Через пару часов пути Саске показал мне жестом на лужу посреди дороги, а затем показал, что работать будем по схеме четыре. Мы с ним отрабатывали несколько схем нападения и защиты, я кивнул. Когда двое шиноби из деревни скрытого тумана, соединенные друг с другом железными перчатками с длинной цепью, выскочили из лужи и как бы «нейтрализовали» Какаши, раздавив его, то мы с Саске вступили в короткую битву.
Клон Саске отодвинул Сакуру и старика–мостостроителя от места схватки, а мы с ним просто по разочку врезали напавшим, отчего они как–то сразу и неинтересно вырубились, мне даже стало обидно.
— Молодцы, — раздалось с дерева, и Какаши, воспользовавшийся техникой замены, спрыгнул на дорогу. Саске только фыркнул. Я был с ним согласен, тут и хвалить не за что, ребята совсем слабые попались.
— Сенсей! Где Вы были!? — возмущённо воскликнула Сакура. Тадзуна тоже стал смотреть на нас другими глазами, он вообще только понял, что произошло.
— Ну–ну, Сакура–чан, не злись так. Я наблюдал со стороны и сразу же вмешался бы, если бы что–то пошло не так, — «успокоил» сенсей. Затем он забрал шиноби тумана и ушёл в лесок.
— Куда он их унёс? — почему–то шёпотом спросила у меня Сакура.
— Допрашивать, наверное, — пожал я плечами. — Узнать, были ли целью мы или наш охраняемый объект.
Тадзуна от моих слов скривился и сплюнул.
Какаши вернулся один.
— Какаши–сенсей, я могу забрать эти перчатки? — спросил Саске, показывая на снятое оружие ниндзя тумана.
— Зачем тебе? Они ведь рассчитаны сразу на двух человек. Такое оружие обычно используют довольно слабые шиноби, которые в одиночку не представляют особой угрозы, — удивился Какаши.
— Просто, как трофей, — пожал плечами Саске, рассматривая цепь с острыми гранями, — все–таки это мой первый настоящий бой. Повешу на стену или еще что придумаю. А потом в старости буду показывать внукам и рассказывать всякие небылицы, — задумчиво поведал Саске прифигевшему сенсею.
— Мма… Ну, если Наруто и Сакура не против, это ведь и их трофей… — пожал плечами Какаши. Сакура тут же махнула рукой.
— Если Саске–кун хочет, то пусть забирает.
— А мне эта железка и даром не нужна! — сказал я, подмигивая Саске. Я уже догадался, что он собирается сделать.
Его очень интересовали техники запечатывания моего клана, фуин–но–дзютцу, и он не так давно научился запечатывать небольшие предметы в себе. Это всё равно, что запечатать биджу в человеке, или техники Обито и, впоследствии, Какаши — Камуи, образуется что–то вроде мини–вселенной, где можно держать вещи и даже, теоретически, живых людей. Это на моей памяти умел только Обито, но это точно возможно.
Саске начал напитывать перчатки чакрой, они слегка засветились голубоватым светом, а потом рассыпались золотистыми искрами. На самом деле, искры — это, скорее всего, генздютцу, Саске тяготеет к визуальным эффектам. Причём он такой хитрец, что часто делает иллюзию, что глаза у него обычные, а сам уже использует шаринган. Иногда, в нашу бытность в Академии, он поддерживал мелкие иллюзии для тренировки, например, цвет одежды менял или запахи какие–нибудь «подвешивал». Неоднократно мне подобные фокусы показывал. Маленькое незаметное гендзютцу, и тебе кажется, что кунай растворяется в руке.
— Интересная техника, — прокомментировал исчезновение предмета Какаши. — Никогда такой не видел.
Ох, любит Саске дурить народ почём зря, я улыбнулся, вновь наслаждаясь вытянувшимся лицом сенсея.
— И, надеюсь, не увидите, — Саске сверкнул шаринганами, и возле глаза ошарашенного Какаши появился кунай, который тут же упал.
— Мне никак не удается придать распечатанному оружию ускорение, — со вздохом сказал Саске, — да и радиус действия маловат…
— Мма… — в который раз за сегодня поражённо сказал Какаши. — Но всё равно выглядит потрясающе.
Меня тоже это удивило, потому что «распечатывание» я ещё не видел, а что если распечатать не рядом, а в голове противника? Хотя, наверное, это слишком жестоко…
Мы переплыли реку и прибыли в Страну волн. Тадзуна всё же раскололся, что убить хотят его, из–за строительства моста, который поможет бедствующей стране в борьбе с местным мафиози Гато. И надавил на жалость тем, что у него нет денег на дорогостоящую охрану, и если мы его оставим, то его убьют люди Гато, а его дочь и внук останутся сиротками.
Посовещавшись, мы решили закончить миссию. В общем, всё как обычно, мне только немного грустно, что Хаку снова умрёт, хотя на этот раз у меня шевельнулась надежда, что мы с Саске сможем сделать что–то, чтобы спасти его. Может, на этот раз получится? Тридцать семь раз я видел смерть этого чистого и красивого парня… моя первая смерть в каждой новой жизни. Он довольно важен для меня, да и не заслуживает гибели…
— Всем на землю! — скомандовал Какаши, и над нашими головами просвистел огромный, почти двухметровый, меч. Он врезался в дерево, и на длинной рукояти появился сам Демон Тумана, лицо его было наполовину скрыто бинтами, а бандана с символом деревни была на голове сбоку, приподнимая тёмные коротко остриженные волосы. На нём были нарукавники и штаны, торс был обнажен, только перечерчивался ремнями для меча.
— Интересно, интересно, уж не отступник ли это Скрытого Тумана, сам Момочи Забуза? — с нотками весёлья спросил Какаши, поднимая свою бандану и открывая красный глаз.
— Насколько я знаю, ты — Шаринган Какаши, — низким голосом обменялся приветствием Забуза. — Прости, но старика мне придётся взять с собой…
Мы с Сакурой и Саске окружили Тадзуну, защищая.
Забуза применил технику скрытого тумана и захватил зазевавшегося Какаши в водяную тюрьму, а сам создал водяных клонов. Он «пожалел» нас, «детишек», и сказал, что сам прошел жестокую школу выживания в своей деревне, названной также «Деревня кровавого тумана».
— На выпускном экзамене происходили смертельные бои между студентами. Друзья, тренировавшиеся вместе, обедавшие за одним столом, натравливались друг на друга. Они сражались, пока один из них не умирал. Но несколько лет назад выпускной экзамен изменился. Потому что я, без колебаний и сомнений, маленьким мальчиком, даже не бывшим ниндзя, убил больше ста студентов… — всё это он говорил с расстановками и перерывами, нагнетая жуткую атмосферу. Каждый раз заслушиваюсь…
— Забуза–сан, не думал, что скажу такое, но мне кажется, что вы очень добрый человек, — неожиданно прервал очередную томительную паузу Саске.
— А? — по–моему, это получилось хором, даже у Какаши в водяном пузыре.
— Ты, малец, никак головой от страха поехал? — раздражённо спросил Демон Кровавого Тумана. — Ты хоть слово слышал из того, что я сказал?
— Я не только слушал, но ещё и услышал. После уничтожения Вами целого выпуска генинов, этот жестокий экзамен был отменен, и никому больше не пришлось убивать своих друзей. Будь Вы таким злобным маньяком, как себя описываете, Вы ни за что не ушли бы из Кровавого Тумана, потому что их политика полностью бы Вас устраивала. К тому же, форма морщин на вашем лбу и вокруг глаз говорит о том, что Вам часто приходилось испытывать сильные негативные эмоции. И самая последняя деталь — у вас внизу на штанинах шерстинки какого–то маленького животного, и что–то мне сложно представить кровожадного демона, о ноги которого трётся кошка. Хм, или это был кролик? Не могу сказать точно.
Все просто охренели после такой подробной и весьма странной речи Саске, хотя я был согласен с ним по многим пунктам. Забуза, наверное, полминуты переваривал сказанное Учиха.
— Ха, посмотрим, что ты скажешь о моей доброте, когда я порежу тебя на кусочки!
— Ну, в таком случае, я вряд ли вообще смогу говорить, — оставил за собой последнее слово Саске, и понеслась.
Мы создали клонов, уничтожили водяных клонов Забузы и освободили Какаши из водяной тюрьмы. Сенсей весьма впечатлил Демона Кровавого Тумана своим шаринганом и внушил ему, что он читает его мысли, призванные водяные драконы смели половину леса и вывели Забузу из строя. Но когда Какаши хотел с ним покончить, Забузу «умертвили» сенбонами, появился Хаку в маске и, сказав что он АНБУ из Тумана, забрал «тело» Забузы.
Какаши после сражения тоже был похож на «тело», так что, подхватив его с помощью нескольких клонов, мы отнесли его в селение, где жил наш мостостроитель.
Ох–хо–хо… Веселье только начинается.
Часть 1. Глава 11. Немного грусти в мой светлый образ
Я тут недавно подсчитал, что если суммировать общее количество прожитых мною лет, то выходит, что мне больше пяти веков… Вроде бы такой солидный возраст, но в большинстве своём я проживаю его в теле ребёнка, раз за разом переживая странные и страшные моменты своей биографии.
Надежды на то, что что–то всерьёз изменится… Как глупо и как по–детски… Наверное, я действительно всего лишь двенадцатилетний ребёнок с полутысячелетней памятью о всех своих прошлых жизнях.
Я так и не могу избавиться от наивности.
Я думал, что я спасу Хаку, но снова пошёл этот снег… Всё слишком печально.
Зачем? Зачем я живу жизнь за жизнью, если я ничего не могу изменить в ней? Зачем всё это, если все предрешено и переопределено? Почему кто–то мучает меня? Так долго и так изощренно…
Я спас Инари, внука Тадзуны, у которого мы прожили последнюю неделю, и его мать от людей Гато и поспешил к мосту. Я должен был подоспеть к тому моменту, как Хаку заключит Саске в свой ледяной купол, но Саске стал сильнее, и развязка наступила чуть раньше. Забежав в купол ледяных зеркал, я увидел, что мой лучший друг весь утыкан сенбонами Хаку, а самого виновника и след простыл, и, несмотря на то, что Саске был явно жив и здоров, во мне проснулся Курама. Я пытался сдерживать чакру, всколыхнувшуюся от неконтролируемой злости, я даже не знаю, на кого или на что я злился, но танкетцу жгло от красной чакры Кьюби. Конечно, он меня потом исцелит, но всё равно это больно. Я упал на четвереньки, пытаясь совладать с разбушевавшейся внутри меня чакрой девятихвостого, чувствуя, что начинается преображение. На руках заострились ногти, а глаза, я знаю, должны стать красными и с вертикальным зрачком. Чёрт! Саске этого не видел и не должен увидеть до нашей стычки в Долине Завершения, а сейчас он в сознании, вдруг это его напугает и оттолкнёт от меня, как от друга. Чёрт! Чёрт! Чёрт!