т него. Он ничего не может сделать, чтобы навредить нам, но если все-таки попытается, второго шанса не будет.
Я начинаю новую жизнь с Мэллори и не хочу отца в нашей совместной жизни. Чтобы он когда-либо касался наших детей. И Айви была права — облако мести, висящее над нами, не так важно, как жить в любви и строить будущее с Мэллори. Я боялся, что стану таким же, как он, но, услышав Мэллори вчера, я знаю, что не такой и никогда таким не буду. Я бы никогда не причинил ей вреда, и умер бы, защищая ее.
С моих плеч будто снят груз, и я могу, наконец, все отпустить. Никогда не думал, что держусь за это так сильно, пока не освободился от этого. Моя компания приобрела то, что осталось от его активов, и я ликвидировал их. Его мир рухнет. Теперь я чувствую, как часть моей жизни, наконец, закончена, и могу сосредоточиться на более важном. Как моя любимая, спящая в другой комнате.
Закончив готовить завтрак, решаю заскочить в ванную и привести себя в порядок. Прокрадываюсь мимо Мэллори, проверяя, что она все еще спит, и улыбаюсь. В ванной чищу зубы, но, закончив, замечаю, что рядом нет полотенца для рук. Уборщица, должно быть, забрала его в стирку, поэтому наклоняюсь к шкафу, чтобы достать новое. Схватив одно, я вытаскиваю его, задевая рулон туалетной бумаги. Потянувшись, чтобы поднять его, я вижу белый кусок пластика, торчащий из-под другого рулона. Достаю пластик, понимая, что это тест на беременность. Мое сердце колотится в груди, когда я смотрю на него, и вдруг раздается звонок в дверь.
Убрав тест в карман, пробираюсь обратно через комнату. Мэллори даже не пошевелилась. Прохожу через квартиру к двери, и там Чак — швейцар — с доставкой для меня. Забираю у него пакет и, закрыв дверь, запираю ее.
Останавливаюсь на мгновение, не зная, что делать, а затем решаю действовать согласно первоначальному плану.
Беру с кухни поднос с домашними вафлями и ягодами и несу в спальню. Опускаю его на тумбочку и сажусь на край матраса.
Наклонившись, целую плечо Мэллори, пока она не поворачивается на бок, чтобы посмотреть на меня.
— Привет, — говорит она сексуальным сонным голосом. Солнце светит через окно и освещает ее сзади, словно нимб.
Я провожу пальцами по ее волосам, а затем следую за ними по голой спине, наслаждаясь ею в моей постели, желая, чтобы она была такой каждое утро.
— М-м-м, — мурлычет она, потягиваясь от моего прикосновения, словно кошка.
Я опускаюсь на колени у кровати и прижимаюсь к ней. Все слова застревают в горле, и я не знаю, как произнести их.
— Оз? — говорит она, но я не могу ответить. Я утыкаюсь лицом в ее шею. — Оз, что случилось? Ты в порядке?
Отстранившись, я смотрю на нее, и она садится, натягивая простыню на грудь. Теперь в ее взгляде беспокойство, и я спешу объяснить.
— Прости. Я прокручивал это в своей голове тысячи раз. Куда бы мы ни пошли, я ищу подходящее место и каждый раз пытаюсь подобрать правильные слова, но не могу сделать так, чтобы это звучало идеально, как в моей голове.
— Оз, — говорит она, и в ее голосе слышится нервозность. — Что ты делаешь?
Я достаю маленькую коробочку и опускаю ее на кровать перед ней.
— Мэллори, я полюбил тебя в ту самую секунду, как увидел. В эту же секунду. В тот день в моем сердце не было никаких колебаний — я знал, что должен сделать тебя своей. Возможно, я подошел к этому иначе, чем некоторые мужчины, но не изменил бы ничего из того, что привело меня к тебе.
Потянувшись, я беру Мэллори за руку, опуская коробочку ей на ладонь.
— Я понимаю, что для тебя это очень быстро, но для меня это заняло годы. Годы, малышка. — Я улыбаюсь ей, а потом вижу скатывающуюся слезу. Протягиваю руку, смахивая ее большим пальцем, и она прикусывает нижнюю губу. — Я ждал, когда ты увидишь меня, когда полюбишь меня и когда выйдешь за меня замуж. Пожалуйста, малышка. Не заставляй меня ждать еще один день.
Я открываю коробочку в ее руке и показываю кольцо. Она ахает и прижимает ладонь ко рту, переводя взгляд от меня к кольцу и обратно. Это «Камень Преданности».
— Когда ты увидела его прошлым вечером, я был так рад, что оно понравилось тебе. Я узнал о нем от торговца антиквариатом и связался с наследниками. Они согласились продать его мне после того, как я рассказал им о тебе. И что планировал выставить его на аукцион по такой цене, которую, знал, никто не перебьет. Таким образом, фонд выиграет от моей любви к тебе, а кольцо обретет новый дом на твоей руке. Я хочу, чтобы наша любовь продолжалась следующие сто лет.
Слезы текут по ее щекам, но я остаюсь перед ней на коленях.
— Мэллори Энн Салливан, ты выйдешь за меня замуж?
Она кивает, а затем бросается на меня, и я едва успеваю поймать кольцо, прежде чем Мэллори опрокидывает меня на пол. Она осыпает поцелуями все мое лицо, и я чувствую, как на мои глаза тоже наворачиваются слезы. Облегчение и любовь омывают меня, и я переворачиваю нас, прижимая Мэллори к себе.
Беру ее руку и надеваю кольцо, целуя его, а затем ее ладонь. Глядя в ее серо-голубые глаза, не вижу ничего, кроме счастья, и только это мне и хотелось там видеть.
— Я так сильно тебя люблю, — говорит она, протягивая руку и поглаживая мою щетину. — Да, я выйду за тебя. Несмотря на то, что ты безумный одержимый сталкер и собственник.
— Не веди себя так, будто тебе это не нравится.
Кажется, от моей улыбки лицо может разорваться пополам. И этот момент не может быть более идеальным. Потому что я знаю, ей это нравится. Это видно в ее глазах, когда иногда захожу слишком далеко, не в силах остановить себя. Вот почему мы подходим друг другу.
Мэллори смеется, а я лезу в карман, вытаскиваю тест и показываю ей.
— И когда ты планировала сказать мне об этом?
На секунду улыбка Мэллори увядает, а затем она слегка пожимает плечами.
— Просто ложная тревога.
Я в замешательстве смотрю на нее, перевожу взгляд на тест, а затем снова на нее.
— Малышка, как беременность может быть ложной тревогой?
Ее глаза округляются, и она выхватывает тест из моей руки и так быстро садится, что чуть не сбивает меня с колен.
— Что? — кричит она.
Она смотрит на две синие полоски, и в инструкции четко говорится, что две полоски означают беременность.
— Как это возможно? Вчера была только одна полоска.
Мэллори смотрит мне в глаза, и теперь моя очередь пожимать плечами. Будто я знаю что-то о том, как работают тесты.
— Тут две полоски. Там сказано «беременна».
— Я, должно быть, ждала недостаточно долго. Боже мой! Оз, у нас будет ребенок! — Затем замолкает, будто смакует эти слова. — У нас будет ребенок.
Она лучезарно улыбается мне. Такая счастливая, а потом снова начинает плакать. Я тихо посмеиваюсь и притягиваю ее в свои объятия. Этим утром она в полном раздрае.
— Извини, ты сделал мне предложение, и в этот же момент я узнала, что беременна. У меня что-то типа эмоциональной перегрузки.
— У меня тоже, малышка.
Поднимаю ее и переношу на кровать. Она стягивает мою футболку, а я снимаю шорты. Этот момент требует контакта кожи к коже. Обхватив ее лицо обеими ладонями, я целую ее долго и медленно, пытаясь передать все, что чувствую. Все годы ожидания, все годы тоски привели к этому. Я наконец-то получил то, что хотел — подаренное мной кольцо на ее пальце и моего ребенка внутри нее. Что еще нужно человеку от любви всей его жизни?
Медленно вхожу в нее, целую и не тороплюсь, занимаясь с ней любовью. Она обхватывает меня ногами и руками, и холодная полоска кольца прижимается к моей спине, напоминая, что она вся моя. Ее тело приветствует меня, открываясь и предлагая мне все, что она может дать.
Когда нахожу свое освобождение, Мэллори рядом со мной, и мы шепчем друг другу нежности. Этот момент так прекрасен и священен, что, кажется, никогда не существовало такой любви. Мы создали нечто настолько совершенное, что к этому нельзя прикасаться. Ни нашему прошлому, ни тому, что окружает нас. Наша близость скрепила узы, и моя душа навсегда переплелась с ее.
— Я люблю тебя, Мэллори. И буду любить тебя до последнего вздоха.
— Я тоже люблю тебя, мой прекрасный мужчина за занавесом.
Эпилог 1
Майлз
Примерно девять месяцев спустя...
Я рычу, когда она скользит своим ртом по моему члену, и сжимаю простыни в кулаке, чтобы не толкнуться в нее или не схватить. Даже после нескольких месяцев пребывания Мэллори в моей постели — нашей постели — мой контроль все еще невелик. Со временем моя потребность в ней не уменьшилась.
— Я сейчас кончу.
Она подводит меня к освобождению еще до того, как я понимаю, что это происходит. Просыпаться и ощущать ее губы на коже — сладкая пытка. Но я знаю, что у нее на уме. Она дуется из-за этого последние пять дней, а я не сдаюсь.
Мэллори отстраняется от моего члена, вызывая у меня стон. Черт, она пытается убить меня. Наконец, открываю глаза, чего специально не делал, потому что знал, что увижу. И я знаю, что увиденное отправит меня через край.
Вот и она. Ее волосы спутаны после ночи, а глаза заволокло возбуждением. Она облизывает полные губы, поднимаясь. Единственное, что на ней надето — мое кольцо. Я должен сказать ей остановиться, но только сжимаю пальцами простынь, когда она седлает меня и медленно начинает опускаться на член. В мире нет ничего лучше, чем ощущать ее кожу своей.
Я должен был предвидеть это. Та книжка о детях, наконец, вышла мне боком. Она ненавидит эту чертову штуку, но теперь использует ее против меня, когда опускается на меня, заставляя стонать ее имя. Я больше двух недель не чувствовал ее киску вокруг своего члена.
— Видишь? Я в порядке, — говорит она, медленно двигаясь на мне.
Я не могу даже пошевелиться. Лишь смотрю на нее. Раньше я думал, что Мэллори идеальна, но теперь она стала чертовой богиней. Наконец, я отпускаю простынь и в чисто собственническом жесте опускаю руки на ее большой округлый живот. Она перехаживает уже неделю.