенным Л. Е. Мучником – мастером соцреализма…»
Как тут не вспомнить слова из песни А. Галича, пропетые в связи с кончиной Бориса Пастернака: «До чего ж мы гордимся, сволочи, что он умер в свой постели». Да, так же, в своей постели, в каморке коммунальной квартиры 16 марта 1939 года завершился земной путь Михаила Гершенфельда. Ему было 59 лет, но до последних дней он помнил и совместные выставки с Полем Синьяком, и Салоны Издебского, и одесских независимых.
Следующим значимым событием в художественной жизни Одессы стала Весенняя выставка картин 1914 года. После Салонов Издебского Одесса не видела столь представительной и серьёзной выставки. Каталог выставки вновь-таки стал не просто перечнем работ, а книжкой со стихами А. Фёдорова и К. Подоводского, с рисунками А. Кобцева, но главное – с программными статьями. Специально для выставки и каталога статьи написали всё тот же неутомимый М. Гершенфельд, любимец одесской публики Петр Нилус и глава мюнхенской группы Василий Кандинский. Вывод последнего мог показаться парадоксальным, но точно определял его позицию уже сложившегося абстракциониста:
«Разуму и рассуждению место в арсенале мудрого художника, так как в этом арсенале он копит все средства, ведущие к его цели.
А тот, для кого создается произведение, должен шире открыть свою душу, чтобы она могла внимать в себе произведение и его пережить. Тогда и он будет счастлив».
Одесса на открытках начала ХХ века
Невозможно перечислить всех экспонентов. Но одесситы увидели цвет «бубнововалетцев» – Петра Кончаловского (10 работ), Александра Куприна (8 работ), Аристарха Лентулова (9 работ), Илью Машкова (10 работ), Роберта Фалька (8 работ), картины участников мюнхенского «Голубого всадника» – картины Василия Кандинского (5 работ и среди них классическую «Композицию № 7»), Франца Марка, Габриэлы Мюнтер (4 работы). И конечно же их одесских собратьев – А. Альтмана, Г. Бострёма, П. Волокидина, М. Гершенфельда (16 работ), В. Крихацкого, И. Малика (5 работ), А. Нюренберга (12 работ), С. Олесевича (7 работ).